10 часть
Мы с Анаром приехали к Ренату и Лике — и я сразу почувствовала, как будто вернулась домой. Воздух здесь был другим, звуки, запахи... Я была рада снова оказаться в Грузии, пусть даже ненадолго.
Ренат с энтузиазмом взялся за роль экскурсовода. Он показывал нам квартиру — просторную, с большими окнами, откуда открывался потрясающий вид на город. Всё было стильно, аккуратно, с каким-то особенным уютом.
— Вот тут зона отдыха, — Ренат махнул рукой в сторону дивана у панорамного окна. — Тут Лика любит читать. А вон там кухня — она у нас сердце дома.
Лика, идущая рядом, улыбнулась и слегка толкнула его локтем:
— Ты будто риелтор, Рен. Рассказываешь, как по заученному тексту.
— Да ну тебя, — он рассмеялся. — Просто хочу, чтобы Катя увидела всё.
Он повёл нас дальше, открыл одну из дверей — и я замерла на пороге. Комната была светлой, почти пустой, но в ней уже чувствовалось какое-то особенное тепло. Я сразу поняла, что это детская.
— Рен, вы... — начала я, и в голосе невольно прозвучало удивление пополам с радостью.
Но он тут же перебил меня, слегка покраснев и почесав затылок:
— Ещё нет. Просто решил сразу сделать. Ну, знаешь... на будущее. И только в нейтральных цветах, чтобы потом не переделывать.
Я рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Ты такой Рен, — я подошла ближе и обняла его. — Всегда на шаг впереди.
— Ну да, — он слегка смутился, но всё равно улыбался. — Просто хочется, чтобы всё было готово. Когда придёт время.
Лика подошла к нам, положила руку Ренату на плечо и посмотрела на меня с тёплой, чуть заговорщической улыбкой:
— Он начал планировать эту комнату ещё до того, как мы квартиру нашли. Я еле уговорила его не покупать кроватку сразу.
Мы все рассмеялись. Анар, который до этого молча осматривал комнату, сказал:
— Выглядит здорово. Пространство хорошее, света много.
— Ага, — кивнул Ренат. — Я тут ещё думал, может, сделать зону для игр вот тут, у окна...
Я слушала его, смотрела на эту почти пустую комнату, и вдруг поняла, как сильно я рада за них. За то, что они строят планы, мечтают, готовятся к будущему — и делают это вместе.
— Рен, — сказала я, когда он на секунду замолчал, — ты будешь отличным отцом.
Его лицо на секунду стало серьёзным, потом он кивнул, будто принимая этот комплимент как вызов.
— Постараюсь, — тихо ответил он.
Лика чуть сжала его плечо, и я увидела в её глазах ту самую любовь и уверенность, которую так часто замечала в их отношениях.
— Ладно, хватит о будущем, — Ренат хлопнул в ладоши, снова становясь тем самым весёлым братом, которого я знала. — Пойдёмте на кухню. Лика приготовила что-то невероятное, а я умираю с голоду.
— И не говори, — подхватила я. — Я тоже готова съесть слона.
На кухне нас ждал накрытый стол — ароматные блюда, которые сразу пробуждали аппетит. Лика, сияя, начала раскладывать еду по тарелкам.
— Я тут попробовала новый рецепт хинкали, — сказала она. — Надеюсь, вам понравится.
— Если это приготовила Лика, то понравится обязательно, — уверенно заявил Анар, и мы снова рассмеялись.
За столом разговоры лились рекой. Ренат рассказывал про свои новые проекты, Лика — про то, как она осваивает местную кухню, а мы с Анаром делились новостями из Москвы. Время летело незаметно, и с каждой минутой я всё сильнее чувствовала, как хорошо, когда рядом те, кого любишь.
Позже, когда Ренат и Анар вышли на балкон покурить и обсудить что-то своё, я осталась с Ликой на кухне — помогать убирать со стола.
— Знаешь, — тихо сказала я, — я так рада за вас. За то, как вы смотрите друг на друга. И за эту комнату... Это так трогательно.
