Дикая

Кабинеты директоров наверняка имели ряд требований к внутреннему дизайну, потому что все директорские кабинеты, в которых довелось побывать Каре за свою короткую жизнь, выглядели одинаково: унылые стены, безобразный стол в центре, заваленные папками шкафы и запах валерьянки. И неясно, кого отпаивали, директора или того беднягу, которого пригласили в этот кабинет для серьёзного разговора.
Директриса До торжественно восседала на своём месте, всем видом демонстрируя крайнюю степень серьёзности этой встречи. Кара потопталась на пороге и после позволительного кивка присела на стул.
— Ты не думаешь, что мы слишком часто встречаемся в этих стенах? — начала руководительница колледжа. — Люди могут подумать, что ты у нас какая-то привилегированная особа, раз так часто заходишь ко мне на приватную беседу.
— Особенно после десятков часов исправительных работ, — буркнула девушка себе под нос.
— Какие у тебя предположения по поводу того, почему я тебя вызвала? — настроение у директрисы было на редкость игривое, она даже пыталась выдавить из себя жалкое подобие улыбки, которая таяла в её щеках.
В голове Кары тут же вспыхнули предстоящий бой, вечерние тренировки, проживание с Чунмёном, недавняя стычка с дамами возле расписания. Бегло оценив общественную опасность каждого из этих вариантов, она честно ответила:
— Не знаю. Мне кажется, я очень хорошо себя веду.
Директриса не то хмыкнула, не то хохотнула.
— А я и не говорю, что это как-то связано с твоим поведением. Меня беспокоит, что ты не готовишься к соревнованиям, дату которых вот-вот назначат.
— Соревнованиям? — Кара подалась вперёд. — Каким сорев... Оу!
В памяти выстрелило воспоминание о беге с препятствиями, о которых она из-за семейных неурядиц благополучно забыла.
— Да, именно об этих «оу» соревнованиях я и хотела поговорить, — директриса зашелестела бумагами. — Три раза в неделю и один — в выходные на стадионе проходят тренировки, но, судя по докладной записке, ты ни разу их не посетила.
— Я не знала о тренировках!
— Но ведь расписание было отдано старосте в руки.
— Значит, обо мне благополучно забыли.
Зачастую в поисках правды взрослые делают только хуже.
Директриса приказала секретарю позвать в кабинет старосту группы. Растерянная недоумевающая девушка появилась перед руководством в считанные минуты. И на вопрос, сообщила ли та о соревнованиях, староста, покосившись на напряжённую Кару, заикающимся голосом ответила:
— Д-да, конечно, я сказала ей в тот же день.
— Врёшь! — вскочила Кара. — Впервые об этом слышу!
Староста поджала губы и замолчала.
— Кара Ким! — прикрикнула директриса. — Ты понимаешь, что для престижа колледжа эти соревнования очень важны? Другие ребята будут стараться не опозорить нас и потратят все свои силы для победы, а ты не хочешь приложить даже минимум усилий?
— Я не опозорю вас... — тихо произнесла Кара. Страх быть отвергнутой взрослыми, непризнанной, кажется, родился вместе с ней восемнадцать лет назад.
Директриса указала старосте на дверь и, когда девушка вышла из кабинета, произнесла спокойнее.
— Возьми расписание тренировок, — протянула Каре график. — В отличие от остальных, у меня на тебя большие надежды.
Кара даже рот от удивления приоткрыла. Суровая директор До желает ей победы?
— Поэтому я была разочарована, когда узнала, что ты не тренируешься.
— Я, правда, не знала...
— Я это поняла, — кивнула женщина.
«Неужели мне поверили?», забилось в сознании, и чувство благодарности подкатило к горлу.
— Постарайся быть внимательнее к общественным событиям, — продолжила директор. — Я понимаю, что у тебя непростая семейная ситуация...
Благодарность тут схлынула, уступая место напряжённости.
— Если у тебя будут проблемы с жильём, я могу переговорить с руководством общежития для строителей. Возможно, у них есть свободная комната и...
Кара шагнула к столу руководителя и впервые за время их знакомства поклонилась. Участие со стороны такого строгого и авторитетного человека было очень неожиданно, и девушка не знала, как выразить благодарность за протянутую руку помощи.
— Я буду усердно учиться и тренироваться, чтобы оправдать ваше доверие.
— И никого не бей, я тебя прошу, — простонала директриса. — Порой мне тоже хочется взять ремень и научить некоторых детей основам воспитания, но я держусь, потому что это не мои дети и закон запрещает.

