По ту сторону Баррикад

Уже с самого утра светило нещадно солнце после бурной и мокрой ночи, а пираты занимали места на верхней палубе: кто на бочке, кто возле неё, кто на запасных верёвках, а кто-то и вовсе прямо на деревянных досках в турецкой позе. Одни успели прихватить перекус, поскольку знали свою привычку жевать и грызть в момент волнения; другие же не смогли ничего есть с самого утра, когда залетел в каюту к каждому пирату синий кот с оповещением о важном собрании в полдень на палубе. Сестры Штраус неоднозначно переглядывались, не совсем понимая живое волнение, исходящее от Джерара и Эрзы, которые облокотились на мачту, но не могли спокойно сидеть. Леви читала книги в любую свободную секунду — и прямо сейчас в её руке был третий том мифов и историй какого-то сложно выговариваемого рода. Кана крутила в руках карту, но после переглядывания с Джувией она спрятала её, словно была застукана за чем-то сомнительным.

В общем, каждый пират выжидал по-своему того часа, той минуты, которая наступила сразу же, когда вдали мимо проплывающий кит пустил струю воды в воздух под палящие лучи солнца, — того времени, когда Нацу Драгнил вышел из своей каюты, которая находилась выше над главной.

— Смотрю, все собрались, — сказал он то ли себе, то ли свисающему с него коту, то ли Люси, которая шла за ним, как правая рука. Впрочем, эта девушка придала ему большей уверенности в тот момент, когда руки задрожали просто-напросто от навалившегося стресса из-за пережитых в одиночестве дум и самобичевания. Хартфилия легонько сжала ладонь капитана и спустилась по лестнице вниз, и спускалась она так громко, словно вокруг не было ни души. Точнее шла она как обычно, просто в стоящей тишине каждый её шаг по скрипящей доске разносился гулом по всей палубе, привлекая внимание. Последнюю ступеньку Люси решила перепрыгнуть.

— Я не буду долго мучить вас, впрочем, и себя самого длинными речами, — начал наконец-таки Драгнил, взявшись руками за перила и чуть согнувшись. Он стучал пальцами по бортику, прочищал горло, словно настраивал на определенную тональность голос. Смотрел то в одну сторону, то в другую, но ничего интересного не было, ведь со всех сторон их окружало море. — Я не могу передать словами всю благодарность за то, что вы продолжаете следовать за мной в неизвестность, о которой даже я вначале не имел никакого представления. Не уверен, что заслужил такое доверие с вашей стороны, но я правда счастлив, что за несколько лет я собрал самую лучшую, крутую и сильную команду во всем мире! — было ли в планах Нацу сразу же поднимать настроение и дух своей команды или он сам не понял, как его искренняя благодарность превратила тревожную атмосферу в спокойное ожидание, но и пираты расслабились, и ему самому стало легче говорить. — Суть в том, что наше путешествие действительно опасное. Я, честно, не могу с точной уверенностью сказать, что мы все останемся живыми и невредимыми. И я об этом не раз упоминал, но раз вы всё равно продолжаете настаивать на своей помощи, то мне только остается рассказать всю правду.

Очевидное волнение и в то же время предвкушение чего-то горького заставляли людей невольно поежиться. Вдруг поднявшийся сильный ветер оставил после себя холодную дрожь. В это время Гажил что-то пробубнил про глупого Нацу, конечно же, с дружеским подтекстом, но рядом сидящая Леви решила, что данный комментарий лишний и он заслуживает не внимания пиратов, а её тумака. МакГарден слабо ударила его по голове, призывая того замолкнуть. Впрочем, на комментарии канонира все равно никто бы не обратил внимания. Джувия сидела у борта на бочке. Несмотря на всеобщий интерес, она уже второй раз давила зевок: сегодняшнее ночное дежурство сильно вымотало её и Миру. Ведь им и Джерару пришлось сражаться вместе со щупальцами осьминога. Если быть точнее, это не совсем привычный и знакомый всем осьминог, поскольку у нормальных видов нет острых треугольных зубов там, где по идее должны находиться присоски. Воспоминание не самое приятное, потому что эта тварь ранила её своими небольшими, но острыми зубками, и даже травяная мазь Венди не сильно помогла избавиться от зуда и красноты.