Лика слегка покраснела, но улыбнулась:
— Спасибо, Катя. Мы... мы правда счастливы. И очень рады, что вы приехали. Для Рената это много значит.
— Для меня тоже, — я обняла её. — Теперь у меня есть ещё одна сестра.
Она рассмеялась и обняла меня в ответ.
Когда мы вышли на балкон, Ренат уже размахивал руками, доказывая Анару что-то про автомобили, а тот спокойно кивал, изредка вставляя свои аргументы.
— О чём спор? — спросила я, подходя ближе.
— Да так, — Ренат ухмыльнулся. — Анар утверждает, что в Москве дороги лучше.
— А ещё, — добавил Анар, — что там больше возможностей для стриминга.
— Возможности везде есть, — парировал Ренат. — Главное — желание.
Мы снова рассмеялись, и я поняла, что этот вечер, эта поездка — именно то, чего мне не хватало. Тепло, смех, родные люди рядом... И ощущение, что впереди ещё много таких моментов.
Я достала айкос и, вставив стик, стала курить. Вдохнула дым, пытаясь расслабиться после сытного ужина, но не успела даже выдохнуть, как Ренат выдал:
— Слушай, шма, ты чё-то поправилась. Ты случаем не беременна?
Я резко подавилась дымом и закашлялась, грудь закололо от внезапного спазма. Анар тут же постучал меня по спине, а я, покраснев от кашля и от возмущения, уставилась на брата:
— Ренат, я не поправилась, — проговорила я, чуть отдышавшись и бросив на брата укоризненный взгляд. — Это просто со стороны так кажется. Это вообще-то матка так выпирает...
Анар резко отвернулся, пытаясь сдержать смех, а Ренат на секунду замер с куском пирога во рту, потом медленно опустил вилку и уставился на меня:
— Чего-о-о?
Лика, которая как раз наливала чай, едва не пролила его на стол и тут же прикрыла рот рукой, но глаза её смеялись.
— Рен, ты иногда так торопишься с выводами, что даже не даёшь человеку договорить, — сказала она, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.
Я вздохнула, чувствуя, как щёки заливаются краской:
— Я имела в виду, что у меня... ну, знаешь, цикл скоро. И бывает отёк. Поэтому и кажется, что поправилась.
Ренат моргнул, потом громко расхохотался, откинувшись на спинку стула:
— Ох, сестрёнка... Ты меня до инфаркта доведёшь! Я уже успел мысленно внуков посчитать!
Анар наконец не выдержал и тоже рассмеялся, а потом обнял меня за плечи:
— Рен, ты как всегда на высоте. Из любого пустяка делаешь драму.
— Да ну вас, — я шутливо толкнула Анара локтем, но и сама не удержалась от улыбки. — Я просто хотела сказать, что с весом у меня всё в порядке. А ты сразу про беременность.
— Ну, знаешь, — Ренат вытер выступившие от смеха слёзы, — когда ты столько времени проводишь с Ликой, которая планирует детские комнаты, голова сама начинает думать в этом направлении.
Лика покраснела и махнула на него полотенцем:
— Ренат! Мы же договорились не афишировать эти наши... задумки.
— Какие задумки? — я тут же навострила уши. — Что ещё за секреты?
— Никаких секретов, — поспешно сказал Ренат, но Лика уже закатила глаза и покачала головой:
— Он записался на курсы для будущих отцов.
На секунду в комнате повисла тишина, а потом мы с Анаром одновременно расхохотались.
— Курсы? — сквозь смех выдавила я. — Рен, ты серьёзно?
— А что такого? — он попытался сохранить серьёзный вид, но уголки губ предательски ползли вверх. — Надо же быть готовым ко всему. Вдруг внезапно... ну, вы понимаете.
— Внезапно не бывает, — Лика, наконец, тоже рассмеялась. — Но да, он действительно ходит. И каждый вечер рассказывает мне, что нового узнал.
— И чему уже научился? — Анар с интересом посмотрел на Рената.
— Пока пеленать манекен, — буркнул тот, но в глазах у него светилась гордость. — И ещё там рассказывали про дыхание... в общем, много всего.