***

Скучные занятия с восьми утра до трёх дня, два часа на подготовку к лекциям и практическим в библиотеке, где просто невозможно найти укромный уголок, тренировка на стадионе по преодолению совершенно идиотских, вечно путающихся под ногами перекладин, затем час на восстановление дыхания и снова тренировка, но уже у тренера Сон, ночная смена в магазине, потом скучные занятия с восьми...
К концу недели Кара была уничтожена физически и морально.
«Зато никаких лишних мыслей, — успокаивала она себя. — Плевать, что родители забыли о моём существовании, плевать, что учёба катится псу под хвост, плевать, что между соревнованиями по бегу и очередным боем на ринге разница в сутки. Главное, доползти до кровати и упасть».
— Деточка, тебя что-то беспокоит? — взволнованно поинтересовалась мама Чунмёна утром, когда Кара, еле переставляя ноги после ночной тренировки, выползла к столу. — Что-то болит? Хочешь, я схожу с тобой к врачу?
— И я заметил, что ты совсем уже никакая, — поддакнул Чунмён, с которым они за последние дни пересекались всего пару раз. — Видел тебя на стадионе. Не думал, что бег так тебя заинтересует, что ты будешь выкладываться по полной.
— Всё в порядке, — отмахнулась девушка, еле сдерживая гримасу боли в ноющих мышцах. — После соревнований будет полегче, — и не стоит уточнять, после каких именно.
Сердобольная миссис Ким успела сунуть ей в руки несколько бутербродов прежде, чем Кара вышла из дома.
— Надо тебя лучше кормить, а то совсем лица нет. И так худая, а теперь вообще на скелет похожа, — женщина всплеснула руками ей вслед.
— Ну спасибо за комплимент, — Кара взмахнула на прощание, вовремя уворачиваясь от велосипеда Чунмёна. — На ужин не ждите!
— Ты себя совсем загонишь! — донеслось в спину.
И Кара поймала себя на мысли, что есть в этом некое успокоение.

