Stockholm Syndrome

Внимание!
Данная глава может содержать в себе сцены насилия и нецензурные выражения.

***

-Правила, - Дазай говорит твёрдо и уверенно. Его речь чёткая, словно он много лет репетировал её.
- Я буду чинить тебя. Медленно, постепенно, иногда быстро и грубо. Но в конце концов ты сам войдёшь во вкус починки, и тогда моя игрушка снова станет моей.

Чуя качает головой, недовольно цокая языком:

- Ты сам себя слышишь? Починка? Хватит вуалировать глупыми метафорами свои желания. Просто, блять, скажи, что ты хочешь потрахаться, не будь идиотом.

-Нет-нет... Если бы я хотел просто потрахаться с тобой, то давно бы зажал тебя в какой-нибудь подворотне. Мне нужна немного другая вещь.

- Ох, правда? И что же?

- Ты такой невнимательный, Чуечка. Мне придётся наказывать тебя за то, что ты не слушаешь меня.

Нет, всё-таки этот ночной кошмар до сих пор не закончился. Ведь бывает такое, что видишь сон во сне, правда? Наивно зажмурив глаза, а затем разжав их, Чуя трясёт головой, стараясь отогнать последние нотки дремоты. Хотя, о чём он вообще? Глупости какие, это вовсе не сон.

Ноги практически прошли, но колено Дазая преднамеренно трёт ту самую точку, что, естественно, заставляет Накахару возбудиться. Стоять, а вот этого совершенно не нужно. Рыжий невольно закусывает губу и мысленно твердит себе о том, что так нельзя, но... Разве возможно пойти против собственного организма?

«Нет, Накахара, этот ублюдок просто испытывает тебя на прочность. Думай о чём-нибудь светлом... Блять, из светлого в голову лезет только сперма, какого хуя я извожу сам себя?»

Нет, невозможно. Как невозможно и то, что Осаму довольно ухмыляется и проводит по бедру напарника чем-то до дрожи холодным и гладким. Это вырывает Накахару из потока мыслей.

Пытаясь определить предмет, не устремляя взгляда на него, Чуя нервно сглатывает. Нет. Нет-нет-нет и ещё раз нет.

В воздухе раздаётся щелчок, больше напоминающий треск, и Накахара ощущает жгучую боль в области левого бедра. Тонкая ярко-красная полоска словно режет светлую кожу на две части. Подавляя в себе писк, мафиози прикусывает нижнюю губу.

- Подумать только, какая выдержка, - монотонно произносит Дазай, и Чуя думает, что это вовсе не его напарник, ведь настоящий Осаму никогда бы такого не сотворил.
- А ведь я хотел услышать твой голосок... Вдруг у тебя и там есть поломка.

- Поломка только у тебя в голове, придурок. Прекрати всё это и отвяжи мои руки.

- Придурок? Просто восхитительно, - ещё один шлепок плёткой, и Дазай наконец-то слышит лёгкий вскрик рыжего.
- Одно из условий: если ты будешь говорить что-нибудь не по теме нашей беседы, то я найду, чем занять твой ротик...

В силу характера, Чуя просто не может промолчать, и поэтому старается как можно чётче отчеканить каждое слово:

- А разве фактическая отметка того, что ты больной ублюдок, не входит в состав нашей темы?

За свой язык он жестоко поплатился. Теперь он был готов выть от боли, потому что на его бёдрах практически не осталось живого места. Чуя проклинает Дазая за его отвратительную ухмылку на лице, которая с каждым ударом становится всё шире. Осаму окидывает оценивающим взглядом Накахару и довольно протягивает:

- И всё-таки, тебя возбуждает боль.

Раскрасневшийся от самой ситуации и, чего греха таить, от действий Осаму, Чуя боится сказать хоть слово против. Но есть одно большое «но». Он не хочет продолжения банкета.

Ноги ужасно жжёт, а на глаза наворачиваются слёзы. Но он не собирается показывать свои эмоции Дазаю. Ещё чего? Он ведь только и ждёт этого. Поэтому Накахара будет терпеть до последнего.

Следует отметить, что частые удары по мягкой и нежной коже Чуи, в какой-то степени, принесли ему... Ощущение ног? Да, судороги прошли, и теперь Накахара может пошевелить ими. Осталось дождаться нужного момента, чтобы воспользоваться своими свободными конечностями по назначению.

- Так вот, воспитание... Ты такой невоспитанный, Чуечка. Я бы хотел, чтобы ты был вежлив со мной.

- А по-твоему очень вежливо привязывать друга к кровати? Я уже молчу про то, что ты меня...

Он воздержался от комментирования данной ситуации.

- Друга... Тц, отвратительное слово. Как и напарник. Я не хочу быть твоим другом.

Будь они помоложе, Чуя бы подумал, что этой фразой Дазай хотел перечеркнуть все их отношения. Но сейчас, лёжа в кровати и изнывая от боли, он понимал, что Осаму хочет большего, чем дружба. Нужно быть форменным идиотом, чтобы не понять этого.

- Дазай... Ты ведь понимаешь, что силой от меня ничего не добьёшься? Хоть убей меня сейчас, я не смогу вот так просто взять и вбить себе в голову, что мы с тобой...

Дазай закрывает рукой рот Накахары и умоляюще просит:

- Не говори так, - его голос с решительного вновь сменился на мягкий и жалостный.
- Ты просто хочешь, чтобы я умер в одиночестве. Но я не допущу этого, понятно? - интонация приобретает нотки волнения, а у Чуи подступает ком к горлу от страха.
- Ты думаешь, я так одержим идеей двойного суицида только потому, что глупый неудачник? Нет, вовсе не так. Я хочу... Жить и знать, что нужен одному человеку. Или умереть вовсе. Вот только, видишь, какая тут проблема, этот человек не хочет быть со мной. Это ты.

Короткая пауза, Осаму убирает руку от лица Чуи, и тот нервно набирает в лёгкие воздух через рот.

- Я ведь не сказал, что...

- Заткнись. Я не разрешал тебе говорить.

- Да мне поебать, что ты мне разрешал, а что нет. Дазай, я не понимаю, что с тобой происходит в последнее время. Когда я тебе говорил, что отказываюсь от тебя? Я всегда готов быть твоим...

- Другом? - Он нервно рассмеялся.
- Ты снова хочешь сказать это отвратительное слово. Чуя, ты такая, блять, сломанная игрушка. Настолько сломанная, что либо я доломаю тебя до конца, либо починю.

- Ты снова вдался в метафоры, - обречённо простонал Накахара.
- Давай, ты меня отвяжешь, и мы нормально обо всём поговорим?

- Нет. Я не смогу оставить тебя в таком положении, Чуечка, - его колено вновь упёрлось в промежность Накахары.
- Потому что ты слишком часто оставлял меня наедине с такой проблемой. Я так делать не буду. Я ведь не сломанный.

- Ты, блять, просто вызвал у меня эрекцию, в этом нет трагедии. Дазай, прекращай вести себя как малолетка и изображать психа.

- Изображать? - правая бровь Осаму иронично взмывает вверх. - Ты плохо знаешь меня. Ну да ладно, мне надоело разговаривать, давай уже перейдём к тому, что начали.

- Ч-что? - вновь заикается Чуя, потому что Дазай уже расстёгивает на нём рубашку и нахально проводит одним пальцем вниз от самого подбородка до резинки трусов.

- Я н-не... П-прекрати!

- Я хочу играть.

Ты не будешь моим другом. Отныне ты будешь моей личной шлюхой, Накахара.

Голова Чуи отказывается здраво мыслить в тот момент, когда Дазай касается пальцем головки его члена, что уже давным-давно пульсирует и ждёт внимания (почему обе головы не могут работать одновременно?). Трусы стянуты, а Осаму издевательски водит по внутренней части бедра рыжего чёртовой плетью, которую Накахара уже давно мечтает сломать.

Продолжение следует...