Я смотрела на брата, на его слегка смущённое, но счастливое лицо, и вдруг почувствовала, как в груди разливается тепло.
— Ты будешь самым крутым папой на свете, — сказала я и, не удержавшись, встала и обняла его.
— Только сначала пусть научится не пугать свою младшую сестру глупыми вопросами, — добавил Анар, и мы снова рассмеялись.
Лика поставила на стол тарелку с ещё тёплым пирогом:
— Ладно, хватит про курсы. Давайте лучше пробуйте. И без шуток про вес, Ренат. Иначе останешься без добавки.
— Есть, мэм! — Ренат шутливо отдал честь, взял кусок пирога и с довольным видом откусил. — М-м-м, как всегда божественно.
Мы снова принялись за еду, и комната наполнилась привычным шумом — звоном посуды, смехом, весёлыми перебранками. Я смотрела на эту картину — на брата, который с аппетитом ест пирог и что-то оживлённо рассказывает Анару, на Лику, которая с тёплой улыбкой наблюдает за нами, — и понимала, что, несмотря на все эти неловкие моменты и глупые вопросы, нет ничего лучше, чем быть рядом с теми, кого любишь.
Я пошла помогать Лике относить посуду. Она аккуратно складывала тарелки в раковину, а я ставила рядом чашки. В комнате за столом парни продолжали что-то бурно обсуждать — судя по обрывкам фраз, спорили про какую-то новую игру, — и мы с Ликой на секунду оказались в относительной тишине.
— Ты точно уверена, что не беременна? — тихо спросила она, бросив короткий взгляд в сторону стола, чтобы убедиться, что нас не услышат.
Я кивнула, достала телефон и открыла приложение с календарём. Показала ей экран — там были аккуратно отмечены нужные даты, яркие стикеры и понятные обозначения.
— Вот, смотри. Всё чётко. Никаких сюрпризов, — я слегка улыбнулась, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Рен просто... ну, ты его знаешь. Увидел что-то краем глаза — и сразу выводы на три шага вперёд.
Лика внимательно посмотрела на экран, потом кивнула с облегчением:
— Да, знаю. Он такой. Всегда сначала говорит, потом думает. Но... — она чуть понизила голос, — он ведь не со зла. Просто переживает за тебя. Ты для него всё ещё маленькая сестрёнка, которую надо опекать.
— Знаю, — я вздохнула, но в душе стало тепло. — Иногда эта опека душит, но я понимаю, откуда она.
Лика выключила воду, вытерла руки полотенцем и вдруг обняла меня — коротко, но очень тепло.
— Если что — ты всегда можешь со мной поговорить, ладно? Хоть про это, хоть про что угодно. Я понимаю, как это бывает... непросто, когда вокруг столько внимания.
У меня на секунду перехватило дыхание от этой простой, искренней поддержки. Я обняла её в ответ.
— Спасибо, Лик. Для меня это правда много значит.
Мы вернулись к столу, и Ренат тут же ткнул пальцем в сторону пирога:
— Девчонки, вы там не съели тайком последний кусок? Я за ним слежу!
— Следи-следи, — рассмеялась я, садясь на своё место. — Пока следил, Анар уже половину съел.
Анар поднял руки, будто сдаваясь:
— Признаю вину. Пирог был слишком хорош, чтобы устоять.
Ранатан закатил глаза, но не смог сдержать улыбки:
— Вы все сговорились, да? Сначала Лика готовит что-то божественное, потом вы это съедаете, а мне остаются крошки. Несправедливо!
— Жизнь вообще несправедлива, братец, — я подмигнула ему. — Привыкай.
Все снова рассмеялись, и атмосфера снова стала лёгкой и беззаботной. Я посмотрела на Лику — она слегка кивнула мне, будто говоря «всё хорошо», — и почувствовала, как внутри окончательно улеглось то лёгкое напряжение, которое возникло из-за неловкого вопроса.