***

Тренер, который занимался с ребятами бегом, свернул за угол, и Кара вжалась спиной в забор. Меньше всего хотелось с ним встретиться в день, когда она решила прогулять тренировку. В голове будто целая колокольня во все голоса трезвонила, даже для того, чтобы держать глаза открытыми, нужно было прилагать титанические усилия. О какой тренировке могла быть речь, когда она буквально за стенку держится, передвигаясь по коридору? Сегодня она твёрдо решила пропустить бег, чтобы на последнем рывке позаниматься с тренером Сон и грушей. До вечера она уж точно придёт в себя, ей полегчает, конечно же полегчает!
Кара свернула в противоположную сторону, обошла мусорные баки и нырнула в переулочек между колледжем и теннисным кортом. Это место явно игнорировали, когда проводили субботники, судя по кучам пожухлых листьев и окуркам. Скрытый от глаз преподавателей раскидистыми деревьями проход выходил на восточную сторону прямо к забору с дырой в сетке. Подобным способом Каре ещё не приходилось пользоваться, но уж очень хотелось скрыться и отсидеться на лавочке в парке, а не бежать на скорость из последних сил, ненавидя всех и вся.
Вот только у забора стояли свидетели.
Кара вывалилась из переулка, подтягивая оторвавшуюся лямку рюкзака, прямо на парочку, которая явно хотела уединиться. Она уже собиралась брякнуть извинения и протиснуться на волю, да только Ромео оказался больно знаком.
Он грубо оттолкнул от себя девицу с длиннющими волосами, которая не то шептала ему что-то на ушко, не то демонстрировала глубину своего декольте. Его чёрные брови сошлись на переносице, кончик языка облизал пересохшие губы. Он бегло окинул Кару тяжёлым, недовольным взглядом и произнёс:
— Тебе нужно в медпункт.
Кара непроизвольно сделала шаг назад, потом ещё. Липкое ощущение растоптанных ожиданий поползло по шее вниз. Нет, она знала, что девушки находили Сехуна привлекательным и что она не дотягивает до его стандартов, да и вообще не до чьих не дотягивает, но где-то в глубине души, очень глубоко, настолько глубоко, что даже себе трудно признаться, она...
— Подожди!
Но Кара уже ломилась назад, в переулочек из листьев и окурков, мечтая слиться со стенами или, на худой конец, с мусорными баками, чтобы не встречаться больше с этим серьёзным взглядом бывшего соседа по парте. Лямка рюкзака приказала долго жить, и сумку пришлось прижать к груди, чтобы не растерять конспекты. В голове гудело ещё сильнее, звуки извне доходили как из подвала.
— Да стой ты! — Сехун дёрнул её за куртку сзади, и тоненькая обессиленная за последние дни Кара не смогла совладать с земным притяжением и оказалась на жёлтой траве.
Небо сделало кульбит, и на секунду девушка потеряла ориентир.
— Ты как? — склонился над ней Сехун, протягивая руки для помощи. — Я не хотел тебя толкать, прости. Вставай! — он потянулся за её рюкзаком.
— Не надо, я сама, — Кара сморгнула, пытаясь настроить чёткость перед глазами, но глаза нещадно жгло, а весь мозг, казалось, перетёк ко лбу и давил на черепную коробку. — Сама, — она закопошилась и села, — всё нормально.
— Ты...
— Нет! — Кара взмахнула пальцем перед его носом. — У меня всё хорошо! Продолжай, — она неопределённо кивнула в сторону, — продолжай там всё... от чего я вас отвлекла.
— Кара.
— Это не моё дело, — она выдавила улыбку. — Ты же уже взрослый мальчик. А мы с тобой не такие уже и... друзья, так что...
— Я провожу...
— Чего? Не надо! Я справ...
— У тебя кровь.
— ...люсь. Всё нормально.
— Чёрт! — выругался Сехун и сбросил свою сумку на землю. — У тебя кровь из носа течёт, бестолочь! — выхватил рюкзак из её рук и тоже отбросил, не обращая внимание на рассыпавшиеся тетради. — Подними подбородок вверх, — протянул ей салфетку из столовой. — Ты меня слышишь вообще?
Кара прикоснулась к носу — действительно, кровь. В Сехуне словно лопнула пружина, которая до этого времени сдерживала его порывы. Он метнулся к девушке вплотную и зажал ей нос салфеткой.
— Ртом дыши, — приказал парень, — и придерживай, а то заляпаешь тут всё своей ДНК, — бурчал он, аккуратно при этом меняя грязную салфетку на чистую.
Он стоял слишком близко. В фильмах говорят: «Она видела крапинки на его радужке». На самом деле Кара обиженно пыхтела — мало того, что стала свидетельницей явного соблазнения, так ещё и выставила себя слабой и немощной, успела у ног его полежать и заляпать чужую светлую куртку своей кровью. Просто идеальный день!
Кара попыталась отойти на расстоянии и взять свой нос под собственный контроль, но Сехун даже не дрогнул — перехватил её пальцы и потянул за собой, на ходу цепляя обе сумки.
— Подожди! Подожди, я, — попыталась протестовать Кара, еле поспевая за широкими шагами Сехуна.
— Не разговаривай, а держи салфетку, — бросил он через плечо, — у меня больше нет.
— Куда мы? Уже почти всё прошло! — пискнула Кара, всеми силами пытаясь не думать о том, какая горячая и большая у него ладонь.
— В медпункт.
— А как же... Как же твоя спутница? — вырвалось у неё нечаянно.
Сехун тут же остановился.
— Не могла промолчать, да? — прищурился он.
— Просто некрасиво так девушку-то бросать.
— Одну бросил, другую — вот, — показал их сцепленные руки, — подобрал. — Круговорот девушек в природе. Ещё вопросы будут? — он вопросительно приподнял бровь.
— Я сейчас в обморок упаду, если мы продолжим эту тему, — проворчала Кара.


