19.
— Только без лишнего шума, — глухо сказал Петя, когда мои пальцы уже легли на холодный металл дверной ручки.
— Не переживай.
— Я серьёзно, Кать. Если накосячишь разгребать обоим.
Я коротко усмехнулась, даже не оборачиваясь к нему.
— Да поняла я. Всё нормально будет.
Петя внимательно посмотрел на меня ещё несколько секунд, словно взвешивая, стоит ли вообще меня отпускать одну, но в итоге коротко кивнул.
— Ладно. Действуй.
Я выбралась из душного салона машины прямо в сырую прохладу вечера. Мягко прикрыв за собой дверь, я быстрым шагом направилась к кирпичной пристройке с задней стороны бара.
Там, около ржавых мусорных баков, действительно стояла Вера. Одна. Она лениво потягивала тонкую сигарету, кутаясь в свою дорогую кожанку, и явно кого-то ждала.
Увидев меня, она сначала удивленно нахмурилась, а потом демонстративно, со свистом закатила глаза.
— Господи. Только тебя мне сейчас не хватало, — процедила она, выдыхая дым в мою сторону.
— А мне тебя, — сухо отозвалась я, останавливаясь прямо напротив неё.
— Чего надо? — Вера смерила меня презрительным взглядом с ног до головы.
— Пришла поорать? Так у меня времени нет на твои истерики.
Я сделала еще один шаг, сокращая расстояние между нами до минимума.
— Объясни мне одну вещь.
— Какую ещё вещь, Кать? — она издевательски вскинула идеально выщипанную бровь.
— Тебе так сильно нравится всё моей матери рассказывать? Язык так чешется, что аж жить не можешь?
Вера прыснула, глядя на меня как на убогую, и снова затянулась.
— А тебе так нравится лезть туда, куда тебя не просят? Папочкина заступница нашлась.
— Не умничай, Вера. Сбавь обороты.
— А что? Неприятно правду слышать? — она сделала шаг вперед, решив, что может давить на меня, как обычно. — Твоя мать имеет право знать, с кем её дочь шляется по подворотням.
Я почувствовала, как внутри с новой силой закипает бешеная, черная злость. В ушах резко зашумело, стирая все петины предупреждения о «тишине».
— Из-за твоего длинного языка она теперь знает каждый мой шаг, — тихо, почти шепотом произнесла я.
— Нет, Катя. Из-за твоей тупости она знает каждый твой шаг, — Вера высокомерно ухмыльнулась, выпуская дым мне прямо в лицо. — Сама в дерьмо залезла, а теперь виноватых...
Я не дала ей договорить. Внутри просто щелкнуло. Я шагнула ещё ближе, почти вплотную.
— Ещё раз.
— Что «ещё раз»? — она всё ещё не понимала, с кем играет.
— Ещё раз что-нибудь ей расскажешь...
— И что? — Вера смело посмотрела прямо мне в глаза, кривя губы в ухмылке. — Что ты мне сделаешь, а?..
Я резко, не раздумывая ни секунды, выбросила руку вперед, мертвой хваткой вцепилась ей в волосы на затылке и с силой, всем весом дернула вниз и вперед, впечатывая её лицом прямо в шершавую, грязную кирпичную стену.
Раздался глухой стук. Вера сразу болезненно зашипела, хватаясь руками за воздух, сигарета вылетела из её пальцев, искрясь в темноте. Она попыталась дернуться назад, но я только сильнее сжала пальцы, вырывая пряди с корнем.
Её высокомерие испарилось за долю секунды именно это сучье выражение лица меня и бесило больше всего.
— Ты ахуела?! — взвизгнула она, изгибаясь от боли, из носа у неё уже потекла тонкая струйка крови.
Я наклонилась к самому её уху, тяжело и зло дыша.
— Еще одно слово, и ты уже ползать здесь будешь по асфальту, поняла меня? Зубы свои собирать устанешь.
Я отпустила её волосы, но тут же мертвой, железной хваткой перехватила её за предплечье, заламывая руку чуть назад.
— Пойдём.
— Отпусти меня, тварь! Мне больно! — Вера попыталась вырваться, но куда ей против меня на её шпильках.
— Не сегодня, — отрезала я, таща её за собой по темному переулку.
— Катя, ты совсем с ума сошла?! Тебя же уничтожат! Мать тебя живьем закопает!
— Помолчи лучше, если жить хочешь.
Через несколько минут я буквально вытащила упирающуюся, всхлипывающую Веру к парковке, прямиком к нашей машине.
