1. Неприкаянный
Сегодня был последний день, когда я кромсал деревянный манекен, а не живую плоть. Он вложил мне в ладонь навахон. Палисандровая рукоять обеспечивала идеальный контакт с кожей. Меч будто становился продолжением руки. Я навсегда запомнил ту сокрушительную тяжесть, которую мог обрушить на любого и в любой момент. А еще я запомнил его слова, потому что от них меня замутило.
«Теперь ты будешь делать то же самое, но только с живыми ведьмами, сынок. Ты быстро втянешься. Это в твоей крови».
Если я несу в своей крови жажду смерти, то не порча ли это? Я был осквернён еще до рождения? Что такого страшного способна сотворить их магия, чего еще не творили мы? Не уверен, что меня перестанет тошнить к завтрашнему закату, когда Киллиан поведет охоту. Ходят слухи, что часть колумбийского ковена уцелела и теперь прячется в Гринвилле. Ведьм пять или шесть, не больше, и ровно половина из них дети.
Смогу ли я сделать это? Смогу. Но смогу ли жить с этим после, как ни в чем не бывало?
После обеда ко мне подошла Лисса. От нее всегда пахнет овсяным печеньем. В этот раз она тоже протянула мне пару штук. Говорит, что разделяет мою тоску по дому: она тоже скучает по ферме в Тарберте. У нас с ней много общего. Лиссе дали короткий танто из дамаска. Я спросил ее, почему мы обязаны делать это? Она ответила, что это не правда: мы вовсе не обязаны на самом-то деле. Дэрил напротив сделал вид, что не услышал этого, но лучше ей впредь не говорить такое. По крайней мере, пока мы не останемся наедине.
Завтра меня ждет ужасный день, но, если все пройдет хорошо («хорошо» в том смысле, что я вернусь в Орден со всеми конечностями), вечером я поцелую ее. Я наконец-то сделаю это, клянусь! Надеюсь отделаться пощечиной, а не сломанной челюстью, но как повезет. Киллиан говорит, я нравлюсь Лиссе, но, по-моему, ей нравится только печенье. Я не должен думать об этом сейчас, но... Легче думать об этом, чем о завтрашнем дне.
Благослови Господь наши души. И души ведьм тоже, если они у них есть.
***
Я перелистнула страницу и, вложив бархатную закладку, закрыла дневник. В кожаной обложке, сшитой вручную, он выглядел потрепанным, повидавший многое на своем веку. Первая запись была сделана еще за десять лет до моего рождения, и местами чернила расплылись – кое-что прочесть было уже невозможно. Но куда тяжелее читать дневник было все-таки не физически, а морально.
– Уверен, что нам не стоит отложить это на лучшие времена? – осторожно спросила я, повернув голову и сощурившись от ветра, кусающего за щеки.
– На лучшие – это на воскресенье, когда закажем пиццу? – на удивление беззаботно ответил Коул, поглаживая мои ноги, растянувшиеся на его коленях. – Только если ты этого хочешь. Я даже представить себе не могу, какого это – читать о геноциде своего племени. Поэтому, если не хочешь, могу попросить Гидеона...
– Все нормально, Коул, – возразила я, выдавив улыбку. – Мои глаза – твои глаза. Я буду читать тебе столько, сколько захочешь, даже если это будут сказки про Питера Пэна. Только попроси. К тому же, мне и самой любопытно. Кажется, твой отец был неплохим парнем. Лисса – твоя мама, да?
Коул кивнул, вдумчиво разглядывая далекие серые волны, бьющиеся о песчаный берег, будто и впрямь мог их видеть. Его глаза успели зажить за эти месяцы, но карие зрачки окончательно засеребрились. Больше не было видно кофе, плескающегося в его взгляде – только снежная пелена, из-за которой он перестал быть на себя похожим. В остальном мы с Гидеоном всеми силами помогали сохранять ему прежний вид.
Темные кудри, подстриженные нашими совместными усилиями неделю назад, запутались от рьяного бриза. Коул охотно подставлял ему лицо: в последнее время он редко покидал пределы дома, из-за чего его кожа выцвела, утратив жизнерадостный румянец и львиную долю веснушек. Он похудел, часто отказываясь от пищи из отсутствия аппетита, точно тигр, томящийся взаперти и медленно чахнущий в неволе. Скулы заострились, безукоризненно гладкие: никогда бы не подумала, что смогу достичь таких высот в мужском бритье, но после того, как из-за меня Коул обклеился пластырями, пришлось научиться. У Гидеона все еще выходило лучше, но я тоже старалась.
Прохладные пальцы Коула очертили линию моей челюсти, возвращая в реальность, и я придвинулась ближе, сминая плед, которым была укрыта холодная скамья из кедра.
– Где вы сейчас? – спросил он.
Я вздохнула и, свесив ноги на землю, прислонилась к его плечу, охотно принимая медвежьи объятия.
– На пути в Филадельфию. Зои уже должна быть в часе езды от города. Видение снова направляет ее.
– Значит, чистка наконец помогла?
– Ну, после пятнадцати попыток... – протянула я, вспоминая и ванны под светом луны, и очищение воском, и даже заговоренных пиявок. – Судя по всему, да. Не знаю, что именно сработало, но чары Ферн спали. Надеюсь, чуйка Зои окажется эффективнее, чем мои руны.
Коул ласково забрал рукой мои волосы, чтобы они, колыхающиеся на ветру, не лезли ему в рот, и наклонился, вслепую ища поцелуя. Обрамленные черными ресницами, его глаза по привычке бегали из стороны в сторону за звуком моего голоса. Я приложила ладонь Коула к своей щеке, позволяя ему почувствовать, если уж не увидеть, и потянулась на встречу.
– А что потом? – спросил он, вдруг передумав целовать меня и сведя брови на переносице. – Ты вернешься домой?
– Ну, если этот колдун согласится...
– Так это колдун? Не ведьма?
– Зои утверждает, что колдун. Так вот если он примкнет к ковену... Нас будет трое.
– И что с того?
– И я смогу воспроизвести ритуал Авроры, войти в Нью-Йорк и отобрать Вестники назад.
Коул переменился в лице. Слепота будто лишила контроля над собственной мимикой: теперь он невольно выражал даже те эмоции, которые уповал спрятать в глубине. Например, страх и гнев, когда я снова заговорила об этом.
– Отобрать Вестники у целого ковена враждебных ведьм?! Ты ведь понимаешь, как это опасно! Даже если у тебя и получится снять барьер, это все равно не...
– Я знаю, что делаю, Коул, – мягко пресекла его я, прижимаясь вплотную и тем самым выбивая из Коула жадный вздох. – Доверься мне. Я делаю это не только ради Вестников... Возможно, в ковене Авроры найдется целительница.
– Даже если и найдется, то едва ли она сможет меня вылечить, – хмыкнул Коул мрачно. – Я все еще охотник. Магия на меня не действует.
– Уже действует – моя. По крайней мере, должна действовать. Мы же связаны, – напомнила я, растирая пальцами метку на своем запястье. – Нужно лишь освоить дар исцеления, и я сделаю все сама...
– Ты обещала не зацикливаться на этом, Одри. Твоя первоочередная задача – восстановить ковен, чтобы дать отпор Ферн, когда она снова решит атаковать. Нельзя приглашать ведьм так разборчиво и отсекать всех, кто ничего не знает об излечении слепоты... За два месяца ты так никого и не привела.
– К сведению, так разборчива не я одна. Все кандидаты сами отказывали мне, – Я потянулась к фарфоровой чашке, стоящей на столике: мятный чай все еще дымился. – Впрочем, я ничуть не жалею об этом. Все равно бестолковые. Самоучки, знающие о магии разве что с интернет-форумов. Мне же нужны сильнейшие.
– Тот, кого подыскала Зои, сильнейший?
– Надеюсь на это.
Я сделала глоток, немо молясь о том, чтобы он и впрямь оказался тем самым – целителем, которых днем с огнем не сыщешь. Редчайший дар – последняя надежда, что у нас осталась, когда все магические порошки были перепробованы, и даже человеческая медицина оказались бессильна. На то, чтобы виртуозно освоить дар исцеления самостоятельно, мне бы потребовались месяцы, если не годы. А чувство вины, терзающее грудину, как проглоченная змея, сделало меня суетливой, неусидчивой. Я не могла провести на одном месте и часа, не говоря уже о том, чтобы закопаться в книгах и зазубривать аффирмации. Утешение нашлось лишь в безустанном поиске. Беспокойный сон, круглосуточные путешествия и по десять новых знакомств на дню, лишь бы найти хоть какое-нибудь доказательство, что эффект от мэцубуси обратим. Будь это простое проклятье, все было бы гораздо проще. Но то пограничное колдовство, настолько тонкое, что не работает по законам колдовства вовсе.
– От тебя странно пахнет... Чем-то жженным.
Я вздрогнула и удивленно взглянула на Коула, тут же принюхиваясь к рукаву своей кофты. Поморщившись, но притворившись, что ему показалось, я отмахнулась:
– Наверно, попался некачественный пучок полыни. Зои чуть не спалила номер в мотеле, пока пыталась выгнать из него злых духов... Я так и не смогла ей объяснить, что мотелю с почасовой оплатой номеров уже ничем не помочь.
– А почему ты так уверена, что сможешь снять барьер? – вдруг возвратился к былой теме Коул, и я даже пожалела, что мы не продолжили говорить о моем причудливом запахе. – Ты ведь рассказывала, что это древняя и сложная практика, которая сплетена сразу из десятка разных ритуалов... Ты что, уже освоила каждый из них?
Я запнулась и тут же обрадовалась, что Коул не видит моего замешательства. Впрочем, ему все было ясно и без слов.
– Шепчущая глава Авроры опасна, Одри! Опрометчиво вот так глотать все ее заклятия подряд, – забормотал он, распалившись лишь больше от гнетущей тишины.
– Это исключительно ради дела! И вообще, – Я выпрямилась, со звоном вернув на блюдце чашку, которую все это время держала навесу. – Я пришла к тебе не за тем, чтобы ты снова читал мне нотации. Я и без тебя знаю, что я несносна, непослушна и глупа. Нет! Я пришла потому, что соскучилась, Коул. Так почему мы все еще мусолим наши с Зои планы и Аврору вместо того, чтобы целоваться?
Коул хмыкнул, но сдался, когда я вновь навалилась на него всем весом и на этот раз уже не отступила, быстро заняв его губы своими, чтобы их не заняла очередная болтовня. Когда ветер усилился, а я замурлыкала от прикосновения его рук под своей рубашкой, приноровившихся к изгибам моего тела даже на ощупь, Коул снова произнес:
– Я ненавижу себя за то, что не могу отправиться с тобой и защищать, как раньше.
Я знала, что рано или поздно эти слова прозвучат вслух. С тех пор, как случилось то, что случилось, и мы вернулись в Вермонт, Коул ни разу не пожаловался на свою беспомощность. Лишь постоянно рвался проявить самостоятельность, из-за чего на кухне билась посуда, а на лбу выступали шишки от дверных косяков. Иногда я замечала, как тоскливо Коул водит пальцами по собственному запястью, выискивая черную метку, которой было больше не суждено гореть.
– Пробыть атташе пару недель и сразу же уйти на покой... – Коул рассмеялся, но смех тот был печальным. Он поцеловал меня в шею, не закрывая глаз, и я с раскаянием заглянула в них, не зная, что ответить. – Наверно, Гидеон был прав. Не зря родители хотели держать нас подальше от охоты. Раз уж так суждено... Буду ждать тебя дома. Возвращайтесь поскорее, пока я не придушил Сэма за его нескончаемые бейсбольные матчи по телевизору.
Я сжала его руку в своей, задержав взгляд на пижамных штанах в шотландскую клетку, которые у Коула больше не было повода переодевать. На голых ключицах сплетались созвездия родинок, а между ними бежали мурашки. Погода на улице стояла прохладная, но согревающие чары делало свое дело.
Все это... Все из-за меня.
Тряхнув головой и поддев лицо Коула за подбородок, я решительно встретила его невидящий взор и прошептала без колебаний, надеясь, что голос не дрогнет от слез, которые я не переставала выплакивать с того самого дня:
– Ты все еще мой атташе. И, клянусь, я все исправлю. Я верну твое зрение, Вестники, ковен... Просто дай мне еще немного времени. Уже к концу недели мы вернемся в Берлингтон, а пока компанию тебе составят Гидеон и Сэм, хорошо? Знаю, никто из них не сравнятся со мной по крутости времяпрепровождения, но... Исаак писал, что купил игральные карты для незрячих и ящик бельгийского пива, так что у вас планируется вечеринка. Обещай мне выпить хотя бы пару глотков и оторваться, как следует! Чур девочек не приглашать.
– Я засыпаю от половины бутылки, Одри. Можно лучше какао?
– Ты хоть раз слышал, чтобы на мужской вечеринке пили какао?.. Ладно, так и быть, пусть будет какао. Но веселье обязательно! Я проверю.
Поднявшись со скамьи и мягко потянув Коула за руку, я помогла ему встать. Двигаясь медленно, почти заторможено, он выставил вперед руку, боясь натолкнуться на угол мебели. Проведя его мимо чайного столика в дверную арку, я увела Коула с балкона и довела до постели, осторожно усадив на подушки. Таймер на смартфоне закукарекал: бросив тоскливый взгляд на время и чертыхнувшись, я убрала дневник в тумбу и быстро закрыла балконную дверь, чтобы остановить сквозняк.
– Как только вернусь, продолжим читать дневник Дэниэля. А еще скоро весенний праздник – Остара. Я покажу тебе, как его принято праздновать в моем ковене. Спойлер: кролик – тематическое животное, так что секс и размножение приветствуются. Будет здорово! – воскликнула я, наблюдая, как Коул вытягивается на мягкой постели, а затем заливается пунцовым и что-то сбивчиво бормочет в ответ, поправляя пояс штанов. – Я люблю тебя, Коул.
Маленькое признание перед уходом должно было успокоить скорее меня, нежели его. Коул улыбался каждый раз, как слышал это, и каждый раз повторял одно и то же:
– И я тебя. Будь осторожна.
Я набрала в легкие побольше воздуха и покинула спальню с щемящей болью в сердце, оставив Коула в одиночестве.
Ветер гулял по коридорам, впущенный окнами, открытыми настежь. Март в Вермонте выдался едва ли не дождливее, чем октябрь: ливень шел сутками напролет и начинался всегда внезапно, как по щелчку пальцев. Вот и опять небеса разверзлись: по крыше застучала усыпляющая дробь. Солнце при этом не меркло, а заливало теплым светом и дом, и лес, обступивший его. Играя на витражах стекол, лучи раскрасили все в шафрановый цвет.
Я оглядела винтовую лестницу, уходящую вверх еще на два этажа, и поморщилась при виде открывшейся двери на чердак, где стоял алтарь матери. Сквозняк то и дело распахивал ее, и даже ведьмовская печать не могла запереть дверь обратно. Будто приглашая меня войти и занять свое место, кабинет Виктории буквально ожил, как только мы поселились здесь. Я же только закатила глаза и, снова обойдя его стороной, спустилась вниз на соблазнительный запах, обещающий гастрономические изыски.
– Не знала, что ты умеешь готовить.
Сэм едва не перевернул противень, доставая его из духовки.
– Когда ты появилась?! Перестань так делать! Сердце в пятки уходит от этих ваших телепортаций.
– Я была наверху уже полтора часа. Так, значит, ты смотришь кулинарные передачи? Это ведь треска по рецепту Джейми Оливера... – протянула я, ткнув вилкой в рыбу, лежащую на овощной подушке и посыпанную семенами фенхеля.
Сэм стянул с рук прихватки и фыркнул.
– А что такого? Я живу один с восемнадцати лет. Естественно, я должен уметь готовить! Это залог выживания.
– Хм, вкусно, – констатировала я, попробовав кусочек. – Не против, если я прихвачу с собой порцию? Зои осточертели всякие забегаловки. Она сейчас душу бы отдала за домашнюю стряпню.
– Тут рассчитано только на четверых, но... Ладно, – буркнул Сэм, доставая пластиковый контейнер и складывая рыбу туда.
Несмотря на то, что Сэм все еще оставался ночевать в доме Шамплейн неохотно, он уже перевез сюда часть своих вещей и был одет в растянутую майку и спортивные шорты, в которых обычно занимался боксом. Считая мой родовой особняк «логовом призраков» после рассказа о том, как Джулиан прирезал здесь всю нашу семью, Сэм с трудом засыпал по ночам. Мне и самой приходилось нелегко: каждый раз, переступая порог дома, я боролась с инстинктивным желанием бежать без оглядки. То был бой не на жизнь, а на смерть, и бороться мне приходилось с самой собой, но я справлялась. По-другому возродить ковен было невозможно. Самое безопасное место от Ферн и всех, кто мог попытаться навредить нам: Нимуэ сутками напролет сторожила берега озера, а защитный морок делал лес непроходимым для незваных гостей, даже для таких сильных, как Ферн. В особняке все еще витал запах крови и смерти, который нельзя было вывести никакой хлоркой, но благодаря Сэму, Гидеону и Исааку, бдящих возле Коула день и ночь, здесь наконец-то поселилась жизнь. И пахла она рыбой с чесноком и лемонграссом.
– Как там Зои? – осторожно поинтересовался Сэм, всеми силами изображая равнодушие, будто он ничуть не соскучился по ней и не строчил по ночам сопливые смски, которые Зои тайком давала мне читать. – Оставлять ее одну безопасно?
– Будто ты сам не знаешь, – закатила глаза я. – Она сама выгоняет меня из машины, чтобы спокойно медитировать за рулем.
– Она медитирует прямо во время вождения?!
– Я тебе этого не говорила.
Закрыв контейнер и прижав его к себе, я снова глянула на часы, надеясь успеть минута в минуту, чтобы в очередной раз не промахнуться мимо куклы джу-джу.
– Еще это забери, – сказал Сэм, вытягивая из кармана шортов золотой браслет и кидая его мне в руки, как гранату. – Он вибрирует после захода солнца. Меня это... нервирует!
Я взглянула на цепочку, в которой текла энергия, прежде мною не виданная. И как я так долго могла не замечать, чем гримы являются на самом деле? Теперь, заключенные в подарок Коула, как в тюрьму из ювелирного золота, они уж точно не могли одурачить меня вновь.
– Зачем ты заперла их? – поинтересовался Сэм, когда я убрала браслет в сумку на плече, так и не осмелившись надеть его. – Кажется, они хорошие ребята. Они ведь спасли меня тогда... Нас всех.
– У меня нет времени разбираться с ними, – объяснила я. – Гримы, шеду или просто трикстер, которому нравится баловство и притворство... Я уже не верю ни единому их слову. Когда будет время, тогда и займусь этим. А пока пусть сидят и размышляют о своем поведении! – крикнула я буквально в браслет, засунув голову в сумку.
– А тебя лучше не злить, – с иронией подметил Сэм и вдруг сообщил, когда я уже направилась к двери: – Кстати, доктор Стюарт заезжал вчера вместе с оборудованием.
Я мгновенно встрепенулась, скрестив под контейнером пальцы в ожидании хороших новостей.
– И что сказал?
– Роговица зарубцевалась, но с ее помутнением уже ничего не поделать. Все дело в кварце: он исполосовал глазное яблоко.
– Это можно вылечить? – взволнованно сглотнула я. – Может, есть какая-нибудь операция или терапия...
– Да, есть. Можно хирургически удалить бельмо или пересадить донорскую роговицу, но Одри... – Сэм оглянулся на лестницу и понизил голос. – То, что было в порошке Ферн, буквально выжгло зрительные нервы. Их невозможно восстановить.
