6 часть
Неделя в Сербии пролетела, как один миг. Тёплый балканский ветер, узкие улочки Белграда, запах свежезаваренного кофе по утрам и — самое главное — компания Лерки Морфи и Лёхи Денджера. Мы бродили по городу, смеялись до слёз, спорили, кто следующий выбирает кафе, и в какой‑то момент даже умудрились заблудиться у набережной Савы. Казалось, время замедлилось, позволяя нам впитать каждое мгновение.
Но всё когда‑то заканчивается. Я почувствовала, как внутри зашевелилась тоска по дому — по знакомым улицам Москвы, по запаху метро по утрам, по привычным кофейням у подъезда. Пора было возвращаться.
В аэропорту я обняла Лерку так крепко, будто пыталась забрать с собой частичку её энергии — яркой, неукротимой, заразительной. Лёха похлопал меня по плечу и подмигнул: «Не пропадай, ладно?» Я улыбнулась в ответ, пообещав, что мы обязательно повторим что‑то подобное. Потом, с лёгким сердцем и тяжёлым чемоданом, я направилась к стойке регистрации.
Москва встретила меня серым, но уютным ноябрьским днём. Я ещё не успела выйти из терминала, как увидела его — Анара. Он стоял чуть в стороне, засунув руки в карманы куртки, и высматривал меня среди толпы. Когда наши взгляды встретились, он улыбнулся — не широко, а как‑то по‑особенному, тепло.
— Ну наконец‑то, — сказал он, забирая у меня чемодан. — Я уж думал, ты решила остаться там навсегда.
Мы вышли на улицу, вдохнули холодный воздух, и я поняла, что дома.
— Давай поговорим, — предложила я, когда мы сели в машину. — Про Леру Симку.
Анар на секунду задумался, потом кивнул:
— Да, наверное, пора всё прояснить.
Он ехал медленно, подбирая слова.
— Лера — просто подруга, — наконец сказал он. — Мы давно знакомы, у нас общие интересы, мы весело проводим время. Но она... она, кажется, придумала себе что‑то другое. Нафантазировала.
Я посмотрела на него, пытаясь понять, не прячется ли за этими словами что‑то ещё. Но его взгляд был открытым и честным.
— Я никогда не давал ей повода, — добавил он тихо. — И мне жаль, если она из‑за этого страдает. Но врать я не стану.
Ветер за окном усилился, зашумели деревья вдоль дороги. А я вдруг почувствовала, как внутри что‑то успокоилось. Всё встало на свои места.
— Спасибо, что сказал правду, — ответила я.
Анар улыбнулся и кивнул. Мы свернули на мою улицу, и я поняла: начинается новый этап. И, кажется, он будет хорошим.
Анар подвёз меня до дома, помог занести чемодан на третий этаж — лифт, как всегда, не работал — и, махнув на прощание, поехал к себе. Дома я первым делом сбросила тяжёлые ботинки, переоделась в мягкий домашний свитер и спортивные штаны — наконец‑то можно было расслабиться. Чемодан стоял посреди комнаты, словно напоминание о путешествии: из него торчали уголки футболок, пляжное полотенце и пара открыток, которые я купила на память.
Я принялась разбирать вещи, раскладывая их по местам, и вдруг поймала себя на мысли: «А ведь можно поделиться всем этим с подписчиками». Идея родилась мгновенно. Я быстро закинула в свой канал ссылку на предстоящий стрим, написала короткое сообщение: «Привет, ребята! Только вернулась из Сербии — расскажу всё, покажу фото, отвечу на вопросы! Включайтесь!» — и нажала кнопку запуска.
Как только я подключила стрим и появилась в эфире, чат взорвался.
«О, наконец‑то вернулась!»
«Сербия — вау, расскажи про Белград!»
«Где фотки? Где фотки?»
«Ты с Анаром? Что между вами?»
«А где Лерка и Лёха?»
«Стрим через час после приезда — ты монстр, но мы любим тебя!»
«Расскажи про тот случай у Савы, мы все ждём!»
Сообщения летели одно за другим, экран мигал от уведомлений, а я невольно улыбнулась. Так знакомо — этот шквал вопросов, этот азарт, эта энергия, которую дарили мне подписчики.
— Привет, мои хорошие! — я махнула рукой в камеру. — Да, я дома, да, я только что приехала, и да, я сейчас всё расскажу. Но сначала дайте мне пару минут отдышаться, ладно?
Чат тут же отреагировал:
«Дыши, мы подождём!»
«Главное — не пропадай снова на неделю!»
«Мы скучали!»
Я налила себе чашку чая, поставила её рядом с микрофоном и начала рассказывать — про узкие улочки Белграда, про кофе, который пах так, будто его только что обжарили, про то, как мы с Леркой и Лёхой заблудились у Савы и как потом смеялись над собой до слёз. Показывала фотографии на экране, комментировала каждую, отвечала на вопросы, которые продолжали сыпаться в чат.
Время летело незаметно. Я чувствовала, как усталость от дороги уходит, а на её место приходит тепло — от общения, от поддержки, от того, что я снова здесь, дома, и могу делиться своими впечатлениями с теми, кто в них искренне заинтересован.
Утро началось с настойчивого звонка. Я сонно потянулась к телефону, взглянула на экран — «Ренат». Брат. Странно, обычно он пишет, а не звонит так рано.
— Алло? — хрипловато ответила я, протирая глаза.
— Ну наконец‑то, — голос Рената звучал бодро и чуть насмешливо. — Спишь ещё? Солнце высоко, сестра!
— Для кого высоко, а для кого семь утра, — пробурчала я, садясь на кровати. — Что случилось?
— Случилось то, что ты пропустила важную новость, — он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом. — У меня помолвка. И ты приглашена.
Я замерла, пытаясь осознать сказанное.
— Что?.. Какая помолвка? Ренат, ты вообще в своём уме? Почему я ничего не знаю про твою... уже невесту?