Наверное, единственным человеком, который был менее воодушевлен, но более насторожен, являлась Кана. Она знала, что Люси, которая появилась на их корабле «случайно», предстоит сделать тяжелый выбор, и этот выбор как-то связан не только с путешествием, но и самой историей Нацу. Поэтому она скорее переживала, нежели была воодушевлена, и с трепетом, неким испугом и обреченностью ожидала продолжения. Она выдохнула, улыбнулась Хартфилии, рядом с которой стояла, и посмотрела на капитана, подставив руку над глазами, чтобы спрятать те от солнца.

— Но прежде чем говорить о конечном месте нашего пути, я бы хотел начать предысторию. Или даже начало истории... Да, без этого начала не было бы и продолжения, и нас на этом борту в этих водах, — Нацу закрыл глаза и выдохнул. Он не пытался подбирать слова и не думал, с чего начать, потому что свой монолог он прокручивал в голове миллионы раз и в итоге пришёл к выводу, что импровизация — в его стиле. Его образ, сама поза и выражения лица говорили о том, что Драгнил словно переживал те события, в которые он постарается перенести не только себя, но и остальных своих товарищей. Его веки разомкнулись. Серо-зеленые глаза случайно среди всей толпы встретились с подбадривающими карими, уже такими близкими и важными. Эта девушка немного бесит и временами раздражает, но благодаря ей он наконец-то вернулся в свой прежний образ капитана Fairy Tail. Каким-то образом она разрушила всю его неуверенность.

Погода стояла прекрасная, снующие под водой обитатели как ощущали, что лучше не нападать и не мешать пиратам на корабле, поэтому Нацу спокойно продолжал, а точнее начинал свой рассказ.

— Многие знают, что Мар де Голль когда-то был хорошим другом моего отца, — «многие», но не все, и в их числе была младшенькая Венди, которая сидела и держала в руках Шарли, и семейка Штраус, которые пусть и были частью команды, оставались больше поварами. Они, понятное дело, удивились, но времени на анализ не было: капитан продолжил. — Они были дружны настолько, что их считали братьями. Решили вместе встать на пиратский путь, который тогда только набирал популярность среди молодежи. Это сейчас развелось много мелкосортных шаек. Тогда встретить на корабле женщину — редкость. И в больших случаях они выступали в роли рабынь или товара.

Это был не самый удачный момент для воспоминания первых дней Люси на корабле, ведь тогда они относились к ней точно так же: думали, продать ли её или скинуть в море на растерзание хищников. Люси нахмурилась, прекрасно помня все те нервные клетки, которые были потрачены в первые «ужасные» дни, когда она всё ещё хотела вернуться в Магнолию. Джерар и Эрза со стороны даже виновато улыбнулись, припоминая своё участие в «приговоре». — Тогда моя мать, Киу, стала одной из первых женщин, которые поднялись на борт и не были унижены пиратами. Она стала полноценным товарищем на корабле, который помогал на кухне и неплохо разбирался в некоторых лекарственных травах.

— И она стала причиной разрушенной дружбы двух друзей? — спросил Грей и даже не сам понял, что озвучил вопрос из головы. Эта мысль появилась у многих пиратов.

— Нет, любовь здесь не играет роль разлучницы друзей. Мой отец единственный влюбился в Киу. Он ничего не знал о её жизни до их встречи, но это не мешало ему влюбиться, — все усмехнулись в ответ на улыбку Нацу, который вроде бы отчитывал своего дурака-папашу, но относился к нему с особой заботой. — Эта часть истории не так важна, поэтому мы переходим сразу же к моему рождению.