Я судорожно вздохнула и повернулась к Сэму спиной, чтобы он не видел, как исказилось мое лицо. Каким бы бесчувственным он не казался, Сэм тоже переживал за Коула. Он заботился о нем. Чего ему стоило сымитировать нападение на Коула во время их дежурства, чтобы его слепота превратилась в «ранение на службе» и подошла под условия страховки. Так из участка Коула отправили не в увольнение, а в «безвременный отпуск», что, конечно, не меняло дело в корне, но звучало гораздо приятнее. И все же иногда даже Сэм не брезговал напомнить мне, что именно я – причина всему этому. Он делал это ненароком, беззлобно, но именно такие случайности и резали меня без ножа. Особенно когда он говорил вещи вроде этой:
– По словам Стюарта, глаза Коула выглядят так, будто он десятки лет проработал на химическом производстве. Способа обращать вспять такие повреждения попросту не существует. Он пытался выведать, как такое могло произойти, но не говорить же ему, что все дело в междоусобной войне ведьм, а Коул просто попал под раздачу?.. – Сэм вдруг замолчал, видимо, опомнившись, и прочистил горло. – Но, знаешь, я бы не стал вот так на слово доверять этому Стюарту. Тот еще проходимец! Это ведь он подделывал Коулу документы на ежегодных скринингах, ты в курсе? Даже страшно представить, сколько они с Гидеону отвалили ему за сокрытие синдрома Аспергера. Впрочем, я даже не догадывался, что Коул аутист, пока он сам не рассказала. Думал, что просто чудик...
– Коул не аутист и не чудик, – огрызнулась я, решив, что с меня довольно, и быстро минув гостиную. – Коул охотник на ведьм и мой атташе! Проследи, чтобы он поел и снова не удрал к озеру без сопровождения. Нимуэ только и ждет, когда он окажется в ее водах.
Сэм притих, ничего не ответив. Проходящий мимо Штрудель потерся о мои ноги, протяжно мяукнув, и я наклонилась, чтобы почесать его за ушком, а затем открыла дверь и ступила за черту из железной стружки и битого стекла.
– Верни мое тело туда, где вязь и маяк ждут меня. Сохрани кости, плоть и кровь, без ошибок и следов.
Последние слова были чистой импровизацией – мне пришлось дописать их к заклятию после того, как я случайно оказалась в дебрях Аляски перед берлогой гризли. Надеясь, что новые меры предосторожности меня не подведут, я задержала дыхание и позволила вихрю из магии поглотить меня, мгновенно растаяв на крыльце особняка, но очутившись там, где ревела магнитола и стоял запах свежей выпечки.
– Ты только что отъехала от заправки? – догадалась я, лицезря, как Зои уминает булочку с джемом, не отрываясь от дороги. На ее коленях лежала плетенная джу-джу, набитая кроличьим мехом и вороньими косточками с прядью моих волос. Маяк сработал безошибочно. – Хорошая идея была с куклой. Даже не тошнит почти. О, мы подъехали к городу...
– Ага, – промычала Зои, вытирая рот от крошек. – Ты перенеслась в машину на полном ходу. Это успех. В такие моменты я завидую Верховным. Ну что, как там Коул?
Голова все равно кружилась, как флюгер, но это было не сравнить с первым разом, когда меня рвало еще неделю после перемещения. Приоткрыв окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха и рассмотреть пригород Филадельфии, состоящий их маленьких коричневых домиков, я достала пачку ментоловых сигарет и закурила.
– Держится бодрячком, но мы оба знаем, что он чувствует на самом деле. Из-за нашей связи иногда это чувствую и я. Оно проступает, как кленовый сок сквозь кору... Тебя в детстве когда-нибудь забывали в кромешной темноте? То, что испытывает Коул, очень похоже на это.
Зои бросила на меня хмурый взгляд. Затянув в легкие дым, я выпустила его в окно, уже почти не кашляя. Горечь табака во рту отвлекала от горечи слез, но, тут же напомнив себе о миссии, я взбодрилась и улыбнулась во весь рот.
– Хочу кабриолет.
– Кабриолет? – переспросила Зои. – Еще неделю назад ты хотела Форд – мы угнали Форд. Кабриолет был до этого. Дважды. Сколько можно?
– Прошлый кабриолет выбирала ты, а теперь хочу выбирать я. Синий! Однозначно синий. Лучше всего Камаро.
Зои закатила глаза, но смирилась с моей прихотью и щелкнула пальцами. В боковом зеркале я увидела, как преобразился наш красный авто, записанный на имя какого-то Дрейка, которого мы хорошенько обработали в кафе неделю назад. Теперь машина выглядела так, будто сошла со страниц ретро-журналов. Заерзав в неудобном узком сидении, я буркнула:
– Это всего лишь морок. Совсем не то.
– Какая разница? На вид-то Камаро. Хватит уже воровать! Хочешь, чтобы нас и в Пенсильвании объявили в розыск? Удариться в клептоманию, как, впрочем, и во вредные привычки – не лучший способ решить свои проблемы.
– Да, но лучший способ поднять себе настроение.
– Когда Коул узнает...
– Я справляюсь, как могу. Мы уже второй месяц колесим по Америке! Неужели я не имею право хоть на какой-то отдых? Уж не тебе меня судить, – хмыкнула я, кивнув на сумку Зои на заднем сидении, где по-прежнему покоился череп Мари Лаво, набитый таким количеством кокаина, что хватило бы на всю армию США. – Итак... Что за ведьмака ты нашла?
Я затушила сигарету о грань окна и заискивающе взглянула на Зои, стараясь не замечать, как с каждым днем у нее кончается терпение. Молча ткнув пальцем куда-то вперед, она включила поворотники.
– Бар под названием «Бар»? - прочитала я с вывески, прищурившись. - Серьезно? Им срочно нужен новый креативный директор.
Место и впрямь выглядело захудалым: прогнивший порог, скопище мотоциклов вдоль парковки, обклеенные плакатами стены и шумная компания татуированных мужчин, курящих за торцом. Полный набор.
На всякий случай освежив в памяти все защитные заклятия, которые могли помочь мне приструнить такую свору, я оставила рюкзак в машине и выбралась наружу, потягиваясь. Зои беззаботно смяла коробку от булочек и выкинула ее в мусорное ведро под боком байкеров, переставших гоготать и недобро оскалившихся.
– Филадельфия такая Филадельфия, – вздохнула она, вальяжно толкная входную дверь.
Внутри стоял смрад дешевого пойла и общественного туалета, куда выстроилась очередь за углом. Неоновые вывески слепили, а отовсюду выглядывали постеры с изображением женских форм и непристойными ругательствами – похоже, хозяин бара не был силен в дизайне интерьера. Пройдя вглубь заведения до бильярдных столов, осажденных местными реднеками, я завертела головой.
– Ну и кого мы ищем? – спросила я нетерпеливо, пока Зои невозмутимо заказывала у бармена джин с ягодным соком. – Кого-то вроде Рафаэля?
Зои обернулась на звук шара, закатившегося в лунку, и прошлась взглядом по столикам. Ее губы расплылись в улыбке.
– Нет, кого-то вроде тебя.
– А-а...
И я мгновенно узнала его. Синие волосы, выбритые на висках, будто бы впитали в себя неистовство океана: цвет, перламутровый и глубокий, переливался всеми оттенками сапфира. Обычная краска не могла добиться такого завораживающего эффекта, а вот магия – запросто.
