Homeless

---------------------------characters guide

Розанна Пак(Розэ)
22 года.

Ким Джису 28 лет.

***

Автобус подъезжает к своей последней остановке, и Розанна(Розэ) смотрит в окно на многоквартирный дом, в котором она будет жить, по крайней мере, шесть месяцев, который кажется холодным и серым сквозь мутное стекло. Но он по доступной цене и находится в приличном районе, и это твоё собственное место, рассуждает Розэ. Тебе это нужно. Ребёнку это нужно. Вздохнув, она с трудом закидывает сумку на плечо и выходит.

Лифт уже закрывается к тому времени, когда она проскальзывает в здание, поэтому она упускает его и вместо этого бежит вверх по лестнице, её сумка тяжело ударяется о колени по пути наверх. Квартира находится всего лишь на третьем этаже, но она запыхалась к тому времени, как добралась до двери, её сердце колотится так сильно, повторяя стук её костяшек пальцев по двери.

Она полагала, что у неё будет некоторое время отдышаться, прежде чем Джису откроет дверь; по телефону она казалась такой деловой, словно всегда была чем-то занята, и если услышит звонок в дверь, то неохотно подойдёт, подождав минуту.

Но вместо этого дверь почти сразу же распахивается, и Розэ моргает, немного испуганная. И, если честно, она не была готова увидеть женщину по другую сторону, с тёмными волосами и на высоких каблуках, глаза которой резко переместились с её лица к ботинкам, затем к сумке на плече Розэ и браслету на её запястье. (Розэ забыла, что на ней было надето, но теперь, под взглядом Джису, она вспоминает).

Сердцебиение Розэ немного ускоряет ритм. Ей следовало надеть что-нибудь более модное.

- Э-э, привет, - пытается улыбнуться она и делает шаг вперёд, протягивая руку. - Ты, должно быть, Джису.

Ким бросает короткий взгляд на её руку, а затем снова поднимает его, отступая от двери.

- Да. Может быть, на этом и закончим?

Розэ моргает. Ей остаётся только тупо следовать за ней. На этом и закончим? Дерьмо.

Джису на каблуках и в сером деловом платье;

её шаги немного смягчаются, когда они проходят через твёрдый паркет на ковёр.

- В любом случае это гостиная, - говорит Джису и рассеянно машет рукой в сторону небольшого зала, где стоит кофейный столик, окружённый старой жёсткой мебелью. - Это то место, где я выполняю большую часть своей работы, и поэтому я была бы признательна за тишину в любое время дня. - Она подозрительно смотрит на неё, её глаза сужаются. - Включая выходные, естественно.

Когда Пак кивает, Джису продолжает идти, как отъезжающий поезд, неуклонно двигаясь в следующую комнату.

- Это кухня; большая часть места в шкафу уже занята. Хотя... - Джису смотрит на её маленькую сумку, приподнимая чёрную бровь. - Я полагаю, ты собираешься есть из пластиковых банок и бумажных тарелок?

- О, нет, у меня есть тарелка и парочка столовых приборов.

Завернутые в газету на дне её скудных пожитков, под её дешёвой, сложенной одеждой.

- Ясно.

Она видит неодобрение Ким в изгибе её рта и том, как она отводит взгляд, машет запястьем рассеянно и лениво, словно борется с вялыми, настойчивыми мухами.

- Я покажу тебе твою комнату.

Здорово. Закинув сумку чуть повыше на плечо, Розэ молча следует за ней.

- Что ж. - Она делает шаг в сторону. - Вот.

Дверь открывается в уже обставленную комнату, и Пак не нужно гадать, какая из них в этом доме меньшая. На кровати с балдахином уже лежит матрас, меньше, чем кровать в номере мотеля, но больше, чем кровати в некоторых приёмных семьях, плотно прилегая между письменным столом и шкафом.

Рядом с её кроватью есть маленькое окошко, из которого она может видеть крыши зданий внизу из красного кирпича, блестящего в блеске дождя, частично прикрытого ветвями дерева. Полуденный свет проникает внутрь, покрывая её матрас тенями от листьев.

- Отлично, - говорит она и роняет сумку. Это больше, чем у неё было за последнее время.

- Всё это осталось от предыдущего жильца. Я могу распорядиться, чтобы его вещи вынесли, если ты хочешь разложить свои.

- Нет, нет, - говорит Розэ. - Всё в порядке.

На матрасе лежит красное вязаное одеяло, уже сложенное в углу кровати; она не знает, оставила ли его предыдущая соседка по комнате, или Джису решила, что оно может ей пригодиться, но она в любом случае ценит это. По крайней мере, оно хоть немного добавляет красок этому месту.

- Что ж, - говорит Джису, прислоняясь к двери. - Полагаю, оставлю тебя обустраиваться здесь.

- Спасибо. - Она наблюдает за её отступлением, а затем, поскольку она всё ещё хочет задержаться здесь, она спрашивает: - Эй, эм. Спасибо, что показала мне дом.