Петя стоял возле капота. Он неторопливо курил, пуская кольца дыма в темное небо, но по его собранной фигуре было ясно, что он держал руку на пульсе.
Увидев нашу живописную процессию, меня со стеклянными глазами и растрепанную Веру с размазанной по лицу кровью, он понимающе усмехнулся.
— О, — только и выдавил он, выплевывая окурок.
Вера, завидев его, тут же попыталась найти защиту, жалобно запричитав:
— Скажи ей, что она больная! Она невменяемая! Сделай что-нибудь!
— Так, рот свой закрыла, — резко, ледяным тоном оборвал её Петя, даже не глядя в её сторону. Вера от его взгляда моментально осеклась и вжала голову в плечи.
Петя подошел к машине и с тяжелым стуком распахнул заднюю дверь.
— Ну что, поехали.
— Вы оба ненормальные... конченые бандиты, — едва слышно, сквозь зубы процедила Вера, трясясь то ли от страха, то ли от злости.
Я не стала слушать её нытье. Перехватив её поудобнее, я со всей силы толкнула её спиной в салон машины. Вера не удержалась на ногах и с глухим стуком позорно свалилась на кожаное сиденье.
Я с размаху захлопнула дверь, отрезая её от улицы.
Мы с Петей быстро обошли машину и сели на передние сиденья. Он привычным, отработанным движением повернул ключ в замке зажигания, и двигатель Бмв утробно зарычал.
Прежде чем включить передачу, Петя повернул голову, внимательно посмотрел на мое застывшее лицо и слегка, одобрительно кивнул.
— Молодец. Жестко.
Я почувствовала, как бешено колотившееся сердце начинает понемногу успокаиваться, и невольно, хищно улыбнулась углами губ.
— Я старалась.
— Вижу, — хмыкнул он, выжимая сцепление. — Погнали.
Машина рванула с места, шурша гравием, и уже через минуту неслась по темным, полупустым улицам ночного города в сторону пригородного особняка.
Вера сидела на заднем сиденье мрачнее грозовой тучи, тихо шмыгая носом и прижимая к лицу салфетку, которую ей швырнул Петя. Она больше не рисковала открывать рот.
А я отвернулась к боковому стеклу, разглядывая пролетающие мимо размытые огни фонарей, и думала только об одном. Если мать действительно причастна к пропаже отца, если она ведет свою игру, исчезновение Веры заставит её совершить ошибку. Этот риск стоил каждой пролитой капли крови.
До особняка мы доехали почти в полной, давящей тишине, нарушаемой только недовольным хриплым дыханием Веры с заднего сиденья.
Петя резко затормозил у парадного входа, заглушил двигатель и первым вышел из машины, громко хлопнув дверью. Обойдя капот, он по-хозяйски распахнул заднюю дверцу и сухо бросил внутрь:
— Пошли.
Вера даже не шевельнулась. Она сидела, вжавшись в кожаное сиденье, закоченевшая, со следами подсохшей крови под носом, и упрямо смотрела в одну точку перед собой.
— Мне повторить? — спокойно, но с такой отчетливой, опасной угрозой в голосе спросил Петя, что у меня самой по коже пробежали мурашки.
Вера медленно подняла на него взгляд. Впервые за весь этот бесконечный вечер в её глазах, всегда полных высокомерия, мелькнул настоящий, животный страх. Она поняла, что здесь ее капризы и фамилия матери не значат ровным счетом ничего. Закусив губу, она молча, неловко выбралась из машины на холодный асфальт двора.
Во дворе уже перекуривали несколько парней из петиной бригады. Увидев нашу живописную компанию, они понимающе переглянулись, перекинулись парой быстрых взглядов, но лишних вопросов задавать не стали, дисциплина у Пети была железная.
Петя коротко кивнул одному из них, рослому парню в спортивной куртке:
— Телефон у неё забери.
— Эй! — тут же вспыхнула Вера, делая шаг назад и прижимая к себе дорогую сумочку. — Вы вообще охренели?! Это грабеж! Вы не имеете права!
— Телефон, — так же ровно, не повышая голоса, повторил Петя, глядя на нее в упор ледяными глазами.
— Да пошли вы все нахер... — прошипела она, но парень из охраны просто молча шагнул к ней и протянул огромную, мозолистую ладонь.
Несколько секунд Вера упрямо, со злостью смотрела на него, тяжело дыша через нос, но потом, осознав всю бесполезность сопротивления, судорожно расстегнула змейку, достала новенькую трубку и с силой швырнула ее парню прямо в грудь.
— Довольны, ублюдки?
— Теперь да, — хмыкнул Петя. — Заводи её.