Я подошла поближе. Два миндалевидных васильковых глаза сосредоточенно подсчитывали оставшиеся шары. Бронзовая кожа, ястребиные черты лица, рост под два метра и блеск стали на лице: маленькое тонкое колечко рассекало его нижнюю губу надвое, а острый шип – носовую перегородку. Пирсинг дополняли угольно-черные татуировки, которыми было забито всё его тело: складываясь в ацтекские узоры, они не оставили ни просвета чистой кожи. Под джинсовой рубашкой виднелся черный воротник, за который было так легко принять издалека еще одно тату – оно обнимало шею мужчины, как ошейник. Я узнала руны Хагалаз и Перт, вплетенные в геометрические фигуры. На вид юноша был не старше Коула, но в реальности ему вполне могло быть за сотню.
– Вон в ту лунку, – скомандовал лысый байкер, стоящий на другом конце стола от ведьмака. – Сто баксов, что промажешь.
– Уверен? Может, в таком случае повысим ставки?
– Ладно, двести баксов. Дерзай, чучело!
Смертный глумился, потягивая сигару, пока ведьмак демонстративно примерялся кием, теребя кончиком языка колечко в губе. Длинные пальцы, увешанные перстнями и отстукивающие по столу шаманский ритм, выдавали его: искры вились и распускались, как лепестки сказочных цветов, недоступные для человеческих глаз, но вполне осязаемые.
В воздухе запахло электричеством.
Неоновые вывески мигнули, проигрыватель заело – секунда, и ведьмак без лишних церемоний ударил кием по шару. Тот покатился и, виляя от стенки к стенке, угодил точно в цель.
– Бесовщина! – ахнул смертный, на что колдун лишь усмехнулся и выдернул из его пальцев смятые купюры.
– El ganador se lo lleva todo*, амиго. Марго, налей нам с другом еще виски!
Я подошла вплотную, и ведьмак развернулся с пустым бокалом в руке, едва не проткнув меня кием насквозь.
– Эй, осторожнее! – воскликнул он, отшатываясь, пока я изучала его скептичным взглядом, прислушиваясь к интуиции: подходит ли он мне? Сделает ли он ковен сильнее? Смогу ли я его убедить? – Ты так и будешь на меня пялиться? Новенькая, да? – спросил он с нахальной улыбкой, обнажая ряд белоснежных зубов, светящихся в ультрафиолете. – Позови Марго, будь добра...
– Выбери карту.
Я вытащила руку из кармана и раскрыла заранее заготовленный веер из старших арканов таро. Колдун недоверчиво сощурился, и его волосы замерцали, отливая бирюзой. Похоже, он нервничал.
– Это что, фокус какой-то?
– Вроде того. Выбери, – повторила я упрямо.
Скривившись, колдун небрежно выдернул одну из карт и сунул мне, даже не удосужившись повернуть ее и узнать, что именно он вытащил.
– Колесо фортуны, – озвучила я. – Авантюрист, игрок, фаталист. Независимый, любопытный, нелепый. Конфликтный, безрассудный, эгоистичный. Звучит неплохо. О, а тут у нас что... – Я отлепила от карты еще одну, случайно взятую тоже. – Хм... Смерть? Это странно.
– Ага-ага, – безразлично вздохнул колдун, крутя кий. – Если это новый пиар-ход бара, чтобы развлечь посетителей, то он мне не нравится. Лучше принеси вискарь.
– Или что? – спросила я, возвращая карты в колоду. – Заколдуешь меня, как тот бильярдный шар? Учти, со мной будет посложнее, просто так к выходу я не покачусь.
Ведьмак осекся, и голубые глаза распахнулись шире. Актерское мастерство давалось ему не так хорошо, как мошенничество, и попытка отвадить меня прозвучала совсем неубедительно:
– Ты чего-то нажралась? То карты, то колдовство... Впредь не доверяй местным барыгам. Иди лучше проспись.
Он попытался обойти меня, рукой отодвинув в сторону, но Зои заблокировала ему единственный путь к отступлению, пролегающий через узкий проход между столиками. Сложив руки на груди, она многозначительно повела бровью, показывая: просто так ему от нас не отделаться.
Ведьмак вздохнул.
– Нынче статья за колдовство есть? – вспылил он, решив перейти в наступление. – Вы не выглядите, как охотники на ведьм. Чего вам надо, сладкая парочка?
– Следи за языком, когда говоришь с Верховной, – произнесла Зои то, от чего меня до сих пор передергивало. Взгляд колдуна тут же метнулся ко мне и умаслился.
– Ох, прошу меня простить, Ваше Верховенство, – Он отменно изобразил реверанс, хохоча, а затем вскочил на край опустевшего стола для бильярда. – Чем я, жалкий раб, могу услужить вам?
Я взглянула на компанию поджарых мужчин, распивающих пиво по соседству, но они уже переключились с бильярда на дартс. Громкая музыка заглушала наш разговор, а тем, кто все же мог его услышать, это было попросту неинтересно. Тогда я посмотрела на Зои, забирающую с барной стойки свой долгожданный коктейль, и позавидовала ее выдержке. Сколько бы неприкаянных я не встретила, сколько бы раз не произнесла одно и то же, меня все равно бросало в озноб перед ними, как перед выходом на сцену. В прошлые три раза ничего не выгорело: одна из ведьм сбежала, даже не дослушав; другая попыталась обокрасть, а третья была в таком непотребном состоянии из-за выпитого, что не могла связать и двух слов. Но все они были слабы, и уж точно не были целителями – таких пустозвонов природа бы не вознаградила столь щедро. Но сегодня... Сегодня мне могло повезти.
Я незаметно вытянула пальцы и тронула полупрозрачный лоскут из ауры, вьющийся вокруг бильярдного стола, где сидел колдун. Она была плотной, темно-фиолетовый, пульсировала, как человеческое сердце. Чтобы увидеть ауру Зои, перламутровую и розовую, приходилось сосредоточиваться, но аура колдуна бросалась в глаза безо всяких прелюдий. Точно как у Джулиана.
– Как тебя зовут? – спросила я.
– Диего Меса, – Голос у колдуна был низким, утробным, отчего было непонятно, когда он издевается надо мной, а когда нет.
– Мое имя Одри Дефо, и я хочу пригласить тебя, Диего, в свой ковен.
Темные брови взлетели вверх. Услышанное настолько позабавило его, что бронзовую кожу разукрасил ягодный румянец. От злости у меня свело зубы.
Перестав смеяться, Диего ответил:
– Не слишком ли ты юна, чтобы быть Верховной?
– Тест на Фейсбук сказал, что мой психологический возраст пятьдесят шесть.
