Stockholm Syndrome

-Я одного понять не могу: это какой-то розыгрыш? Иначе я не могу объяснить этот затяжной провал.

Время близилось к пяти вечера, а очередной рабочий день так и не дал никаких результатов. Чуя был готов поклясться, что эта командировка явно была самой худшей. И это не беря в расчёт то, что произошло во внерабочее время. Психоз брал своё. Накахаре хотелось вновь расколотить какую-нибудь вазу в затхлом кабинете, но, увы, не было ни предмета, ни локации.

- Нас определённо водят за нос, - рассуждал он вслух, нервно вышагивая из стороны в сторону.

- Либо информатор совершенно забыл о своих обязанностях. Может быть, его взяли в заложники?

-Если бы это было так, нас бы давно оповестили. Вывод один: нет информации - нет информатора.

- Капитан очевидность, блять, - фыркнул Чуя.
- Ты такой спокойный. Бесишь. Мог бы хоть прикинуться, что тебе не всё равно, что нас четвертуют за плохую работу.

- Сегодня только вторник. У нас много времени, - он закурил и хмуро посмотрел на пасмурное небо, мысленно угрожая ему, чтобы то не обрушило стену дождя и не затушило сигарету.
- А ты так сильно волнуешься, это забавно.

Он не волновался, а бесился. Сама ситуация была слишком подозрительной. Обычно они с Дазаем расправлялись со всеми делами за пару-тройку дней, а после валяли дурака в какой-нибудь загородной забегаловке. Хорошие были времена, чего не скажешь о том, что происходит сейчас. - Это похоже на выдумку.

Чуя обречённо вздохнул и, облокотившись о стену, вскинул голову вверх. Внезапно его разобрал кашель. Осаму воспользовался моментом и съязвил:

- Последствия общения с Акутагавой-куном, они такие.

- Засчитаю тебе этот подъёб за оригинальность, но в последнее время я общаюсь только с тобой, если ты успел заметить.

- Знаю, и это льстит мне.

- Льстит то, что ты наградил меня туберкулёзом?

- Вообще-то...

- Если ты сейчас чем-то покроешь мою оригинальную язву, я достану бубен и призову дождь.

Дазай издал краткий смешок. Что ж, Накахара, засчитано. Со счётом 1:1 Чуя вновь закашлялся, про себя отмечая, что это может быть вызвано двумя причинами. Первая - он действительно докурился до разложения лёгких. Вторая - его атаковала обыкновенная простуда. Как бы сильно Накахаре не хотелось первого исхода, скорее всего, дело в том, что он действительно простыл. Что ж, с кем не бывает. Но в его случае это не особенно хорошо, ведь тогда ему придётся отложить план побега на более далёкий срок. Бегать по дождю? Всегда пожалуйста. Бегать с температурой? Нет уж, спасибо. Тем более, он прекрасно знал, что малейший вирус мог превратить его в настоящего овоща. Что тут говорить, Чуя никогда не отличался особенным здоровьем, да и физической формой в целом. Однако, если откосить на тяжелобольного человека, Дазай тут же метнётся в город за необходимыми лекарствами, это Накахара знал наперёд. Ведь стоит его предмету воздыхания щёлкнуть пальцами, тот сразу же сделает всё возможное во благо идеалу. Да, именно так он сможет выиграть время и удрать, не оставив и следа. Да, придётся пойти обходным путём. Да, вечером по лесной дороге. Но этот риск будет оправдан.

- А я говорил тебе, что ты простудишься, - Дазай затёр окурок ботинком и подошёл к Чуе, кладя руку на его лоб.
- И почему ты никогда меня не слушаешь?

- Я не обязан слушать тебя. Тем более, какой смысл мне слушать тебя, если мои слова ты просто игнорируешь.

- Вообще-то, я помню каждое сказанное тобой слово.

- Значит, трактуешь не так.

- Не злись, а то хуй ещё меньше станет, - усмехнулся Осаму и убрал руку. Он хотел немного разбавить обстановку и подбодрить напарника.