Где-то в стороне послышалась морская мелодия плавающих водных змей, которые поднимали над поверхностью головы и выпускали звуки. Поющие змеи, наверное, удивят новичков и любителей, но опытные моряки не раз сталкивались с такими безобидными существами. Их мелодия, казалось, каждый раз будто отражала настроение и чувства пиратов, поэтому в этот момент все слышали мелодии ностальгии и горькой радости.

— Я родился с темной силой внутри. Откуда она, какую мощь она имела в реальности и почему именно во мне — ни отец, ни мать не знали, не знал даже опытный мастер и первый пират в мире Макаров.

Здесь нужно было бы сделать остановку для Люси, которая встрепенулась от услышанного знакомого имени. Возможно, если бы Нацу не продолжил говорить, девушка вспомнила про одного паука в их каюте, которого парень назвал Макаровым и часто будил с его помощью блондинку, но капитан сейчас не был настроен шутить и останавливаться на таких мелочах. Поэтому Люси решила пока не обращать внимания на странно знакомое имя, которое вспомнить было трудно, и сосредоточиться на голосе Драгнила. Назвать паука в каюте в честь первого в мире пирата... это в стиле Нацу.

— Непонятная сила, как огонь, приносила только бедствия. Это, по сути, и был огонь: температура моего тела поднималась до нереального градуса. И лучше бы до меня не дотрагиваться: будете ощущать себя в пылающем огне. Я был как живой костер, который одной рукой мог спалить книгу. Никто не знал, как это остановить, — парень обвел взглядом собравшихся пиратов. Видел на их лицах ужас и страх, удивление и даже жалость. Возможно, они пытались представить себя на месте маленького, беззащитного мальчика, который не мог себя контролировать, или на месте родителей, которые не знали, как помочь своему ребенку. В любом случае, Драгнил был благодарен, хотя жалость — это не совсем то, что он хотел бы видеть в ответ. — Со временем Игнил заметил, что боль останавливает силу. Если раньше она вспыхивала изредка, но контролировать её было невозможно, то после отцу приходилось идти на крайние меры для моей жизни. Те, кто был в лабиринте, видели небольшой кинжал, старый, ржавый, с засохшей кровью — им меня и резали. Насколько помню, это не было больно, наоборот, я лучше дышал и спал после пережитого. Сами порезы очень быстро затягивались, но некоторые так и остались светлыми шрамами. К сожалению, до недавнего момента я даже не знал из-за потерянной памяти, откуда они. Чем старше я становился, тем сильнее нужно было меня ранить, чтобы остановить пылающее тело.

Нацу на пару секунд замолчал, чтобы дать своим друзьям переосмыслить сказанное и приготовиться к продолжению, а самому набрать больше воздуха в легкие. Он никогда так долго и много не говорил.

— Моя мать недолго прожила. После осложненных родов она часто чувствовала себя плохо, словно моя сила каким-то образом вытащила из неё жизнь. Она умерла, когда мне было два года. Отец рассказывал, что она умерла из-за плохого здоровья, словно от неизлечимой болезни. Я совсем не помню свою маму. И не знаю, верить ли словам Игнила, что я никак не причастен к её смерти.

На глазах Люси подступили слёзы, которые трудно было сдержать при хорошо развитой фантазии: она тут же представила маленького мальчика, который не мог контролировать свою силу и, возможно, случайно убил свою собственную мать. Этому настроению поддались и другие девушки: Венди хлюпала носом, а Джувия отвернулась в сторону, чтобы рукавом платья промокнуть слёзы. Но все постарались держать себя в руках, потому что эти слезы, эта жалость, это грустное лицо ничем не поможет Нацу.

— Вот тогда-то сущность Мара проснулась, — продолжил тихо капитан, чуть хрипя. Наверняка и он сдерживал боль, потому что всё это время, как воспоминания вернулись, он ходил как в воду опущенный, максимально отгораживаясь не только от пиратов, но и от себя самого. От себя маленького и настоящего. — Он вдруг понял, что это не предел моей силы. Я слишком мал и попросту зря трачу то, что может помочь завоевать мир и стать его королем — да, именно такую мысль преследует Мар де Голль. С моего детства, после смерти матери, отец искал любые способы избавить меня от этой силы, а Мар — как отобрать её. Это окончательно разделило отца и Мара, которые остались по разные стороны баррикады. Теперь моя очередь стоять на месте отца.