– А ты забавная, – Он ухмыльнулся, снова двигая колечко на губе. – Обычно ковены стараются держаться от меня подальше... Стоит мне заявиться на чужую территорию, как ко мне тут же отправляют посыльного с вежливой просьбой свалить. Ты, наверно, тоже заметила, что я не очень-то смахиваю на безропотного последователя чужого культа. Я проблемный. А зачем тебе лишние неприятности?
– Потому что ты ни в какое сравнение не идешь с теми неприятностями, что у меня уже есть, – призналась я. – И мне нужна помощь, чтобы справиться с ними. Это... долгая история. Если коротко, то на мою власть претендует кое-кто другой. А еще есть человек, которому твои знания, возможно, помогут вернуть утерянное... Да и мне самой найдется, чему у тебя поучиться. Видишь ли, я в этом деле новенькая.
– Ты стала Верховной недавно? – уточнил Диего со смешком. – И сколько же в твоем ковене ведьм?
– Ну... Нас пока только двое, но мы весьма перспективный ковен.
Диего закрыл глаза и удрученно помассировал лоб рубиновым камнем в одном из его перстней.
– Ясно. А название у мини-ковена есть?
– Шамплейн. Может быть, ты слышал о нем.
Диего резко отнял от лица руку. Судя по всему, рассказывать о Шамплейн не было нужды – он и так все знал.
– Да, вы сторожите границы одноименного озера в нескольких штатах. Сильный ковен. Был. Я думал, вас истребили.
– Так и есть, но кое-что уцелело – я. И у тебя есть шанс войти в число первых моих... приближенных. Я выделю тебе комнату в семейном особняке, дам доступ к старинному гримуару и всем ингредиентам, что потребуются. Продукты и выпивка тоже за мой счет. Только дай клятву, научи меня тому, что знаешь сам, и следуй за мной. Но не как за Верховной, нет... Как за другом. Мы даже можем стать семьей.
Я обошла стол, скользя подушечками пальцев по зеленому бархату, чувствуя, как печет кожу от его взгляда. Любопытный и готовый на риск, как сказала Фортуна. Заинтересованный вопреки всему.
Зои причмокнула, отпивая из трубочки свой коктейль, и бодро поддержала меня:
– Соглашайся! Выпивка у нее и впрямь, что надо. Да и спальни просторные.
Диего раздумывал несколько минут, подперев подбородок кием. Следя за каждым моим движением, он молчал, а я покорно ждала ответа. Увидев, как медленно проясняется его лицо, я почти улыбнулась, мысленно празднуя победу, но вдруг услышала:
– Извини, но мне не нужен ничей поводок, чем более бесхребетной девчонки, у которой еще молоко на губах не обсохло.
Мне будто дали оплеуху. В груди растекся жар: ярость, похожая на жидкий огонь. Зои поперхнулась и отставила бокал в сторону, немо качая головой, чтобы образумить ни то меня, ни то его. Но для нас обоих было слишком поздно.
– Колдуны, состоящие в ковене, сильнее, – снова попыталась я, вернув себе самообладание. – Верховная отдает часть своей магии, как первоисточник. Если тебе нравится дебоширить и кидать людей на деньги – пожалуйста! В моем ковене это не запрещено...
– Да что мне может дать твой ковен кроме головной боли? – огрызнулся Диего, спрыгивая со стола. На его повышенный тон обернулись несколько мужчин, но он повел пальцами, и они мгновенно забылись, вернувшись к своим делам. – Если мне не изменяет память, то Шамплейн уничтожил один из детей Верховной... Значит, это сделал твой родственник, не так ли? Возможно, даже брат или сестра. А где же в это время была ты? Небось пряталась в кладовке?
– Одри, – позвала меня Зои, выступая вперед. – Идем отсюда.
– Ты выглядишь жалкой, упрашивая меня присоединиться к тебе, ты это знаешь? – усмехнулся Диего, сделав еще шаг ко мне, вконец оцепеневшей от такого хамства. – Тебя, очевидно, не воспитывали, как Верховную, потому что Верховные не просят – они велят. Верховные не приходят сами – они зовут. Верховные умеют справляться со всем в одиночку. А ты лепечешь о семье, о дружбе... Как сопливый ребенок, поэтому мой ответ очевиден: нет! Катись к черту, пока я еще в хорошем расположении духа и не отвел тебя к нему сам.
Я хлопала ртом, пытаясь вставить хоть слово, но Диего продолжал и продолжал, не затыкаясь. Его глаза опасно блестели, а фиолетовая аура искрилась, как пламя. Он провоцировал меня. Зачем?
– Прекрати, – процедила я, стиснув пальцы в кулак. – Чего ты добиваешься?
– Пытаюсь узнать тебя поближе, – улыбнулся Диего, медленно приближаясь, как надвигающийся ураган. Электричество трещало в воздухе. – Свой истинный лик люди являют лишь в гневе. Давай, Одри Дефо... Покажи мне, что ты действительно Верховная. Или я прав, и ты испуганная девочка, которая даже губы ровно красить помадой не научилась?
– Я выше твоих школьных дразнилок, увы, – хмыкнула я, разворачиваясь, чтобы сбежать от Диего также, как и от тьмы, к которой он взвывал внутри меня. От злости во рту горело. Мне хотелось запить ее джином, что остался в бокале Зои, но едва я потянулась к нему, как мою руку перехватил Диего. Он стиснул ее так крепко, что затрещали кости, и эта боль щелкнула выключателем у меня в голове.
– Xordos, – шепнула я, зыркнув на него исподлобья, и Диего оглушило, как от взрыва. - Hagalaz!
Он вскрикнул, послушно отшатываясь и зажимая руками уши, но следом выдавливая хриплый смех. Его нос кровоточил, заливая все лицо, но даже когда я повторила заклятье, делая шум в голове Диего невыносимым, он так и не перестал смеяться.
– Да что с тобой не так?! – воскликнула я растерянно, наблюдая, как он слизывает кровь с верхней губы, едва не закатывая глаза от удовольствия.
– Со мной все не так, как и с тобой. Мы же, черт возьми, ведьмы! Tenebris ratio.
Диего схватился за свой кий. Один взмах в воздухе, точно посохом, и один удар о землю – люди вокруг растворились, как миражи. В баре резко потемнело, словно кто-то выкрутил все лампочки. Сделалось холодно, как в морге, и все вокруг как-то посерело, поблекло. От шипения музыкального проигрывателя, забарахлившего в углу, теперь заложило уши и у меня. Оглянувшись и не увидев рядом даже Зои, я вдруг почувствовала тугие жгуты, обвивающие лодыжки. Диего зацокал языком, любуясь тем, как они сковывают меня, приклеев к полу.
– Темное измерение, – выдохнула я, настолько удивленная, что даже забыла о сопротивлении.
– Я предпочитаю египетское название Дуат, – Диего пожал плечами, вытирая рукавом рубашки лицо. – Но ты можешь называть это лимбом, арафом или даже адом. Как тебе хочется.
