//3//
"Мы все должны испытывать два вида боли: боль дисциплины и боль сожаления. Разница в том, что боль дисциплины весит граммы, в то время как боль сожалений весит тонны."
©️ #ДжимРон
От холода боль утихала, и даже получалось неплохо соображать. Но вести совещание, прижимая ко лбу пакет со льдом, не комильфо, так что пакет пришлось с сожалением отложить на край стола.
Ким к любому серьезному разговору относился как с совещанию. И пацаны его этим и зацепили. Казалось бы, мелочь, ему даже не по пояс, а с характером.
Тэхен сразу уловил в голосе мальчишки, засадившего ему в голову мячом, знакомые доминирующие нотки. Да еще и левая преобладающая! У обоих пацанов! И этот идиот Соболенко их выгнал?
Тэхена вошел в кабинет и сел за стол. Из свиты в кабинет были допущены заместитель и тренер. Остальные расположились в приемной, им же было поручено занять на время детей. Дженни, мать уникальной парочки, нерешительно замерла посреди кабинета.
— Присаживайтесь, Дженни, — Ким дал знак занять кресло напротив.
Девушка неторопливо подошла к столу, опустилась в кресло. Грациозно, но без лишнего жеманства. Тэхен даже невольно залюбовался, забывшись ненадолго. Потом опомнился.
— Так что там произошло, почему ваши сыновья утверждают, что их выгнали? — спросил, а сам не спускал с нее глаз. Показалось или она глубоко вдохнула, прежде чем поднять голову?
— Спросите у вашего сотрудника, Ким Тэхен.
И при звуке ее голоса у него снова екнуло. Как и тогда, когда Ким ее увидел.
Ну как она может быть мамой этой троице? Такая худенькая, ее девушкой не назовешь, так и просится сказать «девочка», «девчонка». Да, скорее, девчонка. В джинсах, обтягивающих узкие бедра. Как там могли поместиться сразу трое детей?
Тэхен не особо интересовался деторождением, намного больше его интересовал предшествующий процесс. Остальное представлялось смутно и размыто. Детей у Кима не было, так что он понятия не имел, как и где они помещаются. Но эта троица его… зацепила, что ли.
— Простите, а мы с вами раньше не встречались? — вырвалось у него против воли. Сам не понял, почему спросил, но внутри что-то звенело, как натянутая струна. И от этого было неспокойно.
Дженни застыла, как будто ее превратили в статую, но отмерла достаточно быстро и поспешно мотнула головой.
— Не думаю, Ким Тэхен. Я не покажусь вам невежливой, если попрошу нас не задерживать? Детям пора обедать. Я стараюсь по возможности соблюдать режим.
— Нет, не покажетесь, — Тэхен постарался подавить недовольство. Она права. Это у него нет детей, он понятия не имеет, что их надо кормить, а тем более, когда. Он посмотрел на тренера. — Я вас слушаю. Почему мальчик сказал, что вы его выгнали?
Соболенко, оправдываясь и извиняясь, на десять минут развез проповедь о дисциплине. Он бы и на полчаса развез, но Тэхен не позволил. Дисциплина — вещь нужная и правильная, но зачем нужен тренер, который не в состоянии справиться с двумя пусть даже очень шустрыми пацанами?
— А вы что скажете? — обратился Тэхен к Дженни. — Или лучше спросить вашего сына?
— Можете спросить Джексона, — тут ее глаза блеснули, и наверняка это были последствия удара, потому что этот блеск Ким показался мстительным. Но, конечно же, ему померещилось. — Из рассказа сына следует, что Чон Хосок пытается переучить их и дает больше нагрузки на правую ногу. А мальчики считают, что тогда левая нога разучится. По крайней мере, я так поняла, — добавила Дженни извиняющимся тоном, и Тэхен одарил Хосока тяжелым взглядом.
— Это правда?
— Хороший футболист должен одинаково работать обеими ногами, — упрямо ответил тот.
Тэхен откинулся на спинку кресла. Идиот. Просто непроходимый идиот. Клинический.
— Ваш сын абсолютно прав, Дженни, — сказал он после паузы. — Если обе ноги работают одинаково, это значит, что преобладающая нога не получила нужной нагрузки, ее возможности остались нераскрыты и неусовершенствованы. Физиологически правильно, если удар преобладающей ногой всегда сильнее. Вы такого не слышали, Чон Хосок? Значит вам нечего делать на тренерской должности. Моего клуба так точно. Вы уволены.
Хосок сердито зыркнул сначала на Тэхна, потом на удивленно распахнувшую глаза девушку и выскочил из кабинета.