— Ой, да ладно тебе драматизировать, — рассмеялся он. — Просто всё сложилось быстро. Мы с Ликой давно встречались, а тут решили — почему бы и нет?
— «Почему бы и нет»? — я невольно повысила голос. — Ты мой брат! Я должна была узнать первой, а не по звонку за... сколько там осталось до помолвки?
— Две недели, — невозмутимо ответил Ренат. — И именно поэтому я и звоню. Приезжай в Тбилиси. Всё обсудим, познакомишься с Ликой, поболтаем по душам. А то ты вечно в разъездах: то Сербия, то ещё куда‑нибудь.
Я откинулась на подушку, переваривая информацию. С одной стороны, радость за брата — он всегда был серьёзным, рассудительным, и если решился на такой шаг, значит, девушка действительно особенная. С другой — лёгкая обида. Почему не рассказал раньше? Почему не поделился сомнениями, переживаниями, как это бывает между близкими людьми?
— Ренат, — уже спокойнее сказала я, — ты мог бы хотя бы написать мне пару строк до этого звонка. Просто: «Сестрёнка, у меня тут любовь, скоро помолвка». Так сложно?
— Прости, — в его голосе впервые прозвучало искреннее раскаяние. — Замотался, закрутился. Но теперь‑то ты в курсе. Так что? Приедешь?
Я вздохнула, посмотрела в окно, где солнце уже вовсю освещало крыши домов. В голове промелькнули мысли: Анар, стрим вчерашний, планы на неделю... Но брат есть брат.
— Конечно приеду, — улыбнулась я, хотя он этого не видел. — Куда я денусь. Только учти: я буду задавать миллион вопросов Лике. Хочу знать, достойна ли она моего старшего брата.
Ренат снова рассмеялся:
— О, она выдержит. Лика — крепкий орешек. Жду тебя, сестрёнка. Скину детали позже.
Мы попрощались, и я положила трубку. В груди смешивались волнение, радость и лёгкая грусть — как всегда бывает, когда жизнь близких делает крутой поворот, а ты вдруг осознаёшь, что пропустил часть пути.
Я встала, подошла к окну. Тбилиси... Город, где мы с Ренатом провели детство, где катались на фуникулёре, ели чурчхелу на рынке и спорили, кто первым добежит до дома. Пора возвращаться — теперь уже на такое важное событие.
Обида всё ещё саднила где‑то внутри. Я всегда делилась с Ренатом всем: первой влюблённостью, провалами на стримах, сомнениями насчёт переезда — а он, выходит, скрывал целую историю любви? Это было не похоже на него.
Решив не копить эмоции в себе, я открыла чат с Сэмом и Равшаном
Я набрала сообщение:
«Ребят, вы в курсе, что у Рената помолвка?»
Через пару секунд пришёл ответ от Сэма:
«Что?! Какая помолвка? Ты шутишь?»
За ним подключился Равшан:
«Я ничего не знаю. Он мне даже намека не кидал. Странно это...»
«Может, он сам только решил?»
Я вздохнула, глядя на экран. Значит, не я одна в неведении. Это немного утешало, но вопросов стало только больше.
«Он позвал меня в Тбилиси. И вас тоже, наверное. Говорит, через две недели. Но я вообще не понимаю, что там за невеста, какая история, ничего!»
«Ну, теперь точно едем», — тут же ответил Сэм. — «Разберёмся на месте. Вдруг это какой‑то розыгрыш?»
«Розыгрыши у него обычно поумнее», — усмехнулся Равшан. — «Но да, надо ехать. Я за любой кипиш, кроме голодовки. И тем более — за помолвку Рената!»
Мы договорились созвониться вечером, чтобы обсудить детали. А я всё ещё сидела, глядя в окно, и думала: как так вышло, что брат, с которым мы когда‑то делили один бутерброд на двоих, теперь держит от меня секреты?
***
Через час мне пришло сообщение уже от самого Рената:
«Сестрёнка, я тут подумал — давай все наши приедут? Сэм, Равшан, Анар тоже. Он же мой друг, будет круто, если он будет рядом. Ты не против?»
Анар? Я замерла, перечитывая сообщение. С одной стороны, его присутствие могло сделать поездку комфортнее — он всегда умел разрядить обстановку. С другой — после нашего последнего разговора про Леру Симку между нами повисла какая‑то недосказанность.
Я ответила коротко:
«Хорошо. Только предупреди его сам.»
Ренат, видимо, так и сделал — через пару минут Анар написал мне:
«Вижу, едем в Тбилиси. Готов быть твоим личным телохранителем от вопросов про наши отношения. Шучу. Но если что я рядом»
Я невольно улыбнулась. Вот он, тот самый Анар — с лёгкой иронией и поддержкой в одном сообщении.
***
Следующие дни пролетели в сборах. Я кидала в чемодан то любимые джинсы, то платье «на всякий случай», то шарф, который «точно пригодится». В голове крутились вопросы:
Какая она, эта Лика?
Почему Ренат так долго молчал?
Что за история у них с Анаром — ведь брат явно хотел, чтобы он был там?
И главное — что будет, когда мы все встретимся?
В день вылета мы с Анаром договорились встретиться у терминала. Сэм и Равшан уже были там — махали мне руками, пока я пробиралась через толпу.
— Ну что, команда, — сказал Сэм, обнимая меня за плечи, — едем раскрывать тайны старшего брата!
— И есть чурчхелу, — добавил Равшан, доставая из рюкзака пакет с лакомствами. — На дорожку.
Анар молча встал рядом, взял мой чемодан и кивнул:
— Пойдём. Посмотрим, что за сюрприз приготовил Ренат.
Я оглядела друзей — таких родных, таких привычных — и вдруг почувствовала, как обида отступает. Да, брат что‑то скрывал. Но, может, у него были причины? А сейчас нас ждёт Тбилиси, помолвка, новые ответы — и, надеюсь, новые истории, которые мы будем вспоминать ещё много лет.
