Dirty Work

— Мне нужно поговорить с тобой, Гроттер, — слету заявил парень, при этом вид у него был какой-то подавленный. Весьма странно было видеть его в таком состоянии. Обычно он был куда более веселым.

— О чем же? — скрывая интерес, просила я, облокачиваясь о косяк. О чем же он поговорить тут собрался? Видимо, это что-то важное, ведь не зря же он домой ко мне пришел. Пусть и живу я напротив. И, видимо, о чём-то не очень приятном.

Парень сверлил меня взглядом, не собираясь, наверно, в ближайшее время отвечать на вопрос. Сложила руки на груди, удивленно глядя на Глеба. Бейбарсов, проследив за моим взглядом, хотел было открыть рот, но что-то ему помешало. Он сжал губы в тонкую линию, обдумывая, как начать разговор.

Да уж.

Что я вижу, неужели это тот самый Бейбарсов, который не чурается целовать других девок, когда у самого девушка имеется? Да ну, не верю. И что же все-таки такого случилось, что он так заметно сник?

— Может, уже расскажешь, в чем дело?

— Пошли со мной, — произнес он и потянул мня за руку. Обуви на мне не было, поэтому по холодному грязному бетону пришлось топать босыми ногами. Но тут недалеко было: он потащил меня в свою квартиру. Парень закрыл за нами дверь и направился в свою комнату, я же последовала за ним.

На компьютерном столе располагались бутылка какого-то вина и бутылка «Джека Дэниэлса». По какому случаю он тут бухать собрался, и самое главное — зачем меня сюда притащил? Глеб кивнул на кровать, мол, садись. Ну я и присела, а сам же он уселся на стул рядом со столом, беря в руки бутылку «Дэниэлса».

— Сознавайся уже, о чем поговорить хотел? — не сдерживая любопытства, спросила, разваливаясь на кровати как у себя дома. Глеб глянул на меня из-под опущенных ресниц, а затем, наконец, начал говорить:

— Меня Жаннка кинула...

Вот это поворот! Мои глаза против воли увеличились в размере, а рот, кажется, открылся. Офигеть, как так то? Странно все это, они же вроде нормальной парой были. Неужели пронюхала как-то, что Бейбарсов ей изменял, причем не один раз. Нет, не могла она узнать, но что тогда?

— Почему? — только и смогла выдавить я.

— Понятия не имею. Она просто позвонила и сказала, что нам нужно встретиться. Я пришел, а она сказала мне, что нам лучше будет расстаться. Она говорила что-то насчет того, что они с матерью завтра уезжают из города, потому что ее мама выходит замуж за какого-то питерского чувака. Она сказала, что отношения на расстоянии не отношения.

— Да уж, — рассеянно проговорила я. Зