Дикая

Субботний завтрак проходил в гнетущей тишине. Кара кляла себя всякими словами за то, что вышла к столу одновременно со всеми. Семейство Ким избегало прямых взглядов. Они прекрасно знали, как поздно девушка вернулась домой, но из-за интеллигентности не могли спросить, где она была, и поэтому придумывали себе самые разные варианты. Мистер Ким хмурил брови и несколько раз перечитывал одну и ту же строчку в газете, миссис Ким вместо одной положила себе три ложки сахара, взгляд Чунмёна остановился на двери, словно за ней были все ответы.
Кара чувствовала себя виноватой, не оправдавшей доверие.
«Наверняка они думают, что ошиблись во мне и пригласили в дом сомнительную девицу, — понимала она, — разочарованы и жалеют... Но вряд ли они поймут объяснение, вроде: «Да ничего особенного, просто полуголая на сцене посидела, потому что матери, которая меня бросила, нужны деньги на лекарства, а родной отец за отказ в помощи может и прибить в состоянии аффекта».
Объяснять бессмысленно, потому что Кара и сама себе не могла объяснить вчерашний поступок. Она старательно топила в себе ощущение омерзения, чтобы не разреветься от беспомощности. Это того стоило, уговаривала себя, стоило, ведь после позора в кармане шуршали две купюры.
Нужно было что-то сказать приютившему её семейству, объясниться, но Кара не могла подобрать слова и молча ушла из-за стола.

***

В субботу занятия проводились только у нескольких групп, и Кара довольно бодро шагала к колледжу, рассчитывая не встретить никого из знакомых. Она просто передаст деньги отцу, а потом пойдёт на тренировку по бегу. Соревнования состоятся в следующие выходные.
Как и бой.
Но об этом она старалась не думать.

Опыт прожитых лет с отцом заставили Кару насторожиться в паре десятков метров. Мужчина у входа на территорию колледжа хмурил брови, жевал губы, бормотал себе что-то под нос и опирался на ограду — отец был пьян.
— Пришла? — выдохнул он перегаром, заставив дочь поморщиться. — Деньги принесла?
— У меня есть деньги, но... Я сама отнесу их ма... Мирэ.
Этот вариант его не устроил.
— Деньги давай, — он покачнулся, но уверенно двинулся на Кару. — Принесла, значит давай, — протянул руку.
— Ты пьян, я не отдам, — она инстинктивно прижала ладонь к карману, и отец заметил этот жест.
— Давай сюда, это мои деньги! — он схватил дочь за руку, которой та прикрывала карман. — Вздумала ослушаться меня?! — он дёрнул за ткань, и старый тысячу раз зашитый карман с хрустом оторвался и остался у него в руках. Купюры выпорхнули и опустились на кучу пожухлой травы.
Кара оказалась проворнее и, присев, подхватила бумажки.
— Отдай сюда! — заревел отец. — Немедленно! А не то...
— Йа! — раздался оглушительный крик со стороны. — А ну быстро отошли от неё!
— спаситель в лице Чена мгновенно оказался между Карой и её родителем. Ему не хватало только развевающегося плаща за спиной, потому что его глаза и так горели праведным гневом, ноздри раздувались, а ладони сжимались в кулаки.
