01.
1999г.
Прошло уже четыре года с того дня, и я всё ещё помню его. Помню каждый момент, как будто это случилось вчера. Этот день стал для меня одновременно самым счастливым и самым ужасным. Петю посадили, и я больше не видела его...
Не могла прийти, не могла спать, лежать, отдыхать, ничего не могла. Жить без него оказалось невозможным.
Единственное, что хоть немного отвлекало, это работа. Я нашла нового менеджера, ездила на туры, пела в Москве, выступала в других городах. Работала, работала и работала, чтобы хоть на время заглушить воспоминания о том дне, чтобы не думать о нём, о том, что потеряла, о том, с кем была и что с нами случилось.
Самое страшное что слова моей матери сбылись. Она говорила:
«Он сядет, а ты останешься одна. Вот тебе и вся любовь».
Тогда я не верила, забивала, злилась на неё. Но всё оказалось так. Тётя Флора и моя мать подружились. Флора забрала банду Пети, мама стала её правой рукой. Они превратились в тех, кого раньше презирали. И до сих пор я испытываю к ним ненависть за то, что они сделали.
Единственный, кто остался настоящим рядом, это мой отец. Он работал, но никогда не оставлял меня одну. Писал письма, приезжал. Даже подарил мне дом, потому что квартиру Пети просто забрали. Я забрала всё своё: вещи, деньги, всё, что было моим, и уехала, чтобы меня не нашли. Им нужна была я, и всё что осталось у Пети, но я не позволила это сделать.
Я не знала, когда Петя выйдет. Не была на суде, не хотела слушать сроки, которые ему дали. Не хотела никого видеть. Но теперь я хочу действовать. Я хочу помочь Пете, вернуть справедливость, поставить мать на место.
Я вернулась в свой дом из Москвы именно для этого. Сначала узнала у Юры, где сидит Петя. Встретилась с ним в Питере, он рассказал мне всё, и я поняла: у Пети есть люди, которые могут освободить его досрочно. Я даже не подозревала, что у него остались верные люди, а не только предатели. Авдей, Казак, Ряба — все предали нас, ушли к нашим матерям.
И вот я сижу здесь, с мыслями о нём, о том, что ещё можно исправить. Я знала одно: теперь я больше не позволю никому разрушить то, что мы строили. Я хотела вернуть всё, что нам принадлежало, и сделать так, чтобы Петя снова оказался со мной.
Я достала из сумки маленький листок.
«Лев Эйнштейн», было аккуратно написано, и номер телефона. Сердце колотилось. Я набрала номер и, когда услышала гудки, чуть сжала телефон в ладони.
— Ало? — тихий, ровный, вежливый голос прозвучал.
— Лёва? — начала я, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрожал. — Это Катя Карасёва. Юра дал мне ваш номер. Мне нужна помощь... с Петей.
— Катя, здравствуйте, — он говорил медленно, чётко. — Я понимаю, что ситуация серьёзная. Расскажите, что вы знаете.
— Я... я ничего почти не знаю, — выдохнула я. — Я не знаю, в какой тюрьме он сидит, какой срок... Я просто хочу быть уверена, что когда его освободят досрочно, я буду знать и смогу быть рядом.
— Понимаю, — сказал он спокойно. — Ваша тревога естественна. Всё будет организовано аккуратно. Но вы должны доверять плану и моим действиям.
— Да, — сказала я, сжимая телефон. — Только, пожалуйста, скажите мне, когда... если он выйдет досрочно.
— Конечно, — голос стал мягче, но всё ещё рассудителен. — Как только появится возможность, я свяжусь с вами. Действовать мы будем строго по обстоятельствам. Вы должны быть готовы ко всему, что может случиться.
— Я готова, — сказала я твёрдо. — Любые условия.
— Отлично, — он сделал небольшую паузу. — Ваша задача оставаться на связи и не вмешиваться до момента, пока я дам сигнал. Всё остальное, моя забота.