Весь полёт я провела в раздумьях. Что нас ждёт — настоящая помолвка или очередной розыгрыш брата? Ренат всегда обожал подшучивать: то «я переезжаю в Новую Зеландию», то «я выиграл миллион в лотерею». Но помолвка?.. Это уже слишком серьёзно даже для его чувства юмора.
Я поглядывала на друзей: Сэм что‑то увлечённо печатал в телефоне, Равшан дремал, откинувшись на спинку кресла, а Анар, заметив мой беспокойный взгляд, тихо спросил:
— Волнуешься?
— Ещё как, — призналась я. — Он ведь мог хотя бы намекнуть. Или показать фото этой Лики. А так... мы едем вслепую.
— Зато будет сюрприз, — улыбнулся Анар. — И потом, даже если это шутка, мы всё равно отлично проведём время в Тбилиси.
Я кивнула, но тревога не уходила.
***
Когда мы вышли из зоны прилёта, Ренат уже ждал нас — высокий, улыбающийся, в своей любимой джинсовой куртке. В руках у него был большой букет белых лилий.
— Сестрёнка! — он шагнул ко мне, обнял крепко, а потом протянул цветы. — Прости, что так вышло с новостью. Знаю, ты обижена. Но эти цветы — попытка задобрить тебя.
Я невольно рассмеялась, вдыхая тонкий аромат лилий.
— Ладно, попытка засчитана, — я взяла букет. — Но объясняться всё равно придётся.
Ренат подмигнул:
— Всё расскажу, обещаю. Но сначала — домой. Родители уже заждались.
Сэм хлопнул Рената по плечу:
— Ну, брат, ты нас заинтриговал. Мы тут чуть не устроили совет в полёте — обсуждать, розыгрыш это или правда.
— Никакой это не розыгрыш, — серьёзно ответил Ренат. — Всё по‑честному.
Равшан, который уже успел купить в аэропорту чурчхелу, протянул одну Ренату:
— Держи. Для храбрости перед разговором с сестрой.
Все засмеялись, и напряжение, которое висело в воздухе, наконец рассеялось.
***
Мы загрузились в машину — Ренат за рулём, я рядом, а друзья сзади, — и поехали через город. Тбилиси встречал нас тёплым осенним днём: золотые листья кружились над мощёными улочками, пахло свежеиспечённым хлебом и кофе. Знакомые виды будили воспоминания: вот кафе, где мы с братом ели мороженое в детстве, вот парк, где катались на велосипедах...
— Ты хоть расскажешь нам про Лику? — не выдержала я, когда мы выехали на знакомую улицу, ведущую к дому родителей. — Кто она? Как вы познакомились?
Ренат бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида, улыбнулся:
— Она архитектор, работает в бюро недалеко от площади Свободы. Познакомились на выставке современного искусства — она как раз проектировала инсталляцию. И... я сразу понял, что она особенная.
В его голосе прозвучало что‑то такое, чего я раньше не слышала — тихая, уверенная радость. И я вдруг осознала: он действительно влюблён. По‑настоящему.
— А почему не рассказывал? — тихо спросила я.
Брат вздохнул:
— Боялся сглазить, наверное. Хотел сначала убедиться, что это всерьёз. И... хотел сделать всё правильно. Пригласить вас всех, познакомить лично.
Я молча положила руку ему на плечо. Обида растаяла, уступив место чему‑то тёплому — гордости за брата и предвкушению встречи с той, кто сделала его таким счастливым.
Машина свернула во двор, и я увидела, как на крыльце дома стоят мама и папа — машут нам, улыбаются.
— Добро пожаловать домой, — сказал Ренат, паркуясь.
И я поняла: да, это действительно начало чего‑то нового. Но семья остаётся семьёй — и никакие сюрпризы этого не изменят.
Было немного страшно — не понимая, что там ждёт. Мы зашли в дом, и меня окутал знакомый с детства запах: корицы, свежезаваренного чая и чего‑то ещё, неуловимо домашнего. Будто время здесь остановилось, а все тревоги остались за порогом.
Мама первой бросилась ко мне — обняла так крепко, что я невольно рассмеялась.
— Доченька, как же я соскучилась! — она отстранилась, разглядывая меня, будто проверяя, не похудела ли я за это время. — Похудела, конечно... Сейчас будем кормить!
Папа стоял чуть позади, улыбался и кивал:
— Ну, все в сборе, наконец. Проходите, проходите.
Ренат, всё ещё державший в руках мой чемодан, подмигнул:
— Мам, дай людям хотя бы разуться!
— Да-да, — мама спохватилась, но тут же переключилась на остальных: — Сэм, Равшан, Анар, проходите, снимайте куртки! Чай, кофе? Или, может, компот? У меня вчерашний, из айвы — самый вкусный!
Мы разулись, прошли в гостиную. Всё было так, как я помнила: диван с вышитыми подушками, старый книжный шкаф, фотографии в рамках на стене — наше детство, наши поездки, наши улыбки. На одной из них мы с Ренатом лет в десять, оба в солнечных очках и с мороженым в руках, смеёмся так, будто мир состоит только из радости.
Я невольно улыбнулась, глядя на фото, но волнение всё равно не отпускало.
«А где же Лика?» — вертелось у меня на языке.
Будто услышав мои мысли, мама сказала:
— Лика скоро подъедет. Она забежала к родителям — забрать кое‑что для помолвки. Будет с минуты на минуту.
В комнате повисла короткая пауза. Сэм кашлянул, Равшан демонстративно потянулся и громко заявил:
— Ну что, кто хочет чурчхелу? У меня тут запас.
Все рассмеялись, напряжение немного спало.
Анар сел рядом со мной на диван, тихо спросил:
— Волнуешься?
Я кивнула:
— Немного. Всё так неожиданно. И я до сих пор не знаю, какая она.
