Глава 9
С облаков влажно капали на землю, лишь раз обернувшись вокруг себя, маленькие капли – дети Падающих Листьев. За дрожью солнца всхрапывали клочки рваных облачков, пуская свет и увядание едва до земли, а потом замолкая. Под шумными листьями то и дело слышался тихий вдох каменной породы, которая сейчас была холодна, когда Туманка тронула её хвостом. Над хрупким сердцем висела солоноватая вина, которая как от едкого сна вызывала страх едва пережитого кошмара чуть не упавшей Светик. Маленькая кошечка не двигалась, но судя по её дрожащим лапам, она уже от собственного страха побывала одной лапой на том свете. Ученица целительницы захотела вздохнуть, отпустив лапы и предав тело ветру, но высота не позволяла этого сделать.
«Неужели я настолько невнимательная, что позволила котёнку лезть на скалу?»
Утешающих слов произнести не получалось, так она непроизвольно дрожала, понимая что если бы не везение – котёнок был бы со сломанной лапой, или чего хуже, мёртв. Аккуратно и неспешно спускаясь, уберегая крохотное тельце от касания со скалой, кошка медленно опускалась вниз, словно в пенном тумане. Разум отказывался думать, сейчас она слышала только грохот кровных артерий в своих ушах вперемешку с ударами сердца. Оказавшись на земле, она растянулась, спрятав Светик под лапы и согревая языком поднятую шерсть. Один за другим на земле вибрацией отдались два прыжка Шишколапушки и Колколапа, внезапно переставших биться на скорость. Каштановая ученица была напугана, но её брат невозмутимо стоял и чуть улыбался, выглядя таким сильным и ловким, что на него нельзя было не отвлечься.
— Почему ты не напуган? – тихо спросила Светик, отойдя от ступора и посмотрев на других, подгребая под себя землю.
— Ты понимаешь, что подвергла нас опасности? – оставив без внимания вопрос младшей без внимания, и обращаясь к серебристой в полосы.
— Именно я опять ввела вас в беду... – с тяжёлым сердцем прошептала одноглазая, зажмурившись и отвернувшись.
— Но мы все живы, – продолжал давить Колколап – Если бы не твоя сноровка...
— Случилось бы ужасное, – добавила кремовая и коснулась подбородка спасительницы.
Разве Туманка виновата, что она такая бедовая? Такая непостоянная и непредусмотрительная, слишком мечтательная для воина. Тут Светик прижалась к её шерсти, и почти утонула в белой грудке, защищённой мягким мехом.
Ветер всё свистал и свистал без остановки, но все сидели молча и не прерывали его тихую пляску. Молодая целительница поняла, что хотел объяснить котик.
«Он явно понял, что я виню себя, и поддержал меня»
Маленькая кремовая кошечка дрожала, но потом подняла на ученицу в полоску наивный и полный доверия взгляд.
— Я тебе верю.
В этих словах Туманка услышала такую силу, что даже не стала отвечать. Все её подопечные лежали рядом и согревали друг друга, а ветер всё шумел, но уже тише...
***
Луну скрывали сотканные из небесной паутины, были тяжёлыми имея привкус луж в грозу. Этот разряженный запах вызывал непонятную слабость во всех мышцах и желание поскорее лечь и скрыться в траве. Туманка помогала идти Ящерке, обвив свой хвост вокруг её острых и сутулых плеч, сплетая меж собой пёструю и серебристо-туманную шерсть. Грозовые воины словно шли за звёздным куполом, который постоянно двигался, восхищал и будто дышал ночной свежестью. Лапки малышки легко скользили по подмёрзшей земле, сердце колотилось странно и пылко, словно она вела этот отряд, ведь это было именно то, во что она так мечтала поиграть в детстве. С небосвода глядело три ярких звезды, которые словно ждали идущих котов. Впереди показалась пустошь племени Ветра. Ящерка играючи перепрыгнула через ручей и гордо приосанилась, всё ещё видя в себе молодую и напитавшуюся силой воительницу. Туманка замурчала, погрузившись лапами в полумёрзлую траву и потеревшись лбом об плечо своей старшей подруги. Та в ответ подмигнула, всем своим видом показывая, что для неё это легче лёгкого, не считая боли в спине, от которой она сморщилась, что не ускользнуло от чуткого взгляда будущей целительницы.