Вынув колоду таро вновь, я проверила карту, что положила в нее последней: всадник-скелет в черной накидке, ступающий по телам мертвых.
– Смерть... Так ты некромант? Редкий навык.
– А главное очень полезный. Особенно когда на нервы действуют, – протянул он ехидно и сорвал со спинки стула свою кожаную куртку, одеваясь. Очевидно, он мог находиться и в том, и в этом пространстве одновременно, чего нельзя было сказать обо мне. – Ты просила меня обучить тебя, так что, пожалуй, я оставлю тебя здесь. Чем не урок? Надеюсь, ты его усвоишь. А сам я найду заведение повеселее. Удачи с местными тварями! Они обожают юных дев, особенно девственных.
– Тогда их ждет разочарование, – прорычала я, дергая ногами, чтобы отлепить от себя черные щупальца, точно надоедливую жвачку. – И тебя тоже. Isa!
Щупальца на лодыжках разжались, а Диего замер на месте, оказавшись в тисках невидимой силы, парализующей мышцы. Бесформенные тени, отбрасываемые тусклыми светильниками, ожили. Они расползались по бару, пока мы беседовали, и подбирались все ближе и ближе. Только сам Дьявол мог знать, какие кошмарные чудища прятались в них, выжидая своего часа. Но, не став дожидаться, когда они покажутся, я выставила вперед руки и скрестила их, топнув освобожденной ногой.
Несмотря на поражение, Диего улыбался, наблюдая за тем, как я выполняю его глупую прихоть – показываю себя настоящую.
– Владыка теней, что возле детских кроватей ночами бдит! Жри предателя Брута, он детскую плоть своим вкусом затмит. Глазницы открой, как бутылку с вином. Перебери его кости. Я приглашаю тебя на кровавый пир в гости!
Шепот утонул в помехах взбесившегося стерео. Диего захрипел, будто его ударили под дых, и упал, роняя кий. Тот закатился под бильярдный стол, а тени, шипящие по углам, остервенело бросились вперед, сползаясь в одну гигантскую, чернильную кляксу.
Он хотел демонстрации моей силы – он ее получил. Во рту жгло, как от перца чили, а грудную клетку стянуло, словно корсетом. Я почувствовала покалывание на руках, зудящее, колкое, вынуждающее меня забраться пальцами под рукава и расчесывать кожу. Но я все равно не остановилась. Шепот магии вытеснил мысли, опустошил меня, вывернул наизнанку. В висках стучала кровь, но я довела до конца заклятие, что взяла с одной из пергаментных страниц гримуара, исписанной рукой Авроры. «Месть Ктулху», называлось оно – дикое, не знающее жалости и прощения. Читать его было мучительным блаженством. Ведь...
Тьма мягкая на ощупь, как кроличья шубка, и теплая, как молоко с медом.
Диего наконец поднял голову и восторженно ахнул, не сводя с меня глаз:
– Теперь я узрел твой истинный лик. Ты великолепна.
– А ты просто жалок, – прошипела я, нависнув над ним. – Поздравляю: я исполнила твое желание! Не хочешь быть мне другом, значит, станешь мне врагом. Таков твой выбор?
– Нет... Верховная, – Диего запрокинул ко мне лицо, глядя из-под опущенных ресниц. Я уловила почти наслаждение в изгибе его приоткрытого рта и оттого опешила. – Прости, что усомнился. Ты вовсе не слаба. Да, я хочу быть частью твоего ковена.
– Что, вот так просто передумал? – усомнилась я. – С чего бы это?
– Не пойми превратно... Я не имею ничего против ковенов. Просто хотел убедиться, что с тобой будет весело.
– А ты уверен, что я по-прежнему хочу видеть тебя в Шамплейн? После того, как ты собирался бросить меня в Дуате...
– Ну, – Диего призадумался, дергая языком колечко. – Судя по тому, как ты чешешься, мои знания тебе скоро пригодятся.
Я вздрогнула и удивленно взглянула на собственные руки, которые раздирала пальцами в кровь, сминая рукава. От каждого заклятия шепота этот зуд усиливался, как от комариных укусов, но то была мизерная плата за такую-то мощь. Я даже не обращала на зуд внимания, а потому, одернувшись, спрятала руки за спину.
– Не понимаю, о чем ты. Так, получается, ты согласен принять мое предложение?
– Да, пожалуй... Давно не участвовал в ведьмовских разборках. Это должно быть интересно. Почему бы не попробовать? Только скажи... У тебя парень есть?
Я вскинула брови.
– Прости?
– Ну, отношения. Ты замужем? Или, может, встречаешься с кем-то?
– Да... Есть один парень.
– Один? Всего лишь? Тогда я точно согласен, – воссиял Диего, чем-то неистово воодушевленный. – Шелковая лента для клятвы имеется? У меня где-то был в рюкзаке войловый шнурок, не знаю, подойдет ли...
– Пло-оть...
Мы оба повернулись на голодный рев. Теневая клякса оформилась, обретя корявые руки, ноги и акулью пасть с сотней острых зубов из ржавых гвоздей. Обратившись несусветным чудищем, клякса разинула рот до самого пола, стремглав кинувшись к нам. Переворачивая за собой мебель, посуду и торшеры, она облизывалась, протягивая длинные ляпы, покрытые дегтем, к обездвиженному Диего.
– Вау! – воскликнул он, поежившись. – Не знаю, что именно ты призвала, но выглядит оно жутко. Криповее только старые безобразные мультики из пластилина. Прямо мороз по коже! Может, уберемся отсюда?
Диего бросил на меня умоляющий взгляд, а я впилась ногтями в собственные ладони, борясь с искушением проучить его чем-то похлеще. Чем-то, что заставит его кашлять кровью и навсегда отобьет охоту говорить ведьмам то, что он наговорил сегодня мне. Больше страха, признания и раскаяния... И меньше неповиновения.
– Одри, – снова подал голос Диего, звуча почти надрывно. Покосившись на уродливую тень, которой он наверняка сам бы скормил меня без раздумий, он нервно улыбнулся, выдавая истинный ужас. – Я думал, мы договорились.
Сделав глубокий вздох и напомнив себе о том, что я уж точно не смогу исправить свои ошибки, если убью того, кто может мне помочь в этом, я кивнула и щелкнула пальцами.
– Больше никогда не пытайся тягаться с Верховной.
Проигрыватель заскрежетал, и обычная музыка вновь растеклась по бару. Клякса осталась там, где ей самое место, а мы вновь оказались в пригороде Филадельфии. Диего подскочил и судорожно огляделся: вокруг снова галдели байкеры, не заметившие ничего подозрительного. Зои выглядела так, будто не заметила нашего отсутствия тоже: стоя с тем же предостерегающим выражением на лице, она растерянно заморгала и глянула на наручные часы.