— Узнаешь, — он ободряюще улыбнулся. — И, судя по тому, как светится Ренат, она точно что‑то особенное.
Ренат, который слышал последние слова, подошёл к нам:
— Она правда особенная, — сказал он просто. — Вы сами увидите.
В этот момент раздался звонок в дверь.
Мама всплеснула руками:
— Это она! Пойду открою.
Сердце у меня ёкнуло. Все замерли, глядя в сторону прихожей. Я сжала пальцы, пытаясь унять дрожь. Что она скажет? Как посмотрит на меня? Примут ли меня её семья и друзья?
Шаги в коридоре, приглушённые голоса. Потом мама вернулась, ведя за руку девушку.
Лика оказалась невысокой, с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок, и большими карими глазами. На ней было простое бежевое пальто и шарф в полоску. Она улыбнулась — не натянуто, не для вида, а искренне, тепло — и сказала:
— Привет. Я Лика. Очень рада с вами познакомиться.
Ренат подошёл к ней, взял за руку. В его взгляде было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.
Я встала, сделала шаг вперёд и ответила:
— Я — сестра Рената. Очень рада, что наконец познакомилась с тобой.
Она шагнула ко мне, обняла легко и уверенно, и вдруг стало ясно: всё будет хорошо.
Мы сели за стол — большой, деревянный, тот самый, за которым собирались на все праздники с самого моего детства. Мама расставила тарелки с хинкали, лобио, свежими овощами и зеленью, папа разлил по бокалам гранатовый сок. Лика села рядом с Ренатом, слегка улыбнулась и положила руки на колени — казалось, она немного волновалась, но старалась этого не показывать.
— Ну что, — начал Сэм, потирая руки, — приступим к допросу, если его так можно назвать. Первый вопрос: как ты выдержала Рената больше недели?
Все засмеялись, напряжение сразу стало чуть меньше.
— О, это было несложно, — ответила Лика, тоже улыбнувшись. — Он очень внимательный и... умеет слушать. И ещё он смешит меня каждый день.
Ренат слегка покраснел, но промолчал.
Равшан наклонился вперёд, сделав серьёзное лицо:
— Важный вопрос: кто готовит лучше — ты или Ренат?
— Однозначно Ренат, — без колебаний ответила Лика. — У него настоящий талант. Я пока учусь, но до него мне ещё далеко.
— Признаю, — кивнул Ренат. — Но она быстро учится. Вчера сделала потрясающий салат с гранатом и орехами.
Я решила задать вопрос посерьёзнее:
— А как вы поняли, что это... всерьёз? Что хотите быть вместе не просто так, а насовсем?
Лика задумалась на мгновение, потом посмотрела на Рената. Тот слегка сжал её руку под столом.
— Наверное, когда начали планировать что‑то вместе, — сказала она. — Не просто «пойдём в кино завтра», а «куда поедем в отпуск через год», «какой дом хотим», «что будем делать, если...». И оказалось, что наши ответы очень похожи.
Сэм закивал:
— О, это серьёзно. Когда начинаешь думать о будущем вместе — это уже не шутки.
Равшан поднял палец:
— Ещё вопрос! Что самое странное, что Ренат делал ради тебя?
Лика рассмеялась:
— Однажды он приехал ко мне в три часа ночи, потому что я сказала, что хочу шаурму из той забегаловки у вокзала. И привёз. С кофе.
— Это он может, — хмыкнула я. — В детстве он так же таскал мне мороженое, когда я болела.
Анар, который до этого молча сидел в стороне, слегка улыбнулся, но к «допросу» так и не присоединился. Он просто наблюдал за нами, иногда поглядывал на меня и едва заметно кивал, будто говоря: «Видишь? Всё хорошо».
Мама, которая до этого слушала с улыбкой, решила вмешаться:
— Давайте дадим девочке передохнуть, — мягко сказала она. — Пусть поест наконец. А то вы её совсем замучили вопросами.
— Но мы ещё не всё спросили! — возмутился Сэм.
— Успеете, — папа подмигнул Лике. — Впереди ещё много вечеров.
Лика благодарно улыбнулась ему.
Мы наконец приступили к еде. Разговор стал свободнее, веселее. Ренат рассказывал, как они с Ликой впервые потерялись в старом городе, пытаясь найти мастерскую её друга‑художника. Лика дополняла историю деталями — как Ренат пытался объяснить дорогу на ломаном грузинском, а потом просто купил им по чурчхеле, чтобы успокоить.
Я смотрела на них и вдруг почувствовала, как последняя тень обиды за то, что брат ничего не рассказывал раньше, окончательно растаяла. Он не скрывал — он просто берег это счастье, пока не убедился, что оно настоящее.
Когда подали десерт — мама приготовила свой фирменный пирог с вишней, — я наклонилась к Лике и тихо сказала:
— Рада, что ты с ним. Он счастлив.
Она улыбнулась в ответ:
— И я счастлива. Спасибо, что приняла меня.
В этот момент я поймала взгляд Анара — он кивнул мне с одобрением
Я взяла айкос и вышла на улицу — свежий вечерний воздух Тбилиси приятно бодрил после тепла дома. Во дворе, у старой абрикосы, уже стояли парни: Сэм, Равшан и Анар. Они о чём‑то оживлённо говорили, жестикулируя, и смеялись.
Анар, как всегда, не курил — просто стоял рядом, засунув руки в карманы куртки, и внимательно слушал. Когда я подошла, он слегка кивнул мне, будто говоря: «Ну что, разобралась в своих чувствах?»
Я вставила в айкос стик, подкурила и сделала первую затяжку, потом облокотилась на ствол дерева рядом с Равшаном.
— Ну что, эксперты, — усмехнулась я, — какие первые впечатления от Лики?
Сэм поднял брови:
— Серьёзно? Ты спрашиваешь нас, а не Рената?