Я вздохнула, чувствуя, как маленькая надежда разгорается внутри.
— Спасибо вам огромное, Лёва. Серьёзно.
— Не стоит благодарности, — спокойно сказал он. — Действовать будем профессионально и осторожно. Всё зависит от точности и выдержки.
Я повесила трубку и осталась сидеть, держа телефон, думая, что наконец-то есть шанс что-то изменить, хотя впереди было неизвестность и ожидание.
Я собираюсь к отцу, потому что понимаю, что дальше тянуть уже нельзя, подхожу к шкафу и беру чёрную майку, брюки и пальто, надеваю их, поправляю волосы и смотрю на себя в зеркало чуть дольше обычного, отмечая, что взгляд стал другим,жёстче и спокойнее.
За окном пасмурно, небо тяжёлое, серое, и в комнате от этого темнее, чем обычно.
Беру сумку, проверяю телефон, ключи и деньги, закрываю её и иду к двери, выхожу, закрываю дом и проверяю замок, на улице прохладно и сыро, ветер тянет по двору и цепляется за пальто.
Я иду к машине, открываю дверь, сажусь внутрь и закрываю её, в салоне сразу тише, чем снаружи, я на секунду опускаю взгляд на руль, в голове появляется Петя и тот день, но я не даю себе застрять в этом, завожу машину и выезжаю со двора, дорога мокрая после дождя, колёса тихо шуршат по асфальту, и я еду спокойно, не отвлекаясь, думая только о том, что сейчас мне нужно к отцу.
Я еду по городу, замечаю, что стрелка бензина уже почти на нуле.
— Да блин, только недавно же заправлялась, — психанула я и резко повернула на ближайшую заправку.
Подъехав к нужной колонке, я выхожу из машины.
— Здравствуйте, 95, пожалуйста, — говорю работнику и протягиваю деньги.
Он кивает, начинает заправлять машину, и я уже собираюсь сесть обратно, как слышу звук подъезжающего двигателя. Черный «Крузак» останавливается возле колонки. Дверь открывается, и из машины выходят Авдей и Костик.
— Какие люди, — усмехается Авдей, коварная улыбка растягивает лицо.
— Катюша, мы по тебе так скучали, — добавляет Костик.
— А я по вам нет, — холодно отвечаю я, сжимая руки в кулаки.
Они приближаются, улыбки на лице, будто играют в какую-то глупую шутку.
Я смотрю на них, кулаки сжаты, глаза горят. Они думают, что я боюсь, но они ошибаются.
Авдей делает шаг вперед, чтобы загородить мне путь. Я мгновенно ударяю его кулаком в пах. Авдей вскрикивает, корчится, матерясь.
— Да блять! Ты, сука!
Он пытается схватить меня, но я сразу же левой в челюсть, он падает на землю, зубы скрипят, глаза бешено блестят от злости.
Костик, видя это, бросается со стороны. Я встречаю его ударом сначала в грудь, он отлетает назад, хрипит, матерится.
Поворачиваюсь, бью Авдея ногой в живот, он выгибается, пытается застонать, проклиная меня.
Я отскакиваю, быстро открываю дверь машины, сажусь, мотор ревет, и я рву с заправки. Они оба лежат на земле, яростно матерясь, корчась от боли и поражения.
Колёса шуршат по мокрому асфальту, сердце бьется бешено, адреналин гудит в венах.
Я подъезжаю к работе отца и сразу замечаю его. Он стоит у входа, курит, чуть в стороне от двери. Как только я торможу, он поворачивает голову и узнаёт машину, а потом и меня.
— О, красавица, — говорит он с улыбкой, немного удивлённо, будто не ожидал меня увидеть.
Я выхожу из машины, закрываю дверь и иду к нему. Он бросает сигарету, наступает на неё и раскрывает руки. Я подхожу ближе и обнимаю его. Крепко. Он обнимает в ответ, так же крепко, будто понимает без слов, как мне это нужно.