- Он небольшой. Это едва ли меня утомило.

- Да, наверное, - пожимает плечами Розэ и снова улыбается. - Значит, тебе нравится здесь жить?

Ким вздыхает, и этот звук такой же сухой, как переворачивание газеты.

- Дорогая, - говорит она и наклоняет голову в молчаливом, подтверждающем знаке незаинтересованности. - Я ухожу рано и возвращаюсь поздно, и тебе, вероятно, тоже нужно заняться своими делами. Сомнительно, что мы будем часто видеться друг с другом, и даже если и будем, сомнительно, что мы хорошо поладим. Давай не будем тратить время друг друга, притворяясь, что это не так.

Розэ выпрямляется, её руки инстинктивно скрещиваются на груди, но у неё нет возможности сказать что-нибудь ещё. Джису уже шагает дальше по коридору, направляясь в какое-то другое место.

×

Розэ лежит в постели, наблюдая, как тусклый серый свет проникает сквозь жалюзи. Её будильник мигает зелёными цифрами, сообщая ей, что уже пять утра, и что, если она планирует успеть на свой автобус, ей придётся встать прямо сейчас.

Но она слышит, как Ким ходит на своих высоких каблуках, закрывая шкафы и открывая двери, и Розэ переворачивается, вместо этого глубже закутываясь в простыни.

Лёжа неподвижно, она прижимает ладонь к своему плоскому животу, слабому изгибу тазовой кости, твёрдым мышцам живота, частям её тела, которые исчезнут через несколько месяцев - размягчённые жиром и чем-то ещё. Это должно быть похоже на чудо, когда новая жизнь произрастает в её утробе. Соединяясь вместе, как крючки, создавая что-то новое.

Но ей только что исполнилось двадцать два. И она одна. И хотя в этом нет ничего непривычного, это никогда по-настоящему не переставало её ужасать.

Вздохнув, она закрывает глаза и ждёт, пока звуки снаружи стихнут, пока твёрдые шаги каблуков не пронесутся между комнатами и этажами к двери, а затем в коридор.
Наконец она встаёт с кровати и садится в автобус, рухнув на одно из скрипучих кожаных сидений. Прислонившись к окну, она на мгновение копошится, чтобы привести себя в порядок, подготовиться к оставшейся части дня: всему этому шуму и жалобам, беготне вокруг столов с той же улыбкой и попыткам расслышать слова сквозь звон чашек и тарелок и разговоры, в то время как куча мыслей надвигаются в её голове, словно облака.

Не все из них касаются ребёнка. На самом деле, очень немногие из них. Иногда она может не думать о нём (о ней?) целыми днями, ещё не привыкнув думать о ком-то другом; вместо этого она предаётся более сложным, эгоистичным разочарованиям.

Например, почему она не нравится Джису? Она пришла вовремя. Она была дружелюбна. Она даже улыбнулась и попыталась пожать ей руку. Всё то, что она отказывалась делать в детстве... так почему же общения с ней избегают на этот раз? Так быстро отшвырнув в сторону?

В суматохе закусочной, с тяжестью тарелок на руках, Розэ решает, что ей всё равно. Она оформила аренду всего на шесть месяцев, а потом она уйдёт от неё и найдёт что-нибудь другое. Она сама во всём разберётся.

А затем, когда она входит - её ноги отяжелели, а руки болят, - она находит Джису в гостиной, босую, сидящую на диване с неуклюже стоящим ноутбуком, открытым перед ней, беспорядочно заваленным бумагами; она заполняет предложения плавными, компетентными движениями запястья и чернилами в её руке.

Это заставляет Розэ смягчиться.

- Над чем ты работаешь? - спрашивает она, уже забыв о своих планах.

Джису хмыкает.

- Бумажная волокита.

- Выглядит сложно.

- Не совсем. - Ким рассеянно откидывает назад чёрную прядь волос, открывая жёсткие линии вокруг рта и тонкую морщинку, которая появляется между её тёмными глазами. Она смотрит на Розэ и вздыхает. - Ты собираешься пройти? Или просто будешь торчать у двери весь вечер?

Она отстраняется от дверного косяка.

- Прости, - говорит она и смотрит, как Джису возвращается к своим бумагам, выстраивая предложения и заполняя пробелы. - Напряжённый день, я полагаю?

- Можно и так сказать.

Пак скрещивает руки на груди, отчего её живот приподнимается, и расплывается в улыбке.

- О, да? Почему?

- Я действительно не в настроении для разговора, - растягивает слова она, не отрывая глаз от бумаг.

- Не сомневаюсь, - вздыхает Розэ и идёт на кухню. Чистое, упорядоченное пространство, в котором смутно пахнет специями и кофе, и среди стеклянных дверей шкафа и раковины из нержавеющей стали она находит старый чайник на плите. Он совершенно не вписывается, но, как и захламлённый ноутбук перед Джису, она не может представить, чтобы он принадлежал кому-то, кроме Ким.

