6.2
В конце концов, ты уже помечен, Накахара.
Тёплые капли обладали живительной силой. Они покрывали тело мафиози, принося некое облегчение, от которого рефлекторно закатывались глаза. Если дождь приносил несколько иные ощущения, то душ явно шёл на пользу. Единственное, о чём он жалел, пока вспенивал шампунь на своих рыжих локонах — это о том, что голову нельзя было промыть изнутри. И почему только производители врут о глубоком очищении?
Всё бы было хорошо, если бы не эти отвратительные рубцы на ногах, натёртые запястья и ярко-фиолетовое пятно на ключице, которое, к слову, болело невероятно сильно. Даже не дотрагиваясь до него, Накахаре становилось больно.
— Чёртов ублюдок, кто только научил тебя оставлять такое?
Ладно, это пройдёт. И руки пройдут. Рубцы на ногах тоже заживут. Чего уж умалчивать, его жопа тоже, рано или поздно, пройдёт. Что более важно: сейчас необходимо продумать план побега. Всё должно произойти внезапно и настолько чисто, насколько это возможно.
Да, он сможет. Самое главное — сейчас не подавать вида. Нужно вести себя естественно, словно ничего не произошло. Он будет хитрой лисой, которая в конечном счёте обманет глупого зайца.
Внезапно на спине он ощутил чьё-то касание. Дазай.
— Быстро убрал свою оглоблю от меня, иначе я развернусь и ударю твою нахальную рожу.
— Ну, Чуя, неужели тебе не скучно принимать душ в одиночку?
— Я. Сказал. Убрать. Руку.
Поскольку до Осаму доходило слишком долго, Накахара не стал церемониться и всё-таки ударил его. Десять звёзд из десяти, его рука чётко заехала по челюсти напарника.
— Ты прав, мои руки прекрасны. Но, знаешь, когда они воссоединяются с твоей мордой, это выглядит ещё прекрасней.
— Ты ударил не во всю силу. Жалко ударять того, кого любишь?
— Нет. В детстве научили, что инвалидов бить нельзя. В случае с тобой, инвалидов по разуму. А теперь вали отсюда и дай мне хоть пять минут побыть одному и просто, блять, помыться.
— Прежде, чем я уйду, разреши мне сделать кое-что.
— Разрешаю упиздовать отсюда поскорее.
Дазай уходит, и Чуя с облегчением вздыхает. Нет, он определённо точно обязан сбежать. И он сделает для этого всё.
Даже если будет трудно. Даже если ему придётся делать вид, что всё хорошо. Рано или поздно у него появится возможность сбежать. Попытаться точно стоит.
Но был бы Осаму самим собой, если бы перестал добиваться Накахару? Ответ очевиден. Нет. Именно поэтому он вновь заходит сзади, блокируя выход для Чуи. Страшно? Да. Колени рефлекторно задрожали. Да ещё и леденящий взгляд, который просто пронизывает насквозь.
— Ты слишком долго моешься, я уже соскучился.
— Соскучился? Ох, иди сюда, я с радостью вмажу тебе ещё раз.
Ловким движением руки Осаму удаётся впечатать Накахару в стену, удобно устраиваясь перед ним. Мало места, мало кислорода.
— Придурок, воду хоть выключи.
— Придурок? А ты, как я погляжу, соскучился по воспитательному процессу, — заметив в глазах рыжего испуг, он довольно улыбнулся и продолжил.
— Но я пришёл не за этим.
— Если ты пришёл сюда, не чтобы в очередной раз потешить своё эго, то зачем же?
— Хороший вопрос. Я просто всегда хотел поцеловать тебя в душе.
Какая честь, господин Осаму. А рыжий всегда мечтал утопить тебя.
— Что ты несёшь? Самому не кажется это бредовым?
— Вовсе нет. Ты не имеешь права упрекать меня в этом, потому что только от одного взгляда на твой минетный ротик, я загораюсь этим желанием.
— Какой-какой у меня ро…
Не дав возможности Накахаре закончить вопрос, Дазай грубо, резко и в какой-то степени нахально впивается в его губы, тут же пробивая своему языку дорогу в чужой рот. Что-что, а пользоваться обескураженностью других Осаму умел. В ответ на это Чуя недовольно хмыкнул, но вновь был прерван, поскольку теперь его нос зажали. Чуть позже до рыжего дойдёт, что это было необходимо для того, чтобы от нехватки кислорода он ослаб, но сейчас ему остаётся лишь возмущённо стучать кулачками по груди Дазая. Голова идёт кругом, а силы постепенно покидают его, из-за чего Накахара обречённо хнычет в поцелуй, который кажется ему отвратительной пыткой.
На несколько секунд Дазай отстраняется, но нос Чуи по прежнему в плену его пальцев. На лице рыжего написана мольба о прекращении, в то время как он судорожно глотает тёплый воздух.
— Я не прекращу до тех пор, пока ты не ответишь на поцелуй.
Наглость — его второе имя, что тут сказать. И вновь его губы настойчиво впиваются в чужие. Чуя думает о том, стоит ли ударить Дазая, ведь сейчас его колено находится в выгодном положении, но этот вариант быстро отпадает, поскольку вторая рука мучителя пробегается вниз по телу. Нет. Только не трогай… Чёрт. Всё всегда идёт не по плану.
Теперь две вещи сводили рыжего с ума: первая — отсутствие воздуха, вторая — рука Дазая, что уже по-хозяйски орудовала в области паха. Накахара осознаёт, что долго так не протянет, и поэтому отвечает на поцелуй, против собственной воли.
Обманут. Ещё бы. Дазай не прекратил своих действий, а наоборот вошёл в азарт. Стоит отдать должное — теперь Чуя мог свободно дышать носом. И на этом спасибо.
Нехотя, Накахара отмечает про себя, что ему не стоит сопротивляться, если он хочет войти в роль верного заложника, а затем внезапно удрать. Да, поэтому расслабься, Чуя, и получи удовольствие от процесса.
Теперь мы играем по моим правилам, ублюдок. Я побуду той игрушкой, о которой ты мечтал, чтобы потом послать тебя нахуй дважды.
Поддавшись волне возбуждения, Накахара устраивает свои руки на плечах Осаму и старается перенять инициативу в поцелуе на себя. Ага, сейчас. Но это веселит Дазая, и он вознаграждает Чую более быстрыми движениями руки, которая до этого плавно надрачивала член рыжего. Довольный стон — награда для ушей, а вскоре и тёплое излитие становится главным призом для того, кто мечтал об этом достаточно долгое время. Чуя глубоко и тяжело дышит, а Осаму утыкается в мокрую макушку.
Сигареты. Вот оно — расслабление для Накахары. Тем более, ему было необходимо хоть чем-то затуманить собственный разум. Счастливо потягивая едкий дым, он смотрел на стену дождя.
— Уверен, что не застудишься?
— Уверен. У меня стул с подогревом, — свободной рукой он постучал по колену Дазая.
— Ты же сказал, что тебе нравится, когда я так сижу, да?
—Да.
— Тогда молчи в тряпочку и радуйся.
Нужно делать вид, что всё в полном порядке, ведь именно так Дазай не сделает ему ничего плохого. Хочет восседания на коленях во время перекура — пожалуйста. Только вот… День только начинался, а значит, нужно было не накосячить, за что Чуя ручаться не мог. Что ж, поживём — увидим.
Продолжение следует...