Я утыкаюсь лицом ему в плечо, и на секунду всё становится проще. Спокойнее. Он проводит рукой по моей спине, как раньше, и от этого внутри что-то отпускает.
— Ну всё, всё... — тихо говорит он. — Я понял, соскучилась.
Я отстраняюсь, но не сразу, смотрю на него.
— Пап...
— Пойдём, — кивает он, — или тут скажешь?
— Тут.
Он смотрит внимательнее, уже без улыбки.
— Что случилось?
Я делаю вдох и начинаю говорить. Рассказываю всё: про Петю, про то, что хочу его вытащить, про маму, про то, кем она стала, про Флору. Говорю, что уже связалась с Лёвой Эйнштейном, что он пообещал позвонить, когда появится шанс вытащить Петю досрочно.
Отец слушает молча, не перебивает, только иногда кивает, будто собирает всё в голове.
— И это ещё не всё, — добавляю я. — Я сегодня Авдея и Костика встретила. На заправке.
Он сразу напрягается.
— Где?
— На выезде из города. Подкатили, начали свои разговоры... как обычно. Думали, что я стоять буду.
— И?
— Не стала. Врезала первая.
Он смотрит на меня пару секунд, потом усмехается, но уже по-другому.
— Правильно сделала.
— Они бы не остановились, — говорю я спокойно. — Я это поняла сразу.
Он кивает, становится серьёзнее.
— Слушай меня внимательно, Кать. Это уже не те игры, что раньше. Если ты в это лезешь, лезь до конца. Назад дороги не будет.
— Я и не собираюсь назад, — отвечаю я.
Он смотрит на меня долго, будто проверяет.
— Вижу, — говорит наконец. — Совсем другая стала.
— Пришлось.
Он выдыхает, проводит рукой по лицу.
— Ладно. Значит так. Я с тобой. Но ты без меня никуда не лезешь, поняла? Ни к каким людям Пети, ни к этим... — он коротко кивает в сторону, — без меня ни шагу.
Я чуть киваю.
— Хорошо.
Мы стоим с папой у его работы, разговор уже чуть стих, я вроде всё сказала, что хотела. Он смотрит на меня, собирается что-то добавить, как вдруг у меня звонит телефон.
Я машинально достаю его из кармана,
— Подожди, — говорю я папе и сразу отвечаю. — Ало?
— Екатерина, добрый день, — спокойно звучит голос. — Это Лёва Эйнштейн.
У меня внутри всё сжимается.
— Да, я вас слушаю, — говорю я.
— У меня для вас есть информация. Пётр выходит. Досрочно. Уже завтра.
Я резко выдыхаю.
— Екатерина, я вам сейчас скажу адрес, записывайте.
— Сейчас, секунду, — быстро говорю я.
Достаю из сумки листок, кладу его на капот машины, нахожу ручку. Руки немного дрожат.
— Всё, готова.
— Большая Нижегородская, 67, — чётко говорит он.
Я быстро записываю.
— Записала?
— Да, записала.
— Завтра к четырём часам дня, — добавляет он.
Я сжимаю ручку сильнее.
— Поняла.
— До связи.
— Спасибо вам...
Я сбрасываю.
Стою, смотрю на этот листок. На адрес.
— Пап... — тихо говорю я.
Он сразу смотрит на меня.
— Что?
— Он выходит... — говорю я, и голос уже дрожит. — Завтра.
— Кто?
— Петя, — почти шёпотом, но срываюсь. — Завтра его выпускают.
Он несколько секунд молчит, потом выдыхает.
— Ничего себе...
Я начинаю смеяться и плакать одновременно.
— Я его увижу... пап, я его реально увижу...
Он подходит ближе, кладёт руку мне на плечо.
— Тихо, Кать, — говорит он. — Тихо.
— Я три года его не видела... — говорю я, вытирая слёзы.
Он кивает, смотрит серьёзно.
— Адрес есть?
— Есть, — говорю я и показываю листок.