Остаток вечера прошёл в весёлой суете: мы ещё долго сидели за столом, рассказывали истории, подшучивали друг над другом, а потом Анар предложил сыграть в настольную игру, которую привёз с собой. Ренат, конечно же, тут же заявил, что он чемпион по любым играм, но уже через десять минут оказался в самом проигрышном положении, чем вызвал новый взрыв смеха.
Когда ближе к ночи мы наконец разошлись по комнатам, я ещё долго лежала без сна, слушая, как за стеной тихо переговариваются Ренат и Лика. В голове крутились слова Лики: «Ты всегда можешь со мной поговорить». И я вдруг поняла, что теперь у меня есть не только брат, за которым я всегда могла спрятаться, но и сестра — та, с кем можно поделиться тем, о чём порой даже с братом не поговоришь.
Мы с Ликой вышли на веранду — тёплый вечерний воздух был пропитан ароматом цветущих кустов, где-то вдалеке слышались приглушённые звуки города. Я облокотилась на перила и посмотрела на Лику — в свете тусклого фонаря её лицо казалось особенно задумчивым.
— Кать, а ты вообще планируешь детей? — тихо спросила она, опустив взгляд на свои руки.
Я на секунду задумалась, подбирая слова.
— Конечно, я хочу детей, — наконец сказала я. — Но это ведь зависит не только от меня. Да и потом... нужна собственная квартира, стабильность. И, знаешь... без брака. Ты ведь знаешь наши грузинские традиции. Если ребёнок рождён вне брака...
Лика кивнула, словно понимая всё без слов.
— Да, я понимаю, — её голос звучал мягко, почти шёпотом. — У нас до сих пор считают, что если ребёнок рождён вне брака — это грех. Но главное, что у него будут такие тёти и дяди... А особенно папа. Такой, который будет любить и защищать.
Я почувствовала, как к горлу подступил комок. В её словах было столько тепла и искренней веры в лучшее, что на душе вдруг стало спокойнее.
— Ты права, — я улыбнулась, хоть в глазах и стояли слёзы. — Главное — любовь. Остальное приложится.
Мы помолчали, слушая ночной город. Я уже собиралась сказать что-то ещё, как вдруг за нашими спинами послышался шорох. Мы резко обернулись — на пороге веранды стояли Ренат и Анар. Оба с кружками в руках, слегка сонные, но с явным интересом в глазах.
— Вы что, подслушивали? — я приподняла бровь, стараясь скрыть смущение.
Анар тут же поднял руки в жесте капитуляции:
— Мы просто пошли за водой. И случайно услышали...
— Случайно, конечно, — Ренат фыркнул, но в его голосе не было злости. — Я же говорил, сестрёнка, что рано или поздно этот разговор случится.
Лика слегка покраснела, но потом рассмеялась:
— Ну вот, теперь вы в курсе наших женских бесед.
— А я рад, — Ренат подошёл ближе и положил руку мне на плечо. — Потому что хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. И чтобы всё было... правильно. По нашим традициям.
Анар, стоявший чуть позади, сделал шаг вперёд и взял меня за руку. Его взгляд был спокойным, уверенным.
— Всё будет хорошо, — сказал он так, будто это было не предположение, а твёрдое обещание. — Мы со всем разберёмся. Вместе.
Я сжала его ладонь, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Вместе, — повторила я.
Ренат, заметив это, усмехнулся:
— Ладно, голубки. Только не забывайте, что у вас есть ещё и старший брат, который всегда готов дать совет. Даже если его не просят.
Все рассмеялись, и неловкость, которая на секунду повисла в воздухе, тут же растаяла. Лика подошла к Ренату и тихо сказала что-то ему на ухо — он кивнул и обнял её.
— Пойдёмте внутрь, — предложила я. — А то прохладно становится. И... спасибо, что услышали. Наверное, так даже лучше. Теперь не нужно ничего объяснять отдельно.
— Точно, — Анар крепче сжал мою руку. — Никаких секретов.
Мы вернулись в дом, и вскоре там снова зазвучали голоса, смех, звон посуды — будто и не было этого серьёзного разговора. Но я знала, что теперь всё как-то иначе. Будто мы все вместе сделали шаг к чему-то большему, к будущему, которое ещё только предстояло построить.