Мы зашли внутрь дома. Особняк встретил нас привычной, зловещей тишиной и запахом дорогого дерева. Петя кивком головы распорядился, чтобы Веру увели в дальнюю гостевую комнату на втором этаже, где на окнах стояли крепкие кованые решетки.
— Только попробуйте меня здесь удерживать! — выкрикнула она, оборачиваясь на лестнице, её голос сорвался на визг. — Моя тетка вас в порошок сотрет!
— Попробуем, — спокойно и даже с какой-то ленивой усмешкой ответил Петя.
Тяжелая дверь на втором этаже захлопнулась, щелкнул замок.
И наступило ожидание. Самое мерзкое, изматывающее ожидание из всех возможных, когда нервы натягиваются, как гитарные струны, готовые лопнуть от малейшего шороха.
Я была абсолютно уверена, что мать обнаружит пропажу и позвонит через десять минут. Потом, измеряя шагами комнату, думала ну, через двадцать. Потом максимум через полчаса, когда поймет, что Вера не вернулась со встречи.
Но аппарат на столе молчал. Прошел час. За ним второй, бесконечно долгий и удушливый. За высокими окнами особняка окончательно, наглухо стемнело, город погрузился в глухую ночную мглу.
Я сидела в кабинете возле приоткрытого окна, чувствуя, как спину пробирает ночной сквозняк, и курила уже неизвестно какую по счёту сигарету. Пальцы мелко дрожали, пепел падал мимо стеклянной плошки.
Внизу во дворе тускло горели фонари, выхватывая из темноты силуэты парней, охранявших периметр. Где-то далеко, на окраине поселка, тоскливо и надрывно лаяла собака.
Телефон по-прежнему не издавал ни звука. Меня это начинало не просто злить внутри росла глухая, черная паника.
Дверь тихо, без скрипа открылась. В кабинет вошел Петя, неся две кружки крепкого чая. Он сразу заметил гору окурков в переполненной пепельнице и хмуро качнул головой.
— Не звонила?
— Нет, — выдохнула я вместе с горьким дымом. — Тишина. Полная.
Петя подошел к окну, поставил кружки на подоконник и посмотрел на темный двор.
— Подожди. Не дергайся.
— Сколько ждать, Петь?! — я подскочила с кресла, теряя остатки самообладания. — Сколько?! Час, два, до утра? А если ей плевать? Если я ошиблась, и она даже не заметит, что ее племянница испарилась?
Петя медленно повернулся ко мне и уверенно покачал головой:
— Не плевать. Исключено.
— Откуда ты можешь знать, что у нее в голове?!
— Потому что если бы ей было плевать на эту девку, Вера бы сейчас не крутилась в её структурах и не знала столько, сколько знает. Твоя мать прагматик, Кать. Она не держит рядом бесполезных людей. Жди.
Я ничего не ответила, лишь с силой прижала пальцы к вискам. Внутри разрасталось липкое, тошнотворное чувство провала. А вдруг всё это зря? Вдруг мать сейчас сидит в своем роскошном пентхаусе, пьет дорогой коньяк и ей глубоко до лампочки, где шляется ее взрослая родственница?
Вдруг мы просто своими руками подписали себе приговор, не получив ни одной зацепки по отцу?
В дверь кабинета резко, коротко постучали.
— Заходи! — на ходу бросил Петя, мгновенно подобравшись.
В кабинет заглянул Апрель, у которого был трофейный телефон. Выглядел он растерянным и напряженным.
— Петь. Тут такое дело...
— Чего? Говори быстрее, — прикрикнул на него Петя.
Парень замялся на пороге, переводя взгляд с меня на босса.
— Там это... Телефон Веры. Он разрывается уже минут пять.
Я резко, всем корпусом повернула голову в его сторону, сердце подскочило к самому горлу.
— Кто звонит? Номер определился?
— Один и тот же номер уже раз десять подряд набрал. Скрытый, но... — Парень не договорил.
Петя сразу выпрямился, его лицо превратилось в каменную маску.
— Покажи.
Парень протянул трубку. Я буквально выхватила её из его рук, едва не выронив.
У меня внутри всё оборвалось и с грохотом рухнуло вниз. План сработал. Эта сука всё-таки занервничала. Мать искала её.
Я несколько секунд просто тупо смотрела на мигающий экран, не в силах пошевелить пальцем. Телефон на мгновение затих, а затем снова бешено завибрировал в моей руке.
Петя подошел сзади, его тяжелая ладонь легла мне на плечо, слегка сжав его. Он внимательно, не отрывая взгляда, наблюдал за моей реакцией.