— Время?
— К четырём.
Он кивает.
— Значит так, — говорит он. — Сегодня ты едешь домой, никуда не сворачиваешь. Я тебя провожу.
— Пап, не надо...
— Надо, — перебивает он спокойно. — И без споров.
Я вздыхаю, но киваю.
— Ладно.
Он чуть мягче смотрит.
— А завтра поедешь сама. Но аккуратно. Поняла?
— Поняла, — говорю я.
Он открывает дверь своей машины.
— Поехали.
Я ещё раз смотрю на листок с адресом, аккуратно складываю его и убираю в сумку.
Я завожу машину, слышу привычный гул двигателя. Ночью город другой, тихий, пустой. За мной едут огни, отец держит дистанцию, как он и обещал. Я вижу его фары, ровные.
Трасса тянется впереди темной лентой, асфальт блестит под уличными фонарями. Далеко за городом уже почти ничего нет, только редкие огоньки, как будто кто-то рассыпал крупинки золота по черной воде ночи.
Справа пробегает ряд светящихся вывесок, тусклые окна домов, отражения фар на мокром асфальте. Навстречу машины едут с мягким шумом шин, кто-то включил музыку, приглушённые басы сквозь стекло.
Я держу руль ровно, трасса тихая, фонари тускло мерцают, встречные машины проносятся мимо. Отец всё ещё позади, огни его фар спокойные.
Я переключаюсь, проезжаю повороты, замечаю редкие деревья и отражения на асфальте.
Через несколько минут вижу знакомые контуры дома, огни в окнах. Паркуюсь у ворот, глушу двигатель, беру сумку.
Дом стоит спокойно, будто ждёт меня.
Я выхожу из машины, а папа уже стоит рядом, держит сигарету и смотрит на меня.
— Ну что, красавица, добралась? — говорит он, с лёгкой усмешкой.
Я подхожу и обнимаю его, чувствую, как тепло его плеч и рук словно возвращает меня домой.
Он сжимает меня в ответ, слегка трясет плечами.
— Береги себя, ладно? — спрашивает он, словно проверяя, что я в порядке.
— Обещаю, — отвечаю я, отпуская его.
Он кивает, садится в машину, заводит мотор.
— Ну всё, поехал, — говорит, махая рукой.
— Пока, пап, — кричу я ему вслед, чуть улыбаюсь.
Машина медленно уезжает, оставляя меня стоять у своего дома. Я прислушиваюсь к звукам ночной улицы, тусклым огням фонарей, редким проезжающим машинам
Я снимаю пальто и бросаю его на спинку стула, за мной тянется холодный воздух квартиры. Сбрасываю обувь, черные брюки, майку, оставляю только тонкую майку, чувствую, как напряжение медленно спадает. Достаю из холодильника контейнер с едой, ставлю в микроволновку, слышу гудение, запах горячего начинается заполнять кухню. Разогрев, сажусь за стол, быстро ем, не замечая вкуса, мысли где-то далеко.
Сажусь на диван, включаю телевизор. Экран освещает темную комнату. Новостной выпуск, крупный заголовок — «Петербург».
— О, Петербург, там всегда что-то интересное, — говорю вслух сама себе, пытаясь улыбнуться, но голос трясется.
«Жестокое убийство на канале Грибоедова. Сегодня утром в своей квартире была обнаружена убитой Александра Лебедь, предприниматель. Из квартиры похищена крупная сумма денег, привезённая для коммерческой деятельности. Обнаружил убитую её молодой человек. По его словам, в момент преступления он вышел в магазин за сигаретами. Как говорится, с любимыми не расставайтесь, даже выходя за сигаретами.
Ксения Вежева, криминальные новости Санкт-Петербурга».
Саша... Дыхание останавливается.
Вот такая получилась 1 глава, надеюсь вам понравилось свое мнение можете нарисовать в комментариях, не забываем про звезды💗
Тт: Nezhina
Тгк: слезы нежины