Как только Ренат и Лика зашли в комнату, Ренат закрыл дверь и тут же начал говорить — чуть тише, чтобы не разбудить остальных, но с явным волнением в голосе:
— Лик, ты слышала? Катя ведь правда хочет детей... Но она всё время думает о том, как бы всё «по правилам» сделать. И о квартире, и о браке... А я ведь вижу, как они с Анаром друг к другу относятся. Это же не просто так.
Лика села на край кровати, сняла заколку, и её волосы волной упали на плечи. Она внимательно посмотрела на Рената:
— Вижу, что тебя это зацепило.
— Конечно зацепило! — он прошёлся по комнате, потом остановился у окна, глядя в темноту. — Она же моя сестра. Я за неё всю жизнь отвечаю. И если они с Анаром... если это всерьёз, то...
— То что? — мягко подсказала Лика, когда он запнулся.
Ренат повернулся к ней, сжал кулаки, потом резко выдохнул и опустил руки.
— То пусть уж лучше сделают это по-человечески. Без этих «потом разберёмся», «поживём и посмотрим». Я хочу, чтобы Катя была защищена. Чтобы у неё было всё как надо. По нашим традициям. Свадьба, дом, семья...
Лика встала, подошла к нему, положила ладони ему на плечи:
— Рен, ты не можешь за них всё решить. Ты можешь только поддержать. И поверь, Анар — парень серьёзный. Я это вижу. Он не станет играть с Катей.
— Надеюсь, — буркнул Ренат, но плечи его чуть расслабились под её руками. — Просто... я помню, как она маленькой была. Как за мной хвостиком ходила. А теперь — взрослая, свои планы строит. И я... я не успеваю. Не успеваю привыкнуть, что она уже не та малышка.
Лика улыбнулась, чуть приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щёку:
— Ты всегда будешь её старшим братом. Тем, кто защитит. Но иногда защита — это не контроль, а доверие. Доверие к её выбору. К её чувствам.
Он помолчал, потом кивнул, будто соглашаясь с чем-то внутри себя.
— Да... наверное, ты права. Но если он её обидит... — Ренат сжал кулаки снова, но уже не так напряжённо.
— Если он её обидит, — Лика рассмеялась, — то с ним разберёмся вместе. Но пока я вижу только то, что он её любит. И она его.
Ренат вздохнул, обнял её и уткнулся носом в её волосы:
— Спасибо, Лик. Ты как всегда вовремя ставишь меня на место.
— Я просто люблю вас обоих, — она обняла его в ответ. — И Катю тоже. И хочу, чтобы вы все были счастливы. Без лишних драм.
Они постояли так ещё немного, потом Ренат отстранился, провёл ладонью по её лицу:
— Знаешь, я иногда думаю... как мне повезло, что ты есть. Что ты понимаешь меня, понимаешь Катю...
— Потому что я тоже сестра, — Лика подмигнула. — У меня две младшие. Я знаю, как это — переживать за них до седых волос.
Они оба рассмеялись, и напряжение, которое висело в воздухе, окончательно растаяло.
— Ладно, — Ренат потянулся, зевнул. — Пойдём спать. Завтра ещё день. И... Лик?
— Мм?
— Давай поможем им? Ну... не напрямую. Просто создадим условия. Чтобы они поняли, что мы их поддерживаем. Что мы — одна семья.
— Хорошая идея, — она снова улыбнулась. — Я за.
Они легли, выключили свет, и вскоре в комнате стало тихо. Только изредка слышалось, как за стеной, в соседней комнате, Катя что-то тихо говорит Анару — обрывки фраз, смех, шёпот. И Ренат, уже почти засыпая, подумал: «Пусть будет так. Пусть они будут счастливы. А я... я буду рядом
Утро выдалось тихим — солнце только-только пробивалось сквозь шторы, в доме царила редкая для нашей шумной компании тишина. Пока Лика и Анар ещё спали, ко мне подошёл Ренат. Он выглядел серьёзным, даже чуть напряжённым, и, понизив голос, спросил:
— Почему ты сейчас боишься забеременеть? Только честно.