Эрза и Джерар впервые посмотрели по-другому на отца Нацу: они знали его с детства, когда тот решил приютить одиноких сирот, часто видели его дурашливую сторону или преувеличенный пафос пирата. Но только сейчас они смогли вспомнить, почему Игнил мог долго смотреть на своего сына и не обращать внимания на окружение. Сколько мыслей было тогда у него в голове...

— Сейчас этой силы у меня нет, — продолжил Нацу. — Точнее, небольшая часть всё равно осталась, благодаря чему в моих руках меч отца с порта Харгеон может загораться огнём. Можно сказать, что этот меч специально создан для человека с такой силой. Это особенный меч, который Игнил попросил сделать специально для меня на будущее, когда во мне той силы уже не было. Он — последний подарок отца, — грустная улыбка появилась на лице капитана. А потом он сжал правую руку в кулак и стукнул им по бортику, что тот даже прогнулся. — Мой старик смог запечатать и скрыть силу, потому что тогда я был слишком мал. Но сейчас я достаточно вырос для того, чтобы самостоятельно решить, что делать с полученной силой и как противостоять Мар де Голлю. Эта сила находится на том самом острове, куда мы сейчас плывем. Мы не должны позволить этому алчному предателю завладеть силой. Всё, в том числе мир, зависит от событий, которые произойдут там, от сражений, в которых мы обязаны победить.

Нацу сильно хмурился, будто старался не только словами, но и серьезно настроенным лицом вдохновить своих товарищей. Но прежде чем окончательно завершить свой рассказ, следовало ещё кое-что сказать своим друзьям, которых не страшит их капитан после рассказанной истории. По крайней мере, он надеялся, что эти внимательные и открытые глаза не обманывают его и действительно продолжают видеть в нем того же Нацу Драгнила, что и прежде.

— Я говорил, что мог бы справиться сам и что вы имеете полное право покинуть корабль, ведь я не могу гарантировать вашу безопасность и то, что в конце все будут живы. Но на самом деле в душе я боялся остаться один, поэтому... спасибо.

Капитан говорил от чистого сердца, его глаза горели в момент последнего монолога, а после он прикрыл их и стал ожидать реакции товарищей. Его опущенная голова будто намекала, что Нацу ждет приговора друзей и их комментариев. Вначале он не собирался говорить последние слова, но весь командный дух прямо выбил из него его благодарность, пусть выразить её в «спасибо» недостаточно. Да даже целой книги не хватит.

— Боже, Драгнил, ты что нюни распустил? Осталось еще зареветь как девчонка, — напряженную атмосферу «разрядил» сарказм Гажила, вставшего с сидящего положения. Он ехидно улыбался.

— И вправду, не похоже на Нацу говорить так откровенно, — поддержал его Грей, успевший раздеться и выйти вперёд.

— По-моему, откровение — это смелый и правильный шаг. Спасибо, Нацу, что поделился! — улыбающаяся Мира поддержала своего капитана, показывая пальцами знак «отлично».

— Мне и до этого не нравится Мар де Голль, но сейчас он действительно раздражает. Я сотру его в порошок для тебя, капитан! — прокричал Эльфман, причем так громко, что его сестры вынуждены были прикрыть уши и все равно это не помогло: гул какое-то время стоял в ушах.

— Ты уж извини, Драгнил, но у всех нас свои счеты, так что один ты бы никак не отправился, — Фернандес стоял в такой спокойной позе, даже его голос был слишком тихий, но взгляд испугал даже Люси, знавшую о его добром сердце. Эрза без слов положила руку на его плечо и кивнула Нацу, который с легким удивлением наблюдал за каждым товарищем.

