Холодная бездна

4 года назад назад. На следующий день после  торжественного открытия Ледовой Арены «Снежная Миннесота»

Мне посчастливилось стать свидетелем первой тренировки юношеской команды средней школы Мейпл-гров на новой арене. Она и раньше здесь была, но благодаря щедрости спонсоров здание отреставрировали до неузнаваемости. Все было прекрасно: гладкий лёд, настоящие прожекторы, которые мы видели только по телевизору, блестящие от новизны трибуны. Мальчишки были более, чем счастливы, а Аарон едва ли не выпрыгнул из коньков, пока смешно ковылял на них по покрытой резиной дорожке. И их старенький тренер, который уже тогда выглядел как самая настоящая мумия, даже не пытался скрыть восторга.

Мальчишки в своём увесистом обмундировании выглядели громадно, даже как-то по-взрослому. А я была все той же маленькой Мелл, хвостиком своего брата, не отходящей от него ни на минуту.

— Опупеть! Мы теперь будем кататься, как в НХЛ! — восклицал Логан. Сидя в первом ряду трибун, ближе к арене, я слышала каждый его восторженный вздох. — Мелл, ты это видишь? Мы почти профессионалы.

Я улыбалась так, что щеки могли треснуть. Эти мальчишки такие дураки. Они обкатывали гладкий лёд, оставляя лезвиями коньков тонкие полосы, сверкающие в свете прожекторов. Аарон буквально летал по арене, водя клюшкой шайбу вдоль бортиков. Его пытались догнать Итан и Майкл, и когда у мальчишек это почти получилось, О'Двайер влетел в Логана и сбил его с ног. Мальчишки повалились на лёд, и вся команда разразилась смехом.

— До НХЛ нам ещё далеко, — отсмеявшись, сказал Логан. Затем он повернулся ко мне лицом, и сквозь щиток шлема я видела хитрый блеск его глаз. — Но мы будем стараться.

Итан ткнул его в бок, подмигнул мне, отсалютовал рукой в перчатке и мигом рванул от Аарона, который хотел отвесить ему оплеуху: никто не смел заигрывать с его малышкой. Я смеялась над мальчиками, потому что они были до глупого счастливы, и разделяла их радость. Мне казалось, так будет всегда.

— Так, молодёжь, побесились – и хватит! Бегом за шинами!

Новая арена не значит новая программа тренировок. Старик все так же придерживался своего мнения по поводу тренировочного процесса, а это значило, что мальчишки будут бегать с шинами, чтобы увеличить нагрузку, и делать прочие упражнения, от которых они были не в восторге.

Когда Логан, Бёрди и Аарон со стоном вышли за пределы льда, брат повернул голову в мою сторону и улыбнулся. Его плечи расправились, подбородок поднялся, потому что я была рядом, потому что я поддерживала его, и он чувствовал мою поддержку. Всегда. В каком бы городе ни проводились их соревнования, какой бы счёт ни горел на экране табло, я была с ним и верила в него больше, чем в себя. Он был моей опорой, а я – его. Мы как два кусочка пазла, при сложении которых получалась целостная картинка. Я обожала нашу с ним связь, обожала то, как мы понимали друг друга без лишних усилий, как действовали друг на друга, когда что-то выходило не так, как надо. Если сказать коротко, то я просто обожала своего брата. И все тут.

За полтора часа тренировки, расположившись на трибунах как следует, я успела сделать упражнение по английскому, прорешать алгебру и даже немного поучить химию, которую терпеть ненавидела. Несмотря на то что сконцентрироваться было крайне сложно (я постоянно бросала восторженные взгляды на лёд), я с чистой совестью убрала книжки в рюкзак, решив, что остальное доделаю дома. Тренер отпустил мальчишек со льда и те, измученные и обессиленные, едва волокли свои ноги по резиновому покрытию в сторону раздевалки.