Я вздохнула, опустив взгляд на чашку с горячим чаем, которую держала в руках. Пар поднимался вверх, слегка затуманивая очертания комнаты, будто и сам мир на секунду стал нечётким, размытым — как мои мысли в этот момент.
— Потому что я вижу, что Анар ещё не нагулялся, Рен, — наконец сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — И сейчас дети не в тему. Он только-только остепенился для отношений. Но для свадьбы и детей он не готов, Рен. А я... я готова хоть сейчас рожать.
Ренат помолчал, глядя на меня так, будто пытался увидеть что-то глубже, чем просто слова. Потом подошёл ближе, положил руку мне на плечо — тяжёлый, но родной жест, который я знала с детства.
— Ты понимаешь, что если он тебя любит, то рано или поздно дойдёт до этого? — тихо сказал он. — Просто, может, ему нужно чуть больше времени, чем тебе.
— Понимаю, — я кивнула, чувствуя, как в горле снова встаёт комок. — Но ждать страшно. Вдруг он решит, что ему и так хорошо? Что семья, дети — это слишком... слишком ответственно?
Ренат усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки — только горьковатое понимание.
— Знаешь, я тоже боялся. Боялся, что не справлюсь. Что не буду достаточно хорош для семьи. Для Лики. Но потом понял одну вещь: никто не бывает готов на сто процентов. Просто в какой-то момент понимаешь, что без этого человека уже не можешь. И всё остальное... ну, с остальным разберёшься по ходу дела.
Я подняла на него глаза — в них, наверное, было слишком много вопросов, слишком много сомнений.
— А если он так и не поймёт? Если для него это останется просто... отношениями?
Брат вздохнул, отпустил моё плечо и прошёлся по комнате, словно подбирая слова.
— Тогда это будет его потеря, Катя. Потому что ты... ты достойна всего. И семьи, и любви, и счастья. Но не беги вперёд паровоза. Поговори с ним. Честно. Без намёков, без ожиданий. Просто скажи, чего хочешь. Если он твой человек — он услышит.
В этот момент из соседней комнаты послышалось шуршание, а затем — сонный голос Анара:
— Катя? Ты где?
Я невольно улыбнулась — этот голос, такой родной и тёплый, всегда прогонял тревоги, будто солнце разгоняет утренний туман.
— Здесь, — ответила я чуть громче. — На кухне.
Через минуту в проёме показался Анар — взлохмаченный, в одной футболке, с сонными, но счастливыми глазами. Он сразу направился ко мне, обнял со спины, уткнулся носом в волосы.
— Привет, — пробормотал он, ещё не до конца проснувшись. — Я проснулся, а тебя нет...
— Не теряйся так быстро, — я рассмеялась, накрыв его руки своими.
Ренат, наблюдая за этой сценой, чуть заметно улыбнулся. Потом, бросив на меня короткий, ободряющий взгляд, сказал:
— Ладно, пойду разбужу Лику. А вы тут... не скучайте.
Он вышел, оставив нас вдвоём. Анар, наконец окончательно проснувшись, приподнял мой подбородок, заглядывая в глаза:
— Всё хорошо? Ты какая-то задумчивая.
Я на секунду заколебалась — может, сейчас? Может, сказать ему прямо сейчас, что я хочу, о чём мечтаю? Но вместо этого лишь улыбнулась и поцеловала его в щёку:
— Всё отлично. Просто... думала о будущем.
— О нашем будущем? — он улыбнулся в ответ, и в этой улыбке было столько тепла, что на секунду мне показалось — может, Рен прав? Может, всё и правда сложится?
— Да, — я прижалась к нему, закрывая глаза. — О нашем.
Анар крепче обнял меня, и на какое-то время все тревоги отступили. Остался только этот момент — тихое утро, его дыхание рядом и робкая надежда, что однажды наши мечты совпадут
Я решила отложить этот разговор до лучших времён. Мы прилетели домой, и Анар уехал к себе. Я зашла в квартиру — и тишина тут же накрыла меня, будто одеялом. Сняла обувь, прошла вглубь комнаты, опустилась на диван и уставилась в окно. За стеклом кипела жизнь: люди спешили по своим делам, дети смеялись, кто-то громко разговаривал по телефону... А у меня внутри было тихо и тревожно.