Капитан действительно удивился, ведь он ожидал ото всех больше жалости, измененного отношения после прозвучавшей истории, но все, как один, смотрели на него с прошлым уважением и даже гордостью. Он правда думал, что на него хотя бы будут коситься или подозрительно смотреть. Ведь его сила может высушить тело при рукопожатии, взорвать все лекарства в лазарете и спалить их корабль в открытом море. И именно за этой силой они отправляются.

На самом деле, Драгнилу немного хотелось плакать. По-настоящему поплакать, как девчонка, от осознания близости друзей. Он всегда знал и доверял каждому товарищу, он принял со временем Люси и считал её уже неотделимой частью: он видел хорошее в своих людях и старался справедливо относиться к каждому. Но иногда парень воспринимал это как само собой разумеющееся — Нацу доверял и помогал людям, а они дарили в ответ своё признание и преданность капитану, с которым становились впоследствии друзьями. Но в такой громкий, шумный момент, когда, казалось, корабль стал двигаться и прыгать под всеобщим гамом, в те самые минуты, когда он четко видел лицо каждого товарища, Драгнил по-настоящему понял, что он не один. И что прошлая боль из-за силы, которая приносила лишь несчастье как мальчику, так его родителям и окружению, больше никогда не сможет тронуть его открытое полное сердце.

Он хотел заплакать. Но не хотел давать повод Джерару, Грею и Гажилу дразнить его этим моментом, поэтому он широко-широко улыбнулся своей фирменной улыбкой.

***

Как только Нацу зашел, точнее забежал в каюту, он глубоко выдохнул, а после даже крикнул. Не так громко, как он мог бы, но достаточно, чтобы высвободить тревогу. Хэппи вздрогнул в воздухе, ударился об шкаф, вернул равновесие и посмотрел на своего товарища.

— Ты чего, Нацу? Неужели так сильно волновался? — по взгляду серо-зеленых глаз кот понял ответ на свой вопрос. — Но ты же выступал, как обычно, перед своими людьми, а не перед кем-то неизвестным.

— Дело не в том, перед кем выступаешь. А в том, с чем ты выступаешь, — Драгнил взъерошил волосы и присел на рундук, который стоял возле кровати. — Ты сам знаешь, что я не мастер в красноречии. Надеюсь, я не упустил никакую важную деталь.

Хэппи с отрицательными восклицаниями, уверяющими в том, что всё прошло хорошо, покружился над головой парня, а после приземлился тому прямо на колени. Он широко-широко улыбнулся, как могут улыбаться только синие коты, и показал лапкой «класс».

Тут в каюту заглянула Люси. Она встала напротив и посмотрела без слов на парня. Она приготовилась увидеть его слезы, поэтому была удивлена его выражению: Нацу выглядел, как выполнивший свой долг счастливый человек.

Подойдя ближе, девушка протянула руку с кружкой, в которой была простая, но охладительная и такая нужная для сухого горла вода. Нацу, в свою очередь, выпил её с жадностью и удовольствием, чувствуя на себе внимательный взгляд кота и пиратки. Поставив на пол, парень с минуту смотрел на Люси. Эта тишь в их действиях и взглядах немного напрягала Хэппи, который продолжил лежать на коленях парня. Он с неким трепетом ожидал продолжения сцены, даже прикрыл лапкой рот, чтобы случайно не сболтнуть лишнего.

Неожиданно девушка потрепала розовые волосы, которые и без того выглядели не лучшим образом. Впоследствии рука перестала лихорадочно трепать пряди, замедлила ход и стала аккуратно и нежно гладить капитана Fairy Tail по голове. У Нацу от такого жеста даже глаза округлились.