— Бери, Кать. Время пришло.
Поднесла трубку к уху.
Секунда. Другая. Третья. В трубке стояла абсолютная, звенящая тишина. Ни шороха, ни дыхания, словно на том конце провода никого не было. А потом, разрезая этот вакуум, раздался голос матери.
Спокойный. Слишком спокойный. Леденящий душу, без единой эмоции.
— Где Вера?
У меня по спине пробежал настоящий, осязаемый холодок, от которого волоски на брызгах встали дыбом. В её голосе не было ни капли удивления. Ни встревоженных вопросов, ни банального «что случилось», ни криков.
Она уже всё знала. Она с самой первой секунды знала, кто именно забрал её племянницу. И знала, зачем.
Я медленно, чувствуя, как немеет шея, подняла взгляд на Петю. Он смотрел на меня и по моей побелевшей физиономии тоже всё понял без слов.
— Где Вера? — спокойно, без тени сомнения повторила мать. Её голос в динамике звучал так чисто и ровно, будто она заказывала столик в ресторане, а не говорила о похищенной племяннице.
Я крепче, до хруста в пальцах сжала пластиковый корпус телефона. Свежая ссадина на костяшках, оставшаяся после встречи с лицом Веры, неприятно ныла.
— Где отец? — выплюнула я в трубку, не собираясь играть по её правилам.
— Отпусти её, Катя. Не делай глупостей, из которых потом не выберешься.
— Скажи, где отец, и тогда я подумаю.
Несколько секунд в трубке стояла мертвая, глухая тишина. Было слышно только, как на том конце провода едва заметно чиркнула дорогая зажигалка.
Мать затягивалась сигаретой, просчитывая ходы. Потом она тяжело, устало выдохнула.
— Ладно.
Я сразу напряглась, чувствуя подвох. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.
— Что значит "ладно"? Что ты задумала?
— Встретимся через час в «Метелице», — отчеканила она своим холодным, приказным тоном.
Я резко переглянулась с Петей. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, и ловил каждое слово, сурово нахмурив брови.
— Зачем? — спросила я, судорожно соображая. — Причем тут Метелица?
— Я буду там с твоим отцом.
У меня внутри всё оборвалось и с грохотом полетело вниз. Сердце пропустило удар, а в ушах зазвенело так сильно, что голос матери на мгновение стал далеким.
— С отцом?.. — переспросила я, едва узнавая собственный охрипший голос.
— Да.
— Он жив?! Что с ним?!
— Приезжай и сама увидишь, — безжалостно отрезала она, не собираясь облегчать мне душу.
Я сильнее сжала телефон, чувствуя, как ладонь стала липкой от пота.
— А Вера?
— Привезёшь её с собой. Целую и невредимую.
— И всё? Просто обмен?
— И всё.
Я первой сбросила вызов, чтобы она не услышала моего прерывистого, панического дыхания. Несколько секунд я просто стояла посреди кабинета, тупо глядя на погасший экран. Руки ходили ходуном.
Петя внимательно, сканирующим взглядом наблюдал за мной. Он сделал шаг вперед, заглядывая мне в лицо.
— Ну? Чего эта сука хочет?
— Она согласилась, — тихо, сорванным голосом произнесла я.
— На что?
— В «Метелице» встретиться. Просит привезти Веру.
— И? Что взамен?
— Сказала, что отец будет там. Вместе с ней.
На лице Пети сразу исчезла даже намека на былую усмешку. Его физиономия превратилась в каменную маску, глаза превратились в две ледяные щелки.
— Вот так просто? После всего её пафоса в кабинете?
— Да.
— Не нравится мне это, Кать. Дичью какой-то пахнет. Слишком легко легла под условия. Ох, не нравится...
— Мне тоже, — я подняла на него полные отчаяния и решимости глаза. — Но если отец правда там... Если у нас есть хоть один шанс забрать его оттуда живым?
Петя пару секунд молчал, желваки на его челюсти бешено ходили. Потом он зло сплюнул на пол.
— Значит, поедем. Готовься к худшему.
Я коротко, твердо кивнула.
Мы быстро вышли из кабинета и направились по темному коридору на второй этаж, к запертой гостевой комнате. Петя на ходу достал из кармана тяжелую связку ключей, скрежетнув металлом по замку.
Когда дверь распахнулась, перед нами предстала жалкая картина. Вера сидела на краю огромной кровати, вжав голову в плечи. Её хваленая спесь окончательно испарилась. На лице красовался свежий, наливавшийся фиолетовым синяк, результат её близкого знакомства с кирпичной стеной у бара.