Не доставало лишь с другого бока тепла Песчаной, всегда так согревающего в это небольшое путешествие. Среди травы кошечка оставляла тёплые и живые следы подушечек, слыша хрустальный звон близких ночных звёзд. В воздухе повеяло морозом, и в носу серебристая ощутила холодный запах шерсти песчаного цвета, который с собой носила её погибшая приёмная сестра и подруга. Сердце на момент зашлось в волнении, но потом разлило теплоту по венам.
«Она пришла тоже...»
В таком обществе Туманка дрожала до каждой шерстинки от счастья и едва держалась, чтобы не заурчать громко и раскатисто, словно маленький котёнок, вдохнуть и сорваться с места. Чтобы не слышать упрёков и чужих мнений, пусть в ушах раздавался только хлёст ветра и утренних кустарников. Ученица целительницы замечала, что у начала пути её некрупные лапки оставляли почти горячие следы, но теперь холод, вмерзая в подушечки, сравнял их температурой с внешней средой. Дубы над головами пропали, завыл всепронизывающий поток ветра. Скрылись колючие и пожухлые кусты ежевики, заблестела кромка озера, до которой теперь было всего пять хвостов. Нос покалывало от счастья, хотя кошечка недолюбливала воду. Ящерка ненадолго отстала, вконец запыхавшись и тяжело вдыхая.
— Пожалуйста, дыши осторожней, простудишься, – слегка волнуясь, напомнила ей серебристая в полосы.
Старейшина прикрыла глаза и пару раз вздохнула медленнее.
— Ты уверена, что тебе стоило идти в такую даль? Дубнозвёзд предлагал тебе остаться! – укоризненно напомнил кошке Пятнонос в компании Звероликой – его матери, которая мрачно опускала глаза, не смотря никуда, в пустоту, казалось бы.
— Я знаю, что прекрасно себя чувствую и не нуждаюсь в сожалении! – зашипела Ящерка, но потом отвела глаза на Дубнозвёзда, который с новой силой подгонял глашатая и Лесную, вслед за которой шла Пестролапая, а за ней с горящими глазами шли Шишколапушка с Колколапом – Его как подменили, будто кто-то из котят поделился с ним своей энергией...
— Давайте поскорее! – раздался нетерпеливый голос Драноуха, к которому прижималась Изюмница, устало вздыхав.
— Я не считаю, что нам надо торопиться, – отметила его подруга, многозначительно заглянув в его глаза. Только они поняли друг друга и продолжили идти.
Туманка уже увидела близящееся к взору болото, в котором она завязала с Боброухом чуть больше половины луны назад. Она поспешила выгнать всё из головы, чтобы ненароком не попасть носом в дерево. Вскоре племя миновало его, и оказалось уже возле острова, от которого их отделяло огромное дерево, которое малышка помнила ещё с бытия учеником у Черноусой. Тогда она чуть не упала благодаря Макоусу, но сегодня кот тоже был тут. Он всё это время словно тенью следовал за кошкой, не издавая звуков, ни говоря, и просто с каким-то странным взглядом смотрел на Туманку, которой походу так и не светило его понять.
Снова ступив на древнейшую кору, голубоглазая ощутила благоговение перед силами, которые намного сильнее воздействовали на разум, чем сама жизнь. Макоус молча подошёл к Ящерке и встал позади неё, и когда цепочка двинулась, он молча и сознательно последовал за старейшиной. Лик луны продолжал гореть, слегка прикрытый облаками. До острова оставалось несколько лисьих прыжков.