— Ваш сын сам до этого додумался? — посмотрел Тэхен на Дженни, сидевшую прямо как струна.
— Не думаю, — качнула она головой, — они смотрят ролики на ютубе, скорее всего, это оттуда.
— В любом случае, ваши сыновья уникальны, и я хотел бы поговорить с их отцом. Я могу с ним встретиться?
Договариваться с мужчиной Тэхен было привычнее, да и, что ни говори, принимать решение о судьбе сыновей в первую очередь должен отец. Такие вещи ему с детства внушал его отец, Ким Чахи, и они были намертво вбиты в подкорку на подсознательном уровне.
Но вот тут Дженни отреагировала странно. Очень странно. Облизнула сухие губы, как будто сутки провела в пустыне без воды. На щеках вспыхнули красные лихорадочные пятна. Взгляд сделался растерянным, словно Тэхен спросил не об отце детей, а в каком возрасте она лишилась девственности. Или какую позу предпочитает. Интересно только, почему ему это вообще пришло в голову?
А потом повернула голову и посмотрела в зеркало, висящее справа от Тэхена. И он тоже в него посмотрел. Их глаза встретились в отражении, и внутри снова зазвенела натянутая струна. Потому что она будто ударила его взглядом.
— Нет, не можете. Я мать-одиночка.
Она произнесла это таким тоном, будто признавалась, что стоит первой в очередности наследования на британский трон. С гордостью. А шокированный Тэхен не знал, что ответить.
Эта худенькая молодая женщина, совсем еще девчонка — мать-одиночка? Она сама каким-то образом выносила, родила и вырастила этих троих детей? Двух мальчиков и девочку. С ума сойти…
— Хорошо, — наконец, он обрел дар речи, — тогда давайте решать с вами. Я бы сам тренировал ваших сыновей, но, к сожалению, в ближайшее время я буду занят, а потом уеду. Как насчет переезда в Европу?
— Исключено, — покачала головой Дженни и облизнула все еще сухие губы. — У меня в столице бизнес.
— Значит, будете заниматься здесь. Оставьте ваши координаты моему заместителю, он с вами свяжется, — Ким посмотрел на своего исполнительного директора, и тот понимающе кивнул в ответ.
— Все мои данные есть в анкетах моих сыновей, я заполняла перед началом занятий.
— Отлично. Вот, возьмите, — он протянул свою визитку, — можете звонить по любым вопросам.
— Спасибо, — Дженни взяла визитку и оглянулась на генерального. — Ким Тэхен, а можно просьбу?
Она снова оглянулась на генерального, и тот, закашлявшись, вышел из кабинета. Понятливые у него заместители!
— Я вас слушаю? — Тэхену вдруг стало интересно.
— Понимаете, — девушка взволнованно отвела глаза, — я хотела попросить… Вы, конечно, можете смеяться, но… Для нее это очень важно, правда. Она очень ранимая…
— Да говорите уже! — не сдержался Тэхен. — Кто она?
— Лиса. Моя дочь.
— Третья ? — при воспоминании о девочке Тэхену захотелось улыбаться. Все-таки замечательные дети у этой Дженни, матери-одиночки, надо же… Он бы не отказался, чтобы его дети, если они будут, получились похожими на эту чудную троицу. — Так что я могу сделать для Лисочки?
— Скажите ей «спасибо» за сок, пожалуйста, — Дженни сложила ладони лодочкой, а Тэхен решил, что ослышался.
— Сок? Какой сок?
— Понимаете… Она вас пожалела, она очень добрая девочка. Захотела помочь. Лед, замороженный сок… Я, конечно, ей куплю еще, но для нее очень важно знать, что вы оценили.
И когда он понял, кровь прихлынула к щекам и ударила в голову. Безмозглый неблагодарный чурбан. Как он мог забыть? А Дженни тем временем продолжала еле слышно:
— Вы просто все внимание уделяли мальчикам, а она ждала… Понимаю, что вы не нарочно, но я учу их… это важно…
Она подозрительно часто моргала, и Тэхен с удивлением понял, что девушка сейчас расплачется. И почувствовал себя полным днищем.
— Конечно, — остановил он ее, — простите меня, я не хотел обидеть вашу девочку. У меня нет детей, поэтому я понятия не имею, как с ними себя вести.
😭😭🤣🤣🤣🤣🤣❤️❤️❤️
Ой ой ой Тэхена у тебя не только один ребенок а целый трое,
Я думаю когда он узнает что они его дети, он упадет в кому
А вы мои любимые,
Пишите свои мнение в комментариях люблю вас ❤️❤️❤️