Я стала думать, как начать этот разговор. Фраза «Анар, я хочу семью» казалась такой простой на бумаге — но стоило представить, как я произношу её вслух, как горло тут же перехватывало. Я боялась его реакции, боялась, что он будет не готов. Что в его глазах мелькнёт растерянность, а потом — неловкость. Ведь я люблю его. Но если он не готов — то и держать его нет смысла. Не хочу превращать любовь в цепь, которая его сковывает.
В голове проносились воспоминания: как мы познакомились, как он впервые взял меня за руку, как смеялся, когда я чуть не разбила его машину на виртуальной трассе... Всё это было так искренне, так легко. И сейчас мне казалось, что любое серьёзное слово может разрушить этот хрупкий баланс.
Я взяла телефон, открыла наш чат — там были смешные стикеры, видео с котиками, наши фото со свадьбы Рената. Пролистала чуть выше — и наткнулась на сообщение, которое он прислал мне после первого нашего свидания: «Я ещё никогда не чувствовал себя так спокойно рядом с кем-то». Тогда я просто ответила смайликом, а сейчас перечитывала эти слова снова и снова, будто искала в них подсказку.
«Может, он уже думает об этом?» — мелькнула мысль. Но следом пришла другая: «А если нет? Если для него это пока просто хорошие отношения, а не шаг к чему-то большему?»
Я встала, прошлась по комнате, остановилась у зеркала. Отметила, что под глазами чуть заметные тени — последствия перелёта и бессонной ночи раздумий. «Ну вот, — подумала с горькой усмешкой, — выглядишь как человек, который боится будущего».
Телефон завибрировал — пришло сообщение от Анара: «Дома уже? Я вот только добрался. Очень соскучился. Когда увидимся?»
Сердце ёкнуло. Я улыбнулась, и на секунду тревога отступила. Напечатала: «Я тоже соскучилась. Давай завтра? У меня есть кое-что, о чём хочу с тобой поговорить». Нажала «отправить» — и тут же пожалела. Слишком прямо. Слишком серьёзно.
Через минуту пришёл ответ: «Хорошо. Только не говори так загадочно, а то я уже волнуюсь :)».
Я рассмеялась, но смех получился нервным. «Прости, — написала я. — Просто... это важно. Но ничего страшного, честно».
«До завтра, Катя. Всё будет хорошо», — ответил он. И в этих словах было столько уверенности, что мне на секунду стало легче. Может, и правда всё будет хорошо? Может, я зря нагнетаю?
Я отложила телефон, подошла к окну. Солнце уже садилось, окрашивая небо в розовые и золотые тона. «Завтра», — сказала я себе. Завтра я скажу ему всё. Скажу, что хочу семью, что мечтаю о будущем с ним. Скажу — и буду слушать. Буду слушать не только слова, но и то, что скрывается за ними. И приму любой ответ. Потому что любовь — это не только счастье и смех. Это ещё и смелость быть честной. Даже если страшно.
Я весь день ждала этого разговора — крутилась как на иголках, то и дело проверяла время, придумывала фразы, отбрасывала их, начинала заново. Казалось, каждая минута тянулась бесконечно. Но вот момент настал.
Мы встретились в нашем любимом кафе — том самом, где было наше первое свидание. Анар улыбался, взял меня за руку, а я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. Потом всё-таки собралась с духом и начала говорить — про свои сомнения, про то, что хочу семью, что мечтаю о будущем с ним. Говорила сбивчиво, то и дело запинаясь, но старалась донести главное — что для меня это серьёзно.
Анар слушал внимательно, не перебивал. Когда я закончила, он долго молчал, глядя куда-то мимо меня, в окно. Потом вздохнул, посмотрел мне в глаза и сказал:
— Катя, я пока не готов к этому. Для меня сейчас важнее стримы, развитие, новые проекты... Я ещё не чувствую, что готов взять на себя такую ответственность.