Но не Итан. Он аккуратно подошёл к трибуне и позвал меня по имени, снимая шлем и пытаясь отдышаться. Пот лился с него градом, падая на брови, с них – на щеки и подбородок. Я встала со своего места и, поправив лямку рюкзака у себя на плече, двинулась к нему.

— Выглядишь... Потно.

Итан хихикнул, и в этом звуке было своеобразное мальчишеское очарование. — Не хочешь сходить со мной поесть мороженого? Я даже обещаю, что помоюсь.

— Раз обещаешь, — хитро тяну я и улыбаюсь. — Но подожди. Я должна спросить у Аарона, может, он тоже захочет пойти.

Итан краснеет и отводит взгляд. — Да, конечно. Брат. С нами. Прекрасно...

Он пытается скрыть смущение и разочарование, и только сейчас я понимаю, чего именно хотел Итан. Он хотел, чтобы мы были только вдвоём. Наедине. Господи, это что, свидание? Я вздыхаю полной грудью, стараясь не выглядеть слишком взбудораженной и счастливой от посетившей меня мысли. На самом деле, мне хотелось завизжать и станцевать победный танец. Он, конечно, не был бы таким брутальным и крутым, как у парней из хоккейной команды «Дикари Миннесоты», которая рвёт и мечет всех уже третий сезон подряд, точно нет. Этот танец был бы глупым и девичьим, и Итану его видеть точно не следует.

— Хотя, наверное, у него есть дела поважнее. Только я должна предупредить его.

— Конечно, Лисс. Я понимаю.

Он ни черта не понимал. И мне нравилось, что он не знает, какая у нас семья. Нравилось, что он рос совсем иначе, в других условиях, и родители у него другие. Единственным же человеком в моей семье, по-настоящему заинтересованным в моей безопасности, был Аарон. Мама с папой так сильно ссорились, что напрочь забыли о нашем существовании. А Итан был кусочком нормального мира в моей сумасшедшей вселенной, и я обожала это.

***

Наши дни

Я прохожу по трибунам, пытаясь протиснуться среди нескончаемого потока людей. Ещё один толчок, и я выроню эту чёртову картошку фри и колу, купленные в кафетерии, из своих рук. Тут такая давка, будто в спортивном центре внезапно начали раздавать бесплатную пиццу.

Вся ледовая арена ходила ходуном от людского гомона; играла какая-то торжественная музыка, круги света от прожекторов гуляли по льду, трибунам и потолку спортивного комплекса. Всё выглядело так торжественно, что я бы непременно прослезилась от гордости за парней, если бы не возненавидела всех и вся, кто пихается своими локтями, плечами и прочими частями тела в этой ужасной давке.

Когда я зашла на свой ряд, указанный в билете, уже видела покалеченных Майкла и Ника, сидящих через один стул друг от друга. Думаю, в первую очередь это было сделано из соображений безопасности. Добравшись до них, я плюхнулась на свое место, чуть не расплескав колу. Краем глаза я пыталась рассмотреть все синяки и другого рода повреждения на каждом из пострадавших. К слову сказать, им обоим досталось как надо, и из-за своей несдержанности и безответственности они могли накрыть медным тазом и сегодняшнее грандиозное открытие, и завтрашний товарищеский матч. Парни из команды злились на этих двоих, потому что пришлось поворачивать такие аферы, которые и в фильмах не покажут, но мы все понимали, что когда-то им нужно было расквасить друг другу физиономии.

Просто когда-то давно Майкл твёрдо решил, что не будет отступать от своей цели. А его целью была Николь. И все, что касается её, касается и Ника.

Я вздыхаю и вспоминаю вчерашние слова Логана. Он, должно быть, шутит. Всё то время, что мы проводили с ним наедине, я не замечала ничего, что могло бы выйти за рамки дружбы.