— Она моя дочь! — от распирающего зла пьяный отец затопал ногами.
— А мне плевать! — отозвался Чен. — Протрезвеете — будете разговаривать. А сейчас проваливайте. На возраст не посмотрю и накостыляю.
— Сопляк! — мужчина замахнулся, но Чен легко отразил удар заплечной сумкой.
— Я сейчас полицию вызову, — пригрозил Чен, — и вас за решётку упрячут.
— Мне нужны мои деньги! — не унимался мужчина, повышая тон. — Отдай деньги!
Кара чувствовала, как подступает комок к горлу. Меньше всего она хотела, чтобы люди в колледже видели её отца в таком состоянии, да и вообще знали, какой у неё отец. И лучше бы Чен не видел. Ей хотелось исчезнуть вместе с дебоширом, а парню стереть память, потому что жалость... Жалость от него будет невыносимой.
— Пошли отсюда, — Чен схватил выпивоху за грудки и развернул некрепко стоящего на ногах мужчину. — Если она сказала, что сама принесёт, значит, принесёт. Идите домой и ждите, — подтолкнул его в спину.
— Я могу сам!
— Естественно, но и она может сама принести, — продолжал уверенно вещать Чен. — Вы деньги видели? Видели. Они есть, так что не волнуйтесь.
— Щенок, — процедил отец Кары.
— Да-да, щенок, сопляк, — закивал Чен, продолжая толкать мужчину подальше, — какие там ещё оскорбления у вас припасены для незнакомых людей младше вас?
— Сосунок.
— О, интересное замечание. В нашем веке так уже не выражаются, вы прям динозавр.
— Чего?!
— В хорошем смысле. Ваш словарный запас поражает жаргонными словечками, которые стоит записать для истории.
— Что ты несёшь?!
— Я несу вас прочь от проблем, побольше благодарности в голос, а то я за себя не отвечаю. У меня, знаете ли, рефлекс на чужие несправедливые поступки.
Чен довёл мужчину до остановки, посадил на автобус и расплатился своей картой. Как он умудрился уговорить пьяного человека, который пришёл к дочери за деньгами, оставалось загадкой.
— Если ты не придёшь! — успел крикнуть отец.
— Я приду, — кивнула Кара и пристыжено опустила голову, когда в ответ увидела кулак через запыленное стекло.
— Твой отец... — начал Чен, когда автобус отъехал.
— Не продолжай. Ты же можешь... можешь сделать вид, что не видел всего этого?
— Хочешь, я схожу с тобой домой, на всякий случай?
— Ты меня слышишь? Я прошу, чтобы ты забыл и не вмешивался!
— Я так не умею, у меня несколько другие заводские настройки в голове, — он шутливо прикоснулся к виску.
Но Кара была не настроена на веселье.
— Это не твоё дело, — отрезала девушка. — Ты вмешался, и за это... — она запнулась.
— Спасибо хочешь сказать? — участливо предположил Чен.
— Не стоило утруждаться, я бы справилась, — она гордо вскинула подбородок.
— Ни секунды не сомневался, — ответил парень.
Он смерил её внимательным взглядом с коронным прищуром, словно хотел проникнуть к ней в голову и разобраться в той каше, что там творилась, и отвернулся.
— У меня только одна пара. Мне тебя подождать? — бросил он через плечо.
— Нет.
Он хмыкнул себе под нос и не стал настаивать.