Он обнял меня — крепко, по-родному, будто пытался этим объятием сгладить боль от своих слов. А потом, не говоря больше ни слова, встал и ушёл.
Я осталась сидеть за столиком, будто окаменев. Даже не обратила внимания, что он ушёл, — просто смотрела перед собой, и в голове была звенящая пустота. В какой-то момент до меня дошло, что я сижу одна, что Анар уже далеко, а у меня внутри — смесь обиды, разочарования и острой, щемящей тоски.
Не выдержав, я достала телефон и позвонила Сэму и Равшану — в слезах, сбиваясь, проговорила:
— Он ушёл...
— Кто ушёл? Что случилось? — тут же отозвался Сэм, встревоженный.
— Анар... Мы говорили... Я сказала, что хочу семью... А он сказал, что не готов... И ушёл, — я пыталась говорить спокойно, но голос дрожал, а слёзы лились по щекам, и я даже не пыталась их вытирать.
— Эй, тише, — голос Сэма стал мягче. — Мы сейчас приедем, ладно? Не сиди там одна.
— Да, мы рядом, — подхватил Равшан. — Скажи, где ты, и мы будем через двадцать минут.
Я назвала адрес, вытерла слёзы и огляделась. Вокруг люди пили кофе, смеялись, болтали — обычная жизнь, которая шла своим чередом, будто ничего и не случилось. А у меня будто вырвали что-то важное, и теперь внутри была только пустота.
Вскоре Сэм и Равшан действительно появились — Сэм сразу сел рядом, обнял меня за плечи, а Равшан поставил передо мной стакан воды.
— Рассказывай всё по порядку, — сказал Сэм, глядя на меня с той самой заботой, с которой относился ко всем нам.
И я рассказала — про свои надежды, про этот тяжёлый разговор, про то, как Анар сказал, что для него сейчас важнее стримы. Говорила и снова плакала, а они слушали, не перебивая, не осуждая.
— Знаешь, — наконец сказал Равшан, — это, конечно, больно. Но, может, это не конец? Может, он просто испугался? Такое бывает.
— Может, и испугался, — шмыгнула я носом. — Но он сказал это так... окончательно. Будто для него это вообще не вариант.
Сэм чуть наклонился ко мне:
— А ты уверена, что он до конца понял, что ты имела в виду? Может, вы просто не услышали друг друга? Ты же знаешь, как он бывает — весь в своих проектах, в стримах, в планах. Может, ему нужно время, чтобы осознать, что семья — это тоже часть его будущего?
Я задумалась. В словах Сэма был смысл — Анар и правда мог воспринять мои слова как ультиматум, как требование «сейчас или никогда». А ведь я просто хотела, чтобы он знал, чего я хочу.
— Но он ушёл, — тихо сказала я. — Просто встал и ушёл.
— И что? — Равшан пожал плечами. — Это не значит, что всё кончено. Люди ссорятся, расходятся, потом возвращаются. Главное — не закрываться. Если любишь — дай ему время. И себе тоже.
Я посмотрела на них — на этих двоих, которые всегда были рядом, которые знали все наши с Анаром истории, все наши взлёты и падения. И почувствовала, как внутри, сквозь боль и обиду, начинает проступать что-то ещё — не надежда, нет, пока ещё не она. Скорее, понимание, что я не одна. Что бы ни случилось дальше, у меня есть люди, которые поддержат.
— Спасибо, — прошептала я, вытирая слёзы. — Я... я не знаю, что бы делала без вас.
— Ну вот, уже лучше, — Сэм улыбнулся. — А теперь давай выпьем кофе. И придумаем, как тебе поднять настроение. Потому что, знаешь... жизнь не заканчивается на одном разговоре.
Я кивнула, чувствуя, как в душе, несмотря на боль, начинает теплиться что-то тёплое. Может, Равшан прав — может, это ещё не конец. Может, впереди ещё будут разговоры, объяснения, новые шаги. А пока... пока я просто буду дышать. И помнить, что у меня есть друзья, которые не дадут упасть.