– Вас не было всего две секунды. Совсем не разбираюсь в некромантии, но что-то мне подсказывает, что время в темном измерении течет по-другому. Вы уже успели все обсудить?
– Нет, но зато я успела надрать Диего зад, – весело отозвалась я, и Диего, взмыленный, схватил пустой бокал виски и вывалил себе в рот кубики льда, тающие на дне. Рубашка липла к его груди и спине: похоже, я и впрямь заставила его попотеть.
– Ух! Это было горячо, – Он подмигнул мне. – Итак, теперь ковенант. Идем на улицу.
Диего вылетел из бара пробкой, и Зои немо обратилась ко мне за разъяснением, но мысли в голове еще не улеглись. Тревога. Непонимание. Отторжение.
Что со мной происходит?
– Этот Диего полный псих! Он что, по садо-мазо? То флиртует, то оскорбляет. Похоже, ему в кайф получать взбучку от Верховных ведьм... Эй, Одри, ты как?
Я отняла у Зои бокал с коктейлем и допила его, смачивая горло. Покалывание на руках никак не проходило: расчесав их ногтями от запястий до локтя, я оттянула рукава вниз, надеясь скрыть это.
– Ты вся чешешься, – все же заметила Зои. – Что там произошло? Когда Диего утащил тебя на ту сторону. Как именно ты его проучила? Обычная магия там не работает... Темное измерение – темные заклятия. Какое именно ты использовала? – Она все продолжала сыпать вопросами, даже когда мы вышли на крыльцо бара и спустились к парковке следом за Диего. – Одно из заклятий Авроры, я права? Ты не находишь, что пользуешься ими чересчур часто?
– Нет, вовсе не часто. Лишь в экстренных случаях.
– Хм, разве? А когда у нас кончились деньги на кредитке, и нам было нечем оплатить бензин? Или когда ты украла то бордовое платье, хотя можно было наложить самый обыкновенный морок. И потом в кафе на побережье...
– Диего пытался скормить меня низшим сущностям! – перебила ее я, всплеснув руками. – Что еще оставалось делать?
Мы остановились, дожидаясь Диего, пока он копался в рюкзаке, висящем на сидении его мотоцикла. Блестящий Ducati сверкал в лучах солнца, отполированный. Даже когда Зои принесла золотые швейные ножницы из машины и небесно-голубую ленту, чтобы Диего не позорился со своим войлочным шнурком, я все стояла и смотрела в одну точку, слишком обеспокоенная и уставшая, чтобы испытывать хоть что-то.
– Supremi venefica Audrey Defoe. Аллилуйя, сестра, – закончил Диего, не отпуская моей руки, связанной отныне с рукою его. Возможно, навеки. Кожа у него была шероховатой и теплой, а сам он без конца улыбался, непрерывно глядя мне в глаза. От этого лицо пылало, будто меня засунули головой в разогретую духовку. Заметив, что Диего не спешит отпускать мои пальцы, даже когда мы трое почувствовали, как течет сквозь нас его магия, объединенная в один бурный поток, Зои откашлялась.
– Раз теперь он часть нашего ковена, может, дадим ему адрес и отправим в Берлингтон? – предложила она осторожно. – Он взрослый мальчик, уверена, что доберется. Сэм и Гидеон его встретят, а у нас ведь еще пара дел осталась...
– Да, отличная идея, – Я развязала ленту, позволяя пальцам выскользнуть из неоднозначной хватки Диего. Он размял шею, привыкая к тому же чувству, которое было в новинку и мне: трехкратная сила. Трехкратная власть, сосредоточенная во мне, но открытая и для них тоже. – Тебе нужно в Берлингтон, Диего. Это в Вермонте. Рядом с поворотом на Шелберн будет лес. У тебя есть мое приглашение, так что ты сможешь пройти через него. Там увидишь большой дом, тебя встретят. Постарайся подружиться с его обитателями, пока нас не будет, ладно? Ты должен понравиться моим друзьям, а то они зададут мне трепку.
– Я буду само обаяние, клянусь, – оскалился Диего, натягивая на голову шлем и забираясь на мотоцикл. Даже Зои присвистнула, когда тот заревел, готовый набрать сто километров в час за минуту. – А когда вернешься, Верховная, – Это слово он произнес с особой сладостью и сарказмом. – То мы обсудим политику нашего ковена. А то я понятия не имею, что у нас вообще в планах, но... Это обещает стать интересным приключением.
– Стой, погоди! – Я хлопнула себя ладонью по лбу и поспешила вытащить из мнимого кабриолета рюкзак, чтобы отыскать свободную склянку. – Будь добр, дай свою ладонь.
На лице Диего не дрогнул ни один мускул, когда я, прошептав заклятие, одним словом рассекла его руку, наполняя склянку горячей кровью – кровью третьего члена моего ковена. Последний компонент ритуала Авроры, чтобы открыть врата в Нью-Йорк, куда она так отчаянно не хотела пускать меня, лишь бы сохранить присвоенные Вестники.
– Ты определенно будешь должна провести мне краткий экскурс, – хмыкнул Диего, забинтовывая руку банданой и скептично наблюдая за тем, как я прячу сокровенную колбу в карман. – Увидимся.
– Да, увидимся, – ответила я, едва не задохнувшись от облака пыли, когда его мотоцикл сорвался с места.
Он скрылся из виду быстрее, чем мы с Зои успели забраться в машину. Как-то недовольно глядя ему вслед, она повернула ключ зажигания и тоже отъехала от бара.
– Я вижу его будущее в ковене Шамплейн. Он приживается, можешь не волноваться, но... Ты ведь заметила, что он претендует на статус?
– На статус? – переспросила я, доставая почти кончившийся блок сигарет. – Что еще за статус?
– Статус фаворита Верховной ведьмы, конечно!
Вытянув ноги на бардачок, я чуть не уронила их обратно.
– Ты что несешь, женщина?! Он меня в баре с грязью смешал!
Зои засмеялась.
– Конечно! Диего амбициозен. Он не хочет растрачивать свои силы на то, что не принесет плоды. Ему нужно быть уверенным, что ты стоишь того. Полезные черты для мира ведьм, но вот Коулу они не понравятся. Нужно поскорее вернуть ему зрение, чтобы он достойно выдержал конкуренцию.
Я промолчала, надеясь, что моего ядовитого взгляда достаточно, чтобы заставить Зои прикусить язык и забыть о таких глупостях раз и навсегда. Включив музыку, она вдавила ногу в педаль газа и понеслась на встречу справедливости.
– Этой ночью ты поймешь, что выбрала не ту сторону, Аврора, – прошептала я, разглядывая склянку с пурпурной кровью Диего в свете оранжевого зарева солнца, уходящего за горизонт.
«Нью-Йорк - 210 км», сказал билборд, пронесшийся мимо.
____________________________
El ganador se lo lleva todo - (исп.) Победитель получает все