— Уверена, все пираты благодарны тебе за твое откровение. Мы тебя не подведем и всегда будем рядом, следуя даже в самые страшные места, — она говорила тихо, почти шепотом, под стать такой трогательной атмосфере благодарности, понимания и заботы. Нацу был шокирован — и это мягко говоря, но вместе с тем он чувствовал такой трепет, когда рука Люси снова и снова нежно гладила его по голове. Даже Хэппи не шевелился, не смеялся ехидно, называя их «парочкой», но про себя думал о бабочках в животе. Наверное, также повела бы себя его мать, если бы узнала, что Нацу сильно переживал и чувствовал свою вину перед ней. — После твоих слов все ещё больше загорелись желанием помочь тебе и остановить Мара: стали усердно вести отчет по питанию, составлять вариации выхода из различных возможных событий, проверять оружие, читать книги, подготавливать лекарственные средства... Все занимаются своими обязанностями. Ты хорошо постарался.

Первые секунды капитан молчал, но после схватил руку Люси, опустил, сжал её и с широкой улыбкой сказал:

— Значит, пора и нам пойти выполнять свои обязанности.

— Айа! — радостно воскликнул кот, как обычно, подлетая вверх, радуясь то ли полностью вернувшемуся весёлому Нацу, то ли исчезнувшей милой атмосфере. Всё-таки это изрядно треплет нервишки, он даже старался не дышать. — Пора подкрепиться рыбкой!

***

Быстрым шагом Эрза добралась до своей каюты и аккуратно закрыла за собой дверь. Нервно провела рукой по волосам и лихорадочно обследовала взглядом помещение. Хотя глаза её и смотрели на кровать, шкаф и рундуки, мысленно она ушла далеко отсюда. Прокручивая в голове слова Нацу, девушка рукой прикрыла рот. В детстве она догадывалась, что до появления её и Джерара на корабле что-то произошло, но даже думать не могла о таком. Застывшая улыбка Игнила и его отстраненный взгляд теперь обретают новое значение.

«Скорее всего, эта сила убила его мать и жену Игнила», — пронеслось в голове девушки, она подняла глаза вверх. Скарлет понимала, что представить и пережить — разные вещи. А вспомнить то, что ты пережил, через что прошел, и при этом заново переосмыслить — страшно. Если раньше она не могла понять, почему Нацу мешкал, то сейчас всё становится на свои места. Ему нужно было время не найти силы для рассказа, а найти силы принять прошлое и продолжить быть прежним капитаном Драгнилом.

— Как и думал, тебя эта история тронула больше остальных, — в каюту зашел Фернандес с лицом, которое отражало те же эмоции, что ощущала Эрза. Было жалко. Жалко, что за такой широкой и счастливой улыбкой их близкого человека скрывалось печальное прошлое, в котором он был и жертвой, и убийцей, и невиновным, и виновником.

— Нацу такой дурак. Он столько дней молчал и никому ничего не рассказывал, находясь в своих воспоминаниях... Ему нужно было раньше с нами поделиться. И почему Игнил ничего не говорил, даже не намекал? Только попросил позаботиться о сыне, оставил тебе задание найти книгу с картой, а сыну — какой-то особенный меч. И ушел.

— Ему тоже пришлось нелегко. Всё же, в его странности была причина, — Фернандес улыбнулся, прислонившись к деревянной стене каюты. Он видел, как защитный кокон всегда сдержанной Эрзы начал рушиться под эмоциями и впечатлениями. Хоть она и упрекнула Игнила, но в душе чувствовала и свою вину. Ни она, ни квартирмейстер не должны себя винить — им просто не в чем, — но столько лет тесной дружбы сказываются. — Нацу вырос в хорошего человека, справедливого и отважного капитана, как и хотел Игнил. Если бы он просто обрушил истину на плечи подростка, никто не знает, как Нацу бы отреагировал. Но сейчас, в компании товарищей, которых он сам собрал, среди друзей и любимых, он готов к путешествию и этой силе.

Джерар говорил правильные вещи наставительным тоном, так что Эрза могла только кивнуть под напором его глаз. Они излучали спокойную силу — именно спокойную, потому что в глазах Эрзы или Нацу их сила похожа на бурю или шторм. А рассудительность и хладнокровие Фернандеса всегда выделяло его ещё с детских времен их трио. Девушка взяла в руки небольшой нож, покрутила в руках, посмотрела сначала на дверцу, в которую она столько раз бросала оружие, когда приходилось сдерживаться, а потом взглянула на парня.