Неужели все это время я была настолько слепа? Логан был со мной рядом, когда весь мир летел в тартарары, он был едва ли не единственным человеком, кто принимал меня настолько жалкой и убитой горем, какой я была тогда. Благодарна ли я ему? Безусловно. И я люблю его, но после вчерашних его слов понимаю, что наша с ним любовь по отношению друг к другу совершенно разная.

К чертям все то, чего я не могу понять или просто не хочу. Я не хочу думать ни о том, что могу потерять друга; ни о том, что моя мама, возможно, берет последние наши деньги; ни о том, что, как бы я ни хотела, мне никогда не стать студенткой, никогда не работать на работе своей мечты; ни о том, что я, возможно, потеряла все в один миг, а вскоре потеряю и себя саму.

Я жмурюсь, потому что мне противно от себя самой прямо сейчас. Препогано разочаровываться в ком-то, но разочароваться в себе ещё отвратнее. Я вовсе не сильная, какой меня называл Итан. По правде говоря, я сдалась уже давно, даже не предпринимая никаких попыток борьбы. Всё, что я делаю последний год, это жалею себя и... В общем-то все.

— Ты в порядке?

Майкл кладёт целую руку на моё плечо, и я вздрагиваю. Мне нельзя задумываться ни о чем больше, чем на минуту. Мне вообще, по сути дела, думать нельзя, иначе все постоянно сводится к подобного рода размышлениям.

Проведя рукой по волосам, я смотрю на Майкла, сидящего справа от меня. Правая рука у него загипсована и зафиксирована с помощью специального жгута, перекинутого через шею. Насколько я помню, у кого-то из них ещё сломаны ребра, а у Ника бандаж на шее и огромный синяк на подбородке. Но они все равно сидят тут, всего через одно место друг от друга, несмотря на взаимную ненависть. Они не жалуются и понимают, что серьёзно подставили ребят, но, видит бог, если бы их допустили, они бы вышли на лёд и с вырванным позвоночником. Я уважаю этих парней и понимаю, почему они развязали драку, как и все остальные в команде, поэтому не держу на них зла. Но оба глядят на меня с некоторой опаской, и это смущает.

— Да, я в порядке, — я киваю несколько раз для пущей уверенности и отпиваю колы. — А вы как, ребята?

Майкл помахал мне целой рукой, мол, все в порядке; Ник беззвучно рассмеялся, но после болезненно сморщился. В то, что они в порядке, верилось с трудом. Но я не собираюсь вытягивать из них правду, потому что знаю, насколько это больно. Перевожу взгляд на лёд, и вижу, как наши парни один за другим предстают в свете софитов, а завершает их шествие Итан, капитан команды. Я вспоминаю, как несколько лет назад они представляли, что будут настоящими звездами, а теперь на открытие сезона, где они просто проведут открытую тренировку, собралась вся ледовая арена. Я горда за них, но зияющая дыра в моем сердце болезненно пульсирует, напоминая, что вместе с ними на этом льду должен быть Аарон.

Мне нужно перестать быть такой отвратительной и жалкой. Нужно перестать постоянно думать о том, чего никогда не исправишь и не вернёшь.

Итан поворачивается к сектору А, где сижу я, лицом, прижимает кулак в перчатке к груди, а после отсалютывает куда-то в сторону трибун. Девушки вокруг меня торжественно заверещали, но все, что я могла видеть перед собой, это нашивку капитана у него на форме. Огромная красная «К» на груди, которую раньше с гордостью носил Аарон. А ещё он давал подзатыльник Итану каждый раз, когда тот проворачивал такое позерство, пока я сгорала от смущения на трибунах. Но сейчас все не так.

Я отдаю картошку Нику, а Майклу – стакан с колой. Прижимаю ладонь к сердцу, будто поймала его послание и, удостоверившись, что Итан это увидел, вскакиваю со своего места так быстро, как только могу. Покидаю трибуны, сектор, выхожу в холл ледовой арены. Мне нужен воздух, отрезвляющий и холодный.

Я снова облажалась. Мне снова не хватило сил, чтобы принять то, что брата больше нет.