Путь домой — знакомый и чужой одновременно. Всё те же улочки и дома, те же скамейки, на которых она находила отца, те же отцовские собутыльники возле магазина на углу. Кара несколько минут стояла у подъезда. Входить не хотелось, совсем, абсолютно, лучше ещё раз на ринг, нет, лучше даже ещё раз на сцену, под грязные голодные взгляды, но только не в ту квартиру, от которой веет холодом и предательством.
Палец замер над звонком.

— Кара? — дверь открыла Мирэ, и девушку обдало волной обиды.
Женщина выглядела цветущей и счастливой. В фартуке на цветастый халат с бигуди на чёлке она была образцовой мамой, от которой пахло пирогами. Вот только, судя по её удивлению, дочь она совсем не ждала.
— Отец сказал, что нужны деньги, — хрипло произнесла Кара, отводя взгляд.
Мирэ на секунду растерялась.
— Деньги... Я просила, чтобы он нашёл деньги, но я не говорила, что он должен обратиться к тебе, — призналась женщина. — Да ты заходи, — она гостеприимно открыла дверь.
— Нет, я... только деньги, — Кара достала из кармана злополучные две купюры. — Больше я не могу, у меня нет. И не будет.
Забирать деньги Мирэ не спешила.
— Мне нужны лекарства, — тихо сказала она. — У меня осталось всего несколько ампул.
— Мне всё равно, — Кара подняла выше купюры. — Берите, но... не рассказывайте мне жалостливую историю.
— Я не рассказываю! Я хочу, чтобы ты знала, зачем нужны деньги.
— А я не хочу знать. Заберите, — Кара сунула бумажки в горячую руку матери. — И постарайтесь сами об этом позаботиться.
Она направилась к лестнице, но Мирэ окликнула её.
«Сейчас кажет, чтобы я возвращалась», — девушка напряглась.
Но женщина сказала совсем иное:
— Если у тебя есть стабильный источник дохода, ты не думаешь, что должна помогать нам?
Кару словно мешком по голове ударили. Она медленно обернулась к женщине, стоящей на пороге квартиры, женщине, которая обязана была заботиться о ней, обеспечивать и любить, женщине, которая требовала денег.
— Даже болезнь, — слова застревали в горле, — даже болезнь не изменила вас, — она смотрела в материнские глаза, что были так похожи на её собственные. — Никогда, я никогда не стану такой, как вы, — наглой нахлебницей.
Мирэ вздрогнула, но не промолчала:
— Я не прошу ничего больше, чем обязана дать взрослая дочь своим родителям.
Кара глубоко вздохнула сквозь сжатые зубы, пытаясь унять подступающие слёзы.
— Как хорошо... даже хорошо, что у меня нет родителей.
Перед затуманенными глазами замелькали ступеньки. Девушка выскочила из подъезда и угодила в чужие объятия.
— Не брыкайся, это всего лишь я, — крепко прижал к себе заплаканную девушку Чен. — Говорил же, давай я с тобой пойду, — пробормотал он ей в висок, поглаживая по спине. — В мире полно уродов, мне жаль, очень жаль, что тебе достались сразу два.
— Я ненавижу их, ненавижу... — всхлипывала Кара, уткнувшись лицом в его грудь. — И себя ненавижу...
— Перестань! Родители не определяют тебя, просто так получилось, считай, что это сбой Вселенной.
— Я плохая дочь... Мне плевать, как они будут жить... Я хочу, чтобы их не стало... Я ужасна, слышишь?! — подняла на него заплаканное лицо. — Почему ты ещё здесь?! — она попыталась оттолкнуть его, но Чен не выпустил её из объятий.
— Потому что, — он плотнее сомкнул руки, и она снова уткнулась ему в грудь.
— Я хочу уйти, — пробубнила Кара. — Вся твоя куртка теперь в моих слезах. Стыдоба-то какая...
— Действительно, стыдоба, — поддакнул Чен. — Какая-то бабушка смотрит на меня из окошка так укоризненно, словно это я тебя до истерики довёл.
Кара покосилась на дом и обнаружила любопытную свидетельницу на первом этаже.
— Всё равно, — отозвалась девушка, — пусть думает, как хочет.
— Тебе уже легче? — парень позволил ей отстраниться.
— Не надо заглядывать мне в лицо, — Кара отвернулась. — Заплаканная я не становлюсь красивее.
— Не понимаю, о чём ты? Какие слёзы? — бодро произнёс Чен. — Разве есть для этого повод? Как насчёт кофе? — затараторил он, вновь возвращаясь к роли балагура. — Ты была в новом кафе? — Чен подцепил край её куртки и потянул за собой в сторону автобусной остановки. — Говорят, там уютный интерьер и вкусное мороженое. Кстати, ты пробовала вкус...
Он говорил и говорил, и совершенно не требовал ответа. Чен вёл Кару, как щенка на поводке, завораживая её своим голосом, словно факир — дудочкой. Очнулась она только возле дома семейства Ким с пустым стаканом из-под кофе в руках.
— Отдохни завтра хорошенько, — Чен легонько положил руку ей на голову и взъерошил волосы. — Это неделя перед соревнованиями, тренировки будут каждый день. Зато потом придёт долгожданный покой.
— Сегодня ты... — начала Кара. Ей хотелось поблагодарить его за непрошеную заботу, но слова застревали где-то внутри, на уровне сердца, так и не пройдя фильтрацию через ум.
— Да не за что, — подмигнул он. — В следующий раз, когда уже я выпорхну из подъезда весь в слезах, давай договоримся, что утешать меня будешь ты. По рукам? — он протянул ладонь.
— По рукам, — и Кара пожала его тёплую и надёжную руку в ответ.

Примечания:Слушайте, вас так много!
Обещаю, что следующая глава будет динамичнее, потому что придут долгожданные соревнования и бой! Бег и бои без правил! Сехун, Крис, Чен и Чунмён! А потом! О.о Ох, на Муза не иначе озарение снизошло, раз он так рьяно взялся за эту историю)))
Спасибо за ваше волнение и мысли!