Он уже стоял с опущенной головой, чуть нахмурив брови, и поджимал губы, немного думая перед тем, как сказать:

— Тебе не показалось, что Нацу рассказал не всё?

— У тебя тоже чувство недосказанности? — глаза девушки расширились от удивления. Она то думала, что чувство, которое подкралось незаметно во время законченного монолога капитана, чувство, словно сосет под ложечкой, лишь её заморочки. И пустая паника на ровном месте.

— Думаю, он что-то знает о том, что его ждет на этом острове, но молчит, — Джерар почесал задумчиво подбородок. Озвучил он только одну, самую подходящую, теорию, хотя в голове были и другие теории. Но взгляд Эрзы показал, что она думала о чем-то таком же.

— Надеюсь, он не собирается сделать какую-то глупость и... — Скарлет нахмурилась от предположения, повернулась телом в сторону и резко, одним движением кисти, кинула подобранный нож в дверцу шкафа, которая и без того уже разваливалась, — умереть.

Парень не нашел, что ответить на высказывание любимой, потому что не хотел обманывать ни себя, ни её. Но ему казалось, что Эрза очень метко увидела суть их очнувшегося шестого чувства.

В безмолвии они заключили договор сделать всё возможное, чтобы спасти Нацу. С кем бы он ни столкнулся. Или с чем.

***

Прошло несколько часов после собрания пиратов. Сейчас капитан в привычном амплуа, будучи серьезным, но пуская шутки с улыбкой, выслушал отчет Грея о предстоящих водах. В записной книжке Игнила было написано мало, однако некоторая информация всё же пригодилась и была принята к сведению. За ним выступила Леви. Она не была довольна тем, что по итогу получилось найти: если у Грея из маленькой книжки было относительно немного информации, то у неё из всех прочитанных книг почти ничего. Объем сведений никак не сопоставлялся с общим объемом прочитанных страниц. Однако в общем Нацу удовлетворили оба отчета, и он ободряюще улыбнулся МакГарден, прося не сильно беспокоиться по пустяку.

— Джувия, ты уже закончила? — спросил Фулбастер у девушки, что сидела за столом капитана и вычерчивала круги на основе услышанного. Штурман доверил это важное дело своей помощнице, потому что она прекрасно ощущала карту и была досконально точна в цифрах.

— Да, Грей-сама, несу, — Джувия быстро спохватилась, взяла потрепанную верную карту и, обойдя капитанский стол, направилась к остальным. Только по дороге девушка споткнулась — о собственную ногу или о неровно лежащую доску — и чуть не упала вместе с картой, если бы не скоростная реакция Грея и Нацу. Парни подхватили с двух сторону Джувия, не дав столкнуться носу с половыми досками, и аккуратно поставили на место. — С-спасибо! — Локсар была смущена не только тем, что её подхватил любимый человек, но и капитаном, который крепко поддерживал за руку и ободряюще улыбался. Неосознанно она вспомнила его рассказ и смутилась тем, что позволила думать о своем капитане с жалостью.

— Без проблем, будь осторожна, ты наверняка устала после бессонной ночи, — Нацу продолжал улыбаться, но его глаза уже выглядели гораздо серьезнее и будто бы старше, как будто он заново пережил те годы боли. Когда Джувия только пришла на корабль, она хоть и уважала Драгнила, но часто удивлялась, как капитаном Fairy Tail стал весельчак и любитель сражаться. Теперь на корабле не осталось ни одного человека, который бы считал их капитана простым парнем, которому лишь бы побиться с врагом и вкусно поесть. Они действительно готовы были за него умереть.

Драгнил взял с её рук карту, подошел к прямоугольному столу, где они обычно сидят и обдумывают план действий, и разложил её, аккуратно разгладив все «волны» и края.