— Ренат — заинтересованное лицо, — парировала я. — А вы — независимые наблюдатели.
Равшан задумчиво покрутил в руках брелок от ключей:
— Мне она понравилась. Искренняя. И с чувством юмора. Видел, как она Сэму ответила про готовку? Без пафоса, с самоиронией. Это редкость.
— Да, и с Ренатом у них какая‑то своя химия, — добавил Сэм. — Они даже не договаривают фразы — друг друга понимают на полуслове. Видела, как он ей руку под столом сжал, когда ты спросила про будущее?
Я кивнула. Заметила, конечно. И это меня порадовало.
Анар, до этого молча слушавший, наконец заговорил:
— Она ему подходит. Ренат рядом с ней... мягче стал. Но не слабее — а как‑то увереннее, что ли. Будто нашёл недостающую часть.
Я посмотрела на него с удивлением:
— Ты это так чётко подметил.
— Просто наблюдал, — пожал плечами Анар. — И мне кажется, она искренне к нему относится. Никаких игр.
— А ты, Сэм? — повернулась я к другу. — Ты же у нас главный скептик. Что думаешь?
Сэм усмехнулся:
— Признаю поражение. Я ждал подвоха — мол, слишком всё гладко. Но нет. Она не строит из себя кого‑то, не пытается понравиться любой ценой. И Ренат светится. Этого не подделаешь.
Равшан хлопнул в ладоши:
— Значит, вердикт ясен: Лика — хорошая партия для нашего Рената. Можно начинать праздновать всерьёз.
Мы засмеялись. Я сделала ещё одну затяжку и посмотрела на небо — оно было тёмным, усыпанным звёздами, совсем не таким, как в Москве. В воздухе пахло осенней листвой, далёким дымом от чьего‑то мангала и чем‑то неуловимо родным.
— Знаете, — тихо сказала я, — я ведь сначала обиделась на Рената. Что не рассказал раньше. Но сейчас понимаю: он не скрывал — он просто берег это счастье, пока не убедился, что оно настоящее.
Анар кивнул:
— Иногда так и бывает. Хочется сначала убедиться самому, а потом уже делиться.
Сэм хлопнул меня по плечу:
— Ну вот и отлично. Теперь будем думать, какой подарок им подарить. Может, путешествие куда‑нибудь?
— О, это идея! — оживился Равшан. — На Мальдивы! Или в Италию!
Мы снова засмеялись, обсуждая варианты, а я вдруг почувствовала, как внутри разливается тепло. Не от айкоса, не от смеха друзей — а от ощущения, что всё на своих местах. Брат счастлив, друзья рядом, Лика оказалась замечательной, а впереди — ещё много таких вечеров.
— Пойдёмте внутрь, — предложила я, затушив стик. — А то мама решит, что мы тут заговор против неё устроили.
— И пропустит самое интересное, — подмигнул Сэм.
Мы вернулись в дом, где нас ждали аромат чая, смех Рената и Лики
Мы вернулись за стол, и Ренат, заметив у меня в руке айкос, усмехнулся:
— Куряги, — шутливо бросил он.
Я тут же парировала, не задумываясь:
— А сам‑то чем лучше? Сам же куришь!
За столом повисла короткая пауза, а потом раздался дружный хохот. Мама всплеснула руками:
— Вы ещё подеритесь тут, брат и сестра! Как в детстве — только и слышно: «А ты сам!», «А ты сама!».
Папа, улыбаясь, покачал головой:
— Ничего не меняется.
Ренат поднял руки в жесте капитуляции:
— Ладно‑ладно, признаю — мы оба куряги. Но я хотя бы не прячусь во дворе, а курю на балконе.
— Так у тебя балкон есть, а у меня нет! — подхватила я. — Несправедливо!
Лика, наблюдавшая за этой перепалкой с улыбкой, вдруг вмешалась:
— Знаете, я тут подумала... Может, вам обоим бросить? — она подмигнула. — Я могу помочь. У меня есть знакомая, она бросила с помощью йоги и дыхательных практик.
— О, нет, — застонал Сэм. — Только не йога! Я и так еле на диване лежу после хинкали.
Все снова расхохотались. Равшан, отсмеявшись, добавил:
— Лика, ты слишком добра. Эти двое скорее согласятся на марафон по поеданию аджики, чем на йогу.
— Эй, я за марафон! — оживился Сэм.
— Тише, тише, — Ренат поднял бокал. — Давайте лучше выпьем за то, что мы все здесь. За семью, за друзей, за новые начинания. И за то, чтобы каждый бросал свои вредные привычки тогда, когда сам решит.
Мы подняли бокалы. Я поймала взгляд Анара — он смотрел на меня с лёгкой улыбкой, будто говоря: «Ну вот, всё наладилось».
Мама, воспользовавшись моментом, поставила на стол пирог:
— А теперь — десерт! И никаких отговорок. Я пекла его с любовью и надеждой, что вы все поправитесь на пару килограммов.
— Ма, ты всегда знаешь, как мотивировать, — рассмеялась я, беря себе кусок.
Пока все накладывали пирог, Ренат наклонился ко мне и тихо сказал:
— Прости, что не рассказывал раньше. Я просто... хотел, чтобы всё было идеально, когда представлю её вам.
Я сжала его руку:
— Я понимаю. И рада, что она есть в твоей жизни. Правда.
Он улыбнулся — той самой улыбкой, какой улыбался в детстве, когда мы мирились после ссоры.
— И я рад, что ты здесь. Без тебя это всё было бы не то.
В этот момент Лика повернулась к нам:
— Что, миритесь?
— Уже помирились, — ответила я. — И, кстати, Лика... Добро пожаловать в семью.
Она просияла:
— Спасибо. Мне очень важно это слышать.
Анар, сидевший рядом, тихо добавил:
— Теперь нас стало больше. И это хорошо.