Она не очень любит чай, но всё же, высунувшись из дверного проёма, спрашивает:

- Я собираюсь заварить чай, не желаешь?

- Нет, - голос Джису приглушён расстоянием и стеной. А затем, более громким голосом, она кричит: - Но только не оставляй его кипятиться до последнего, дорогая. Я пытаюсь работать, мне не нужна головная боль.

- Ты - моя головная боль, - бормочет Пак себе под нос.

- Что?

- Ничего, - кричит она чуть громче и поворачивается обратно к плите.

Чайник старый, поэтому он немного покачивается, когда вода начинает закипать, но ей удаётся выключить его до того, как низкий вой начинает перерастать во что-то громкое. Она крадёт пакетик чая и надеется, что Джису не заметит.

У чая незнакомый аромат и какой-то тёмно-янтарный цвет, который немного резковат, но он тёплый и успокаивающий, когда она сжимает чашку в ладонях, поэтому она прижимает её к груди и чувствует, как тёплый пар поднимается к её щекам и подбородку. Она проходит весь путь до дивана, чтобы молча плюхнуться рядом с Джи.

Ким тут же напрягается.

- Что ты делаешь?

Розэ пытается выглядеть равнодушной. Она хочет иметь возможность плюхнуться на диван, в очаровательно дерзкой манере и безразличной к тому факту, что ей часто не удаётся заинтересовать других. Но существует большая пропасть между тем, кто она есть, и тем, кем она хочет быть, и поэтому она вынуждена вместо этого ломать себя, выталкивая эти качества изнутри и надеясь, что они покажутся более убедительными другим.

Она заставляет себя отхлебнуть чаю, подождать ещё секунду, прежде чем спросить:

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, - усмехается Джису, - почему ты здесь сидишь? На диване?

В ней что-то замирает, и она напоминает себе быть спокойной и не опускать глаза.

- Знаешь, просто так получилось, что я живу здесь. Заполнила бумаги. Согласилась платить арендную плату. Даже получила экскурсию по этому месту от твоей угрюмой задницы, - говорит она. - Мне должно быть позволено сидеть в этой чёртовой гостиной.

Джису приподнимает тёмную бровь, её взгляд острый и сосредоточенный, и даже без каблуков и макияжа она выглядит суровой. Но как раз в тот момент, когда Пак думает, что она, возможно, сейчас провалится сквозь диванные подушки, Джи отводит взгляд и возвращается к своей работе. Проходит несколько секунд напряжённого молчания, но Ким больше не поворачивается к ней, она остаётся сосредоточенной, листая стопку бумаг рядом с собой, и Розэ медленно расслабляется.

Как оказалось, чай - действительно хорошее решение. Пар согревает её щёки и руки, и напряжённые мышцы, скрючившиеся на её руках и ногах, медленно начинают расслабляться. Она чувствует распространяющееся тепло, почти забывчивость, и в тихих, успокаивающих звуках гостиной, шелесте бумаги и ленивом щелчке ручки Розэ обмякает на своём месте, засыпая.

Такое чувство, что совсем не проходит времени, когда её снова будят.

- Мисс Пак, - её голос не резок, но он быстро проскальзывает средь её мыслей, как металлическая вешалка на штанге, медленно вырывая её из сна. И всё же она не открывает глаз. - Рози, - говорит она немного твёрже. - Проснись.

- Что? - сонно бормочет она.

- Ты заснула.

- Мгм.

- Уже поздно, дорогая, - говорит Джису. - Ты должна быть в постели.

- Хорошо.

Но она не двигается.

- Ну, я не понесу тебя туда.

Розэ представляет, как встаёт сама, идёт босиком по холодному деревянному полу в свою маленькую комнату с пружинистым матрасом и прохладными простынями, и сразу же решает этого не делать. Подушки тёплые и мягкие у её щеки, и, когда она придвигается ближе, она чувствует тепло тела Ким рядом со своим.

- Тогда я буду спать здесь.

- Нет, не будешь, - усмехается Джису.

- Почему?

- Потому что ты храпишь.

- Неправда, - бормочет Розэ и прячет улыбку в мягкую подушку. Она знает, что храпит.

Наступает пауза, а затем раздаётся долгий, протяжный вздох.

- Ладно, - бормочет Джи, и Пак слышит слабый треск её суставов, когда она встаёт, и её тепло исчезает. - Пойдём, дорогая.

Руки Джинсы плавно скользят вниз по её рукам и обхватывают за локти. В ней есть материнская уверенность, что-то одновременно успокаивающее и строгое, и поэтому, когда она мягко тянет Розэ, чтобы та встала, ей ничего не остаётся, как повиноваться. Неловко встав, она следует направлению движения и кладёт руку на плечи Ким, успокаиваясь тем, что её тело прижимается к ней; она позволяет направить себя в свою комнату.

Застенчиво, но ухмыляясь, она спрашивает:

- Тогда ты уложишь меня спать?

Она чувствует, как Джи низко и глубоко смеётся, прижимаясь к её телу.

- Даже не рассчитывай.