Локсар даже не сразу заметила, что рядом стоящий Грей молча взирал на неё каким-то... хмурым взглядом, недовольным, что ли. Она совсем не понимала, как выглядело со стороны то, что она не стала залипать и краснеть как обычно из-за внимания Фулбастера, а с благодарностью смотрела на Нацу. Впрочем, ревность штурмана не продлилась долго, потому что времени отвлекаться не было.

— Значит, это и есть условные три круга, — Нацу, Леви, Эрза и Джерар опустили взгляд на карту. На ней прямо в воде был прорисован остров, который ни на одной карте не указан, поскольку считался выдумкой. Вокруг него четкими тонкими линиями были очерчены три разных круга.

— Каждый круг — опасности нового уровня. Чем ближе к острову, тем опаснее, — Джерар провел пальцами по каждому кругу и взглянул на Леви. Та согласно кивнула.

— Не только водные животные, но и сама природа может меняться, как только мы попадаем за границу нового круга. Ядовитый туман, в который мы попали в самом начала пути, может быть мелководьем по сравнению с будущими опасностями, — серьезно сказала МакГарден, прижимая к груди свою личную записную книжку, в которую девушка постаралась записать всех обитателей, все стихии и происшествии, (пусть даже взятые из легенд и сказаний) которые могут встретиться на пути.

— У тебя же есть список, с кем бороться и как, — утвердительно спросила Скарлет. Она спросила, но подала вопрос таким тоном, словно у МакГарден нет другого шанса, как согласиться.

— Есть, но не полный. И те преграды, кем бы или чем бы они ни были, рассредоточены по всей площади круга. С одной стороны могут быть плотоядные морские свиньи, с другой — большой и сильный водоворот.

— Где мы сейчас находимся? — спросил капитан, обращаясь к пиратам за его спиной, а именно штурману и его помощнице.

— Примерно здесь, — Грей указал на место, которое отделяло их от границы первого круга всего лишь три-четыре сантиметра. — Мы достигнем первую границу сегодня ночью.

— В два сорок, если быть точнее, — вставила Локсар. Сказала тихо, но уверенно, и никто не сомневался, что так оно есть. Они привыкли к точности девушки до цифр времени и координат. А это означает, что осталось меньше десяти часов до первой опасности.

Данная перспектива не особо радовала пиратов, но и не сказать, что пугала. Страх — это не то, что они сейчас чувствовали. Им хотелось бы дойти до острова в полном составе и с сохранившимися силами. Нацу скрестил руки на груди и внимательно смотрел на сам остров, нарисованный в примерном соотношении Джувией. Сглотнул, вспоминая чувство, когда сила брала контроль над его телом и будто сжигала изнутри органы, и закрыл глаза, выдыхая то самое чувство. Нет, он не тот мальчик, который позволил непонятно чему украсть у него счастье и мать. Теперь он — капитан Fairy Tail, он сделает всё правильно. И всё возможное, чтобы защитить свою команду.

Эрза и Джерар переглянулись, взглядом показывая на задумавшегося Нацу. Они нахмурились и безмолвно пожалели, что не умеют читать мысли. Оба надеялись, что их друг не думает о себе, как жертве ради друзей и мира. Ведь они собираются разрушить этот его план.

Рядом с ними сжимала свою книжку Леви, вперившись взглядом в написанные аккуратные строчки. Она жалела, что за столько времени собрала так мало книг в их библиотеку, тогда она могла бы узнать куда больше и лучше помочь. А может где-то вообще могла бы увидеть всё четко расписанное про «преграды» в каждом круге.

Когда Джувия толкнула Грея и взглядом показала на сторону квартирмейстера и помощницы капитана, которые странно посматривали на ничего не замечающего Драгнила, за закрытыми дверями штаб-каюты стало шумно. Отвлеклись все, в том числе их капитан. Каждый пират взглянул на дверь, словно они могли сквозь неё что-то увидеть или на ней будет написана причина вдруг проснувшегося гама, а после все переглянулись.

Как только Нацу двинулся, чтобы выйти и увидеть причину шума своими глазами, в каюту забежал Гажил.

— Капитан, вам нужно это увидеть.