Вечер тек плавно, наполняясь разговорами, воспоминаниями и планами на будущее. Мы обсуждали, где лучше провести свадьбу, спорили, кто будет свидетелем, придумывали смешные тосты. Сэм и Равшан затеяли шуточный спор о том, кто лучше танцует грузинский танец — они даже попытались показать пару движений, вызвав бурю смеха.
Я смотрела на всех — на брата и его невесту, на родителей, на друзей — и чувствовала, как внутри разливается тепло. Всё встало на свои места. Брат нашёл своё счастье, я — поддержку в друзьях, а впереди нас ждали новые истории, которые мы будем вспоминать с улыбкой ещё много лет.
Когда родители ушли спать, мы своей компанией перебрались в беседку во дворе — туда, где в детстве мы устраивали «секретные собрания» и делились первыми подростковыми тайнами. Деревянные скамейки слегка поскрипывали, в воздухе витал аромат цветущей жимолости, а над головой мерцали звёзды, будто подмигивая нам.
Я закурила айкос, выпустила дым в тёплую ночь и откинулась на спинку скамейки. Лика, сидевшая напротив, внимательно посмотрела на меня и мягко сказала:
— Кать, а тебе не надоело курить? Может, бросишь?
Я усмехнулась, обняла за шеи Равшана и Сэма, которые сидели по бокам от меня, и ответила:
— Неа, я своих братишек не кину! — и подмигнула парням.
Равшан тут же подхватил игру:
— Вот именно! Мы — команда. Если Катя бросит, мы тоже должны будем? А кто тогда будет нас прикрывать перед мамами?
Сэм хлопнул себя по лбу:
— Точно! Катя — наш щит от родительских нравоучений. «Мам, я не курю, это Катя!»
Все засмеялись. Анар, который сидел чуть в стороне, скрестив руки на груди, покачал головой с улыбкой:
— Так вы ещё и прикрываетесь Катей? Ну и друзья.
— Зато честные! — парировал Сэм. — И заботливые. Мы же не позволяем ей курить в одиночестве.
Лика покачала головой, но в глазах у неё светилась улыбка:
— Вы какие‑то странные. Но... милые.
Ренат, который до этого молча любовался звёздами, повернулся к ней:
— Это они ещё сдержанные. В прошлый раз, когда мы собирались, Сэм пытался научить Равшана жонглировать мандаринами. Закончилось разбитой вазой и липкой лужей на полу.
— Эй, я почти научился! — возмутился Равшан. — Просто мандарины были слишком круглые.
Мы снова расхохотались. Я затушила айкос и положила его на край стола.
— Ладно, — сказала я, — давайте без шуток. Лика, серьёзно, спасибо, что спросила. Я подумаю над этим. Просто... это как привычка, что ли. Как часть какого‑то ритуала.
Лика кивнула:
— Понимаю. Я сама долго от сладкого зависела. Ела шоколад тоннами. Потом решила: хватит. Заменила на фрукты, а вместо вечерней плитки — стала гулять перед сном. И знаешь? Стало легче.
— О, у нас тут специалист по избавлению от зависимостей! — воскликнул Сэм. — Может, составишь план для всей компании?
— Только если вы взамен научите меня играть в тот странный футбол, который вы называете «дворовым», — парировала Лика.
— Договорились! — хором ответили мы.
Анар наконец встал, подошёл к столу и налил всем холодного лимонада из кувшина:
— Предлагаю тост, — сказал он. — За то, чтобы мы всегда могли говорить друг другу правду. Даже если она не всегда приятна. И за то, чтобы рядом были люди, которые поддержат, даже если ты куришь, ешь шоколад тоннами или жонглируешь мандаринами.
Мы подняли стаканы.
— За нас! — сказала я.
— И за новую часть нашей компании, — добавил Ренат, глядя на Лику.
Она слегка покраснела, но улыбнулась:
— Спасибо. Я рада быть здесь.
Вечер тек медленно, наполняясь разговорами, воспоминаниями и планами. Мы рассказывали Лике истории из нашего детства: как Ренат пытался научить меня кататься на велосипеде и в итоге сам упал в лужу.
Я смотрела на них — на брата, на Лику, на друзей — и чувствовала, как внутри разливается тепло. Это был тот самый момент, когда понимаешь: семья — это не только те, с кем ты вырос. Это ещё и те, кого ты выбираешь сам. И сейчас наша семья стала чуть больше.
Мы стояли в беседке, продолжая смеяться над какой‑то шуткой Равшана, когда мне вдруг захотелось немного подразнить Анара. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к столбу беседки, и выглядел слишком серьёзным на фоне нашего веселья.
Я сделала шаг вперёд, замахнулась ногой — и легонько пнула его в бедро. Но не учла одного: Анар всегда был невероятно быстрым и ловким.
В долю секунды он отреагировал: резко схватил меня за лодыжку, удерживая ногу в воздухе, и усмехнулся:
— Ну уж нет, так просто не отделаешься.
Я потеряла равновесие и чуть не упала, но он тут же подхватил меня за талию второй рукой, удерживая на месте. Я оказалась в смешной позе — одна нога всё ещё в его руке, вторая на земле, а сама я почти повисла на его поддержке.
— Анар, ну отпусти! — засмеялась я, пытаясь высвободиться. — Это была шутка!
— Нет, — он покачал головой, но в глазах плясали смешинки. — Теперь ты в плену. За нападение на мирного гражданина полагается наказание.
Друзья замерли на мгновение, а потом взорвались хохотом.
— О, смотрите-ка! — воскликнул Сэм. — Романтическая сцена в стиле боевика!
— Да, очень влюблённая пара, — подмигнул Равшан. — Сначала нападение, потом объятия. Классика жанра!
Лика прикрыла рот рукой, стараясь не рассмеяться слишком громко, но её глаза искрились весельем. Ренат, скрестив руки на груди, качал головой с улыбкой:
— Вы что, репетируете какую‑то сцену из фильма? Или это новый способ флирта?