- Это должна была быть моя фраза.
К концу «рабочего» дня всё стало совсем плохо. Небо заволокло тяжёлыми тучами, и на мафиози обрушилась стена небесной воды. Что же касается Чуи, то ему было совсем плохо. Похоже, что температура явно повысилась, что не предвещало ничего хорошего. Горло болело просто ужасно, а голова стала слишком тяжёлой. Однако, в силу собственной вредности, Накахара собрал остатки сил и, гордо вскинув голову вверх, продолжил вышагивать по асфальтной дороге, которая напоминала ему о прошлой ночи. Он решительно игнорировал предложения помощи Дазая, аргументируя это тем, что он и без него прекрасно может дойти. Когда же он вновь остановился, борясь с очередным приступом кашля, Осаму решил взять ситуацию в свои руки. Ладно, не только ситуацию, но ещё и своего вредного напарника.

- Я же сказал, что дойду сам. Пусти, а то сейчас вмажу.

- Хватит строить из себя непобедимого, я знаю, что тебе херово.

- Когда мы придём домой, - он вновь закашлялся.
- Не забудь привязать меня к кровати, придурок. Только покрепче, а то я больше не хочу по дождю бегать босиком...

- Ты в бреду, Чуя. Так что заткнись и будь паинькой.

- Хуй тебе, - очередной приступ кашля. Накахара почувствовал, как его горло раздирает на части.

- Я согласен на двойное самоубийство с тобой. Давай сделаем прямо сейчас.

- Всё настолько плохо?

Чуя просто кивнул. Было слишком больно говорить. Тяжело вздохнув, Дазай ускорил шаг. Время лечить, пардон, чинить свою игрушку. Хотя перспектива игры в доктора ему тоже нравилась, но похоже, что Чуя больше хочет поиграть в трупа в морге и патологоанатома.

Он сидит напротив, когда Чуя тяжело разлепляет веки, которые, казалось, намазаны расплавленным свинцом. Пока тот спал и тихо бредил во сне что-то невнятное, Дазай успел сделать несколько заключений для себя. Что более важно - это был не первый раз, когда ему приходилось выхаживать своего напарника, доставая его с того света. Именно поэтому Чуя не противился его помощи в такой ситуации. Осаму прекрасно знал, что если Накахара болен, то у него не будет существовать никаких других дел, кроме надзора за ним. Это было именно той частью, которая пугала рыжего. Несомненно, ему была приятна забота, но он никогда бы не смог забыть этот странный взгляд Дазая, когда он открывает глаза. Непохожий ни на что, он буквально прожигал его. Возможно, это и была причина, по которой Чуя забывал о жаре и открывал глаза, а после чувствовал себя лучше. Однако самым пугающим в этом взгляде было скрытое осуждение. Так казалось Накахаре. На самом же деле, это не было осуждением, а скорее томное произношение внутреннего голоса лишь одной фразы «а я же говорил, что ты простынешь». Тем не менее, это не отменяло факта, что Чуя был готов провалиться под землю от этого взгляда. Неволей он подумал о том, что у Дазая давным-давно наблюдается несколько личностей. Просто было трудно заметить каждую из них.

- Только не говори мне, что я пролежал тут несколько дней, а ты снова сидел надо мной.

Говорить было больно. На голове Чуя ощутил что-то влажное - полотенце, смоченное водой, скорее всего. Так всегда делал Осаму, и этот раз не был исключением.

- Нет, прошёл всего час. Сегодня ты быстро пришёл в себя.

- Ты в курсе, что от твоего взгляда можно инфаркт схлопотать?

- Это твоё «спасибо за помощь, дорогой»?

- Никогда не называл тебя так, - и вновь кашель.
- Ладно, всё равно спасибо, что не выбросил мою тушу в лесу, а принёс сюда.

- Умудряешься язвить даже тогда, когда плохо себя чувствуешь.

Чуя осторожно приподнялся на локтях, про себя отмечая, что Дазай даже умудрился переодеть его в обычную футболку и домашние штаны. Какая честь, спасибо, что не в рубашку без пуговиц и без привязи. Хоть такое и произошло лишь однажды, свой отпечаток это успело оставить. Неволей Накахара подумал, что он никогда не сможет забыть этого. Ещё и эта боль в районе поясницы даёт о себе знать.

Продолжение следует..