Суровая пожилая медсестра выставила Сехуна за дверь. Ей хватило одного взгляда на бледную Кару, скрючившуюся на кушетке, чтобы диагностировать упадок сил.
— А ты не пробовала больше отдыхать? — поинтересовалась она, вкладывая пациентке какую-то таблетку в ладонь. — Говорят, помогает.
— Сначала выполню всё задуманное, а потом отдохну, — упрямства Каре было не занимать.
— И как ты собралась выполнять задуманное, если тебя ветром сдувает?
— Меня не ветром сдуло, — буркнула девушка и добавила почти шёпотом: — Он дёрнул меня за куртку, и я не удержалась на ногах.
— И как же ты собираешься удерживаться на ногах во время исполнения своих заветных планов? — съехидничала медсестра.
И Кара задумалась. Сможет ли она в таком состоянии преодолеть все препятствия, выиграть бой и сдать зачёт по аудиту? Вряд ли.
— А что нужно выпить, чтобы быстренько восстановиться?
— Можно, конечно, и выпить, — хохотнула медсестра, — но лучше всего хорошенько высыпаться, поесть и никаких физических нагрузок.
— Не могу я без физических нагрузок, — из-за затычек в носу голос девушки звучал гнусаво, — вообще никак. Сроки поджимают, — разоткровенничалась она.
— В соревнованиях участвуешь? — догадалась медсестра.
— Где я только не участвую...

Рекомендации по выздоровлению даны были почему-то Сехуну. Тот внимательно всё выслушал, своевременно кивая с таким серьёзным видом, словно сию же секунду возьмётся за здоровье пациентки — накормит и уложит спать. На неделю, как минимум.
— Мне нянька не нужна, — отрезала Кара, когда парень направился за ней к воротам.
— Что мне теперь, прикажешь, и домой не идти? — фыркнул он, и Кара стушевалась. Действительно, с чего она взяла, что он собрался идти с ней? Ворота-то общие и ведут из колледжа в город.
— Ты же живёшь в другой стороне, — Кара снова заподозрила неладное, когда он не свернул на свою улицу.
— Мне сегодня надо по делам, — отозвался он, игнорируя её присутствие под боком и рассматривая дома.
— Если ты сейчас сядешь в мой автобус... Эй, Сехун! — она так возмутилась тем, что он вошёл в автобус по её маршруту, что едва не пропустила возможность заскочить внутрь. — Это уже слишком! — зашипела она ему в плечо, протиснувшись среди пассажиров.
На что он резко развернулся, дёрнул её за рукав — и она оказалась сидящей у окна. В то время как невозмутимый Сехун возвышался над ней, будто личная стража. Спорить не было сил. Пусть едет, куда хочет, решила она и отвернулась к окну. В середине осени рано темнело...
План Сехуна явно состоял в том, чтобы передать её из рук в руки. Увидев бледную Кару с провожатым, миссис Ким всплеснула рукам и запричитала. Парень быстро пресёк истерику одним вопросом:
— Ей поесть надо. Что у вас на ужин? — этого хватило, чтобы её отвлечь.
На голоса из комнаты показался Чунмён. Ему Сехун тут же сообщил:
— Проследи, чтобы она завтра никуда не ходила. Старосте её я сам передам.
— Она всё равно меня отметит, — вздохнула Кара, помня о мстительности одногруппницы.
— Не отметит, — покачал головой Сехун, — я тебя уверяю.
На этих словах он сдержанно поклонился домочадцам и ушёл.
— Странный он, — хмыкнул Чунмён.
— Похож на сказочного принца, — мечтательно захлопала ресницами миссис Ким.
— Кто там похож на принца? — вышел из кухни отец Чунмёна.
— Конечно, ты, дорогой! — заворковала женщина, и Чунмён обречённо закатил глаза.
— Садись за стол и хорошо поешь, — он присел возле её рюкзака и потянул за оторванную лямку, — а потом спать. И это, заметь, не потому, что мне твой Сехун сказал, а потому что так надо, — подчеркнул он.
— Он не мой, — вздохнула Кара, снимая старые кеды, которым место в одной могиле с рюкзаком, — он общественный...
— А хочешь его себе? — неожиданно спросил Чунмён, глядя на девушку снизу вверх.
— А я хочу спать. Но сначала еда. А потом спать! Надо бы помыться, но я могу заснуть в ванне, так что спать. Волшебное словно «спа-а-ать», — протянула она, скрываясь на кухне.
Лучший ученик колледжа (если не всего города) мудро сделал вид, что поверил.

Примечание:

АВТОР ЖИВ!)