Я покраснела, но не могла перестать смеяться:
— Ничего подобного! Просто Анар слишком быстрый.
— И слишком мстительный, — добавил Анар, наконец отпуская мою ногу, но не убирая руку с талии. — Но признай, было весело.
Я поправила футболку и сделала вид, что обижена:
— Ты специально это подстроил!
— Конечно, — он подмигнул. — Надо же было как‑то тебя остановить, пока ты не начала пинать всех по очереди.
Сэм хлопнул в ладоши:
— Ладно, хватит драм. Предлагаю игру! Кто сможет повторить этот трюк — тот получает право загадать желание любому из нас.
— Только без травм, — строго добавила Лика. — И без подбрасываний через бедро, пожалуйста.
— Жаль, — вздохнул Равшан. — Я как раз хотел показать своё дзюдо.
Мы снова рассмеялись. Анар наконец отпустил меня полностью, но остался рядом — так близко, что я чувствовала тепло его плеча.
— Знаешь, — тихо сказал он мне, пока остальные спорили о правилах игры, — ты всегда умеешь сделать вечер интереснее.
Я подняла на него глаза и улыбнулась:
— Это потому что ты всегда готов меня поймать.
Он на секунду замер, потом слегка кивнул, будто принимая комплимент. В его взгляде мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное — но тут Сэм громко позвал нас:
— Эй, вы там! Мы решили: первый раунд — кто дольше простоит на одной ноге!
Равшан тут же принял позу цапли, балансируя и размахивая руками. Мы с Анаром переглянулись и присоединились к общему веселью.
Вечер становился всё теплее — не только из‑за температуры воздуха, но и из‑за той особой атмосферы, которая возникает, когда рядом люди, которым ты действительно дорог. И пусть со стороны мы могли выглядеть как влюблённая пара — на самом деле мы были просто друзьями, которые умеют радоваться жизни и друг другу
Я решила, что всеми способами выбью Анара из равновесия — слишком уж уверенно он стоял и улыбался, будто заранее знал, что я проиграю. Сделав вид, что отступаю, я резко шагнула вбок, пытаясь толкнуть его плечом.
Но Анар снова оказался быстрее. Вместо того чтобы потерять равновесие, он ловко потянул меня за собой — так, что я чуть не упала прямо в его объятия.
— Ай! — вскрикнула я, инстинктивно вцепившись в его рукав. — Да что ж ты такой... неуязвимый?!
Анар расхохотался, всё ещё удерживая меня за локоть:
— А ты слишком предсказуемая, Катя. В хорошем смысле, — поспешно добавил он, заметив мой возмущённый взгляд.
Друзья замерли на секунду, а потом разразились хохотом.
— Ну вот, — протянул Сэм, — теперь она будет мстить ещё усерднее. Готовьтесь, господа, начинается война!
Равшан картинно схватился за сердце:
— О нет, только не это! Катя в ярости — это стихийное бедствие!
Лика, которая до этого молча наблюдала за нашей вознёй, не выдержала и рассмеялась:
— Вы как дети малые! То дерётесь, то обнимаетесь...
— Мы не дерёмся, — возмутилась я, наконец высвобождаясь из хватки Анара, но всё ещё стоя слишком близко к нему. — Мы тренируем реакцию!
— Да-да, — подмигнул Ренат. — И заодно проверяем, сколько раз сестра попытается вывести Анара из себя за один вечер.
Анар поднял руки в жесте капитуляции:
— Ладно-ладно, даю тебе шанс на реванш. Но с одним условием: никаких подлых приёмов. Честная борьба.
— Честная? — я прищурилась. — Это что-то новенькое. Обычно ты просто используешь своё преимущество в росте и силе.
— А ты — в хитрости и внезапности, — парировал он. — Так что мы квиты.
Сэм хлопнул в ладоши:
— Всё, хватит болтать! Предлагаю официальное состязание: кто кого перетанцует! Правила простые: повторяешь движения соперника. Кто ошибётся — выполняет желание.
— И никаких физических контактов, — строго добавила Лика. — А то опять закончится тем, что кто-то кого-то ловит.
— Жаль, — усмехнулся Анар, глядя на меня. — Мне, признаться, понравилось.
Я покраснела, но тут же ответила:
— Только потому, что ты выиграл!
— Значит, в следующий раз выиграешь ты, — он улыбнулся так открыто и дружелюбно, что все мои остатки раздражения растаяли.
Равшан включил на телефоне ритмичную мелодию, и мы встали друг напротив друга, готовые к новому раунду. Вечер наполнился смехом, топотом ног и дружескими поддёвками.
Пока я пыталась повторить замысловатое движение Анара (и безуспешно), я поймала взгляд Лики — она улыбалась, качая головой, будто говоря: «Ну и компания у вас!». А Ренат, стоявший рядом с ней, подмигнул мне и показал большой палец вверх.
В итоге выиграла я — после серии замысловатых танцевальных движений, которые Анар с трудом повторял, он споткнулся и рассмеялся, признавая поражение.
— Признаю, ты сильнее в танцах, — сказал он, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Долг платежом красен. Какое будет желание?
Я на секунду задумалась, а потом хитро улыбнулась:
— Поцелуй в лоб! Как в детстве, когда мама нас мирила.
Анар слегка покраснел, но подошёл ко мне, наклонился и легко коснулся губами моего лба.
— Вот. Довольна?
— Более чем, — я торжествующе подняла руки вверх. — Я победила самого Анара!
Парни — Сэм и Равшан — тут же достали айкосы, я присоединилась к ним. Мы встали в кружок, выпуская дым в тёплую ночь.
Лика и Анар переглянулись и одновременно посмотрели на нас с осуждением. Лика покачала головой:
— Вы серьёзно? Опять? Мы же только что говорили про здоровье...
Анар добавил, стараясь выглядеть строгим:
— И после всех разговоров о том, чтобы бросить...
Сэм поднял руки в жесте капитуляции:
— Окей, мы плохие примеры для подражания. Но зато какие весёлые!
Равшан подмигнул:
— Без этого дыма мы бы не смогли так зажигательно танцевать. Это наш секретный ингредиент!
Я повернулась к Анару и Лике, шутливо показала средний палец и сказала:
— Не суди и не судим будешь! — и тут же рассмеялась. — Да ладно вам, не такие мы и безнадёжные. Просто привычка.
Анар вздохнул, но в глазах у него плясали смешинки:
— Ладно, ладно. Но я всё равно буду напоминать вам про йогу и дыхательные практики.
— Только не сегодня, — взмолился Сэм. — Сегодня мы празднуем победу Кати над Анаром! Это историческое событие!
Равшан достал из кармана пачку конфет:
— Вот, вместо дыма — сладкое. Компромисс?
— Принимаю! — я схватила конфету. — Мир?
— Мир, — улыбнулся Анар.
Лика, всё ещё слегка хмурясь, вдруг рассмеялась:
— Вы невозможные, но... забавные. Ладно, я сдаюсь. Но если решите бросать — я помогу.
— Договорились, — кивнула я. — Но не сегодня. Сегодня мы просто наслаждаемся вечером.
Мы снова расселись по скамейкам. Сэм включил на телефоне тихую музыку, Равшан начал рассказывать какую‑то нелепую историю про то, как в детстве пытался сделать «колесо» и упал прямо в клумбу с розами. Все смеялись, перебивали, дополняли своими воспоминаниями.
Я посмотрела на Анара — он сидел рядом, слегка улыбался, слушая болтовню парней. Поймав мой взгляд, он чуть заметно подмигнул. Я улыбнулась в ответ.
В этот момент Ренат, который до этого тихо разговаривал с Ликой в стороне, встал и хлопнул в ладоши:
— А теперь — вторая часть марафона! Кто дольше продержится без смеха, слушая Равшана, когда он будет рассказывать анекдоты?
— Эй! — возмутился Равшан. — Мои анекдоты — шедевры юмора!
— Именно поэтому это будет так сложно, — серьёзно кивнул Ренат.
Снова раздался хохот. Вечер тек плавно, наполняясь теплом, дружбой и ощущением, что всё на своих местах. Мы были неидеальны, иногда спорили, поддразнивали друг друга — но именно это делало нашу компанию такой особенной.
Мы все пошли устраиваться на ночь. Родители заранее распределили комнаты: Ренат с Ликой в гостевую, Сэм и Равшан — в комнату, где когда‑то жил дедушка, а мне досталась моя старая детская — с постерами рок‑групп, фотографиями с друзьями и плюшевым медведем на полке, которого я так и не решилась убрать.
Но каким‑то образом, пока мы разбирали вещи, Анара «подселили» ко мне. Я сначала не поверила своим глазам, когда он вошёл со своей сумкой и поставил её у кровати.
— Ты что тут делаешь? — спросила я, приподняв бровь.
Анар пожал плечами, стараясь сдержать улыбку:
— Похоже, места больше нигде нет.
Из коридора донёсся сдавленный хохот. Я выглянула в щель и увидела Рената, Сэма и Равшана, которые, прижимая ладони ко ртам, показывали на нас пальцами и тряслись от смеха.
— Ну я вам это припомню! — громко сказала я, грозя кулаком в сторону коридора.
Равшан, не выдержав, расхохотался в голос:
— Что, не нравится делить комнату с красавчиком?
— С невыносимым типом, который выигрывает в танцах, а потом проигрывает и целует в лоб, — уточнила я.
Анар, уже расстеливший спальник на полу, поднял голову:
— Я могу уйти, если тебе так некомфортно.
— Нет, — я махнула рукой. — Оставайся. Но учти: я храплю. И разговариваю во сне. И могу случайно тебя пнуть.
— Принимаю все риски, — серьёзно кивнул он, но глаза смеялись.
Сэм, всё ещё хихикая, подошёл ближе:
— Ладно, ладно, мы признаём — это была наша идея. Решили немного вас... подтолкнуть.
— Подтолкнуть куда? — я скрестила руки на груди.
— К взаимопониманию, — торжественно объявил Равшан. — Вы же всё время друг друга подкалываете, но при этом... как‑то слишком внимательно следите друг за другом.
Лика, которая стояла чуть в стороне, мягко улыбнулась:
— Ребята, может, просто дайте им самим разобраться?
— Точно, — поддержал Ренат. — Идёмте, дадим им поспать.
Они наконец разошлись по своим комнатам, продолжая перешёптываться и хихикать.
Я закрыла дверь, повернулась к Анару и вздохнула:
— Ну вот. Теперь мы заложники их дурацких теорий.
Он сел на спальник, посмотрел на меня:
— А если они правы? Ну, в том смысле, что мы... действительно слишком много внимания друг другу уделяем?
Я на секунду замерла, потом махнула рукой:
— Давай не будем сейчас философствовать. Завтра день будет длинный — родители хотят устроить пикник у озера. Лучше ложись спать.
— Договорились, — он откинулся на спальник. — Спокойной ночи, Катя.
— Спокойной ночи, Анар. И... прости за угрозы. Я не всерьёз.
— Я понял, — он улыбнулся. — И я тоже не всерьёз про уход.
Я легла в кровать, повернулась к стене и прислушалась к звукам дома: где‑то скрипнула половица, за окном шумел ветер, а рядом тихо дышал Анар. Странное ощущение — будто всё вдруг стало ближе, интимнее, чем раньше.
Перед сном я поймала себя на мысли: а может, друзья и правда что‑то заметили? Но тут же отогнала её — слишком непривычной она была.
«Завтра разберусь», — подумала я и закрыла глаза.
За стеной снова раздались приглушённые смешки, и я невольно улыбнулась. Да, я им это точно припомню. Но, может... может, это и к лучшему?