Из разбитой губы всё еще сочилась сукровица, которую она размазывала по щеке рукавом дорогого, теперь уже испачканного в грязи пальто. Под глазами потекла тушь, превращая её в безумную куклу. Очевидно, парни Пети приглядывали за ней жестко: на запястьях Верочки виднелись отчетливые красные следы от слишком крепкой хватки, когда её заставляли сидеть смирно и не дергаться.
Она мелко дрожала всем телом.
Увидев нас, она сразу вскочила, испуганно отшатнувшись к изголовью кровати и выставив перед собой трясущиеся ладони.
— Ну что ещё?! — истерично прикрикнула она, шмыгая окровавленным носом. — Что вы еще со мной сделаете, психопаты?! Отпустите меня!
— Собирайся, — коротко и сухо бросила я, глядя на неё без капли жалости. Туда ей и дорога.
Вера недоверчиво посмотрела сначала на меня, потом на мрачного Петю, который подпирал косяк двери, поигрывая ключами.
— Куда?.. Вы меня убивать повезете? — в её голосе засквозил неподдельный, дикий ужас. Она сжалась, ожидая нового удара.
— Домой тебя повезем, дура, — хмуро ответил Петя. — К твоей драгоценной тетушке. Двигай шевелюрами, времени мало.
— Серьёзно?.. — Вера не верила своим ушам, на секунду замерев.
— Очень. Встала и пошла перед нами. Руки за спину, — прикрикнула я, хватая её за локоть и грубо дергая на себя.
Вера болезненно пискнула, но подчинилась.Через несколько минут мы уже спускались по массивной лестнице вниз, на первый этаж и дальше во двор.
Там, в сырой ночной прохладе, возле двух заведенных машин уже вовсю курили ребята Пети.
Плотные, крепкие парни в кожаных куртках и спортивных костюмах, готовые к любому замесу. Увидев Веру с разбитым лицом, они лишь цинично ухмыльнулись, туша сигареты о подошвы.
Петя остановился возле них, его голос прозвучал как металл:
— Пацаны, глуши курево. Собираемся. Все в машины.
К нему тут же подошел Апрель, поправляя под мышкой куртку, из-под которой отчетливо угадывался силуэт рукоятки ТТ.
— Куда едем, шеф? Кого крушить?
— В «Метелицу», — коротко бросил Петя.
Несколько человек сразу переглянулись, напрягаясь. Этот ресторан славился своей дурной репутацией, и просто так туда такие делегации не ездили.
— Что-то серьёзное? Засада? — тихо спросил Апрель, прищуриваясь.
— Возможно, — Петя не стал скрывать очевидного. — Мать Кати назначила стрелку. Обещала вернуть её отца. Но чует мое сердце, там будет массовка.
Он открыл переднюю дверь своей Бмв и жестко посмотрел на остальных парней:
— Поедете плотно за нами, бампер в бампер. Без моей команды из машин не высовываться, никакой самодеятельности. Если внутри или на парковке что-то пойдёт не так действуем быстро, жестко, валим всех, кто встанет на пути. Катю и меня прикрываете в первую очередь. Вопросы есть?
— Поняли, Петь. Сделаем в лучшем виде,
— Апрель коротко кивнул и махнул остальным рукой. Парни резво попрыгали по салонам, захлопывая двери.
Я без лишних слов села на переднее сиденье Бмв. Веру, которая продолжала тихо всхлипывать и размазывать грязь по лицу, парни бесцеремонно затолкали назад, зажав её между двумя крепкими бойцами, чтобы даже не думала дергаться или орать в окно.
Через минуту наша колонна из трех машин с ревом сорвалась с места, вылетая из массивных ворот особняка и растворяясь в ночи.
Фонари бешено, рвано мелькали за боковыми окнами, расчерчивая салон желтыми полосами света. В машине никто почти не разговаривал, висела тяжелая, предгрозовая тишина, нарушаемая только надрывным гулом мотора и тихим сопением Веры сзади.
Петя уверенно крутил руль, его взгляд был прикован к пустой ночной трассе.
Я смотрела на пролетающий мимо ночной город, на редкие неоновые вывески, и в груди всё сжималось от дикого, первобытного волнения. Напряжение достигло своего пика. Через несколько минут всё решится. Через несколько минут я либо действительно увижу своего отца живым...
Либо лицом к лицу столкнусь с той страшной, кровавой правдой, которую от меня так долго и тщательно скрывали.
____
Тт: Nezhina
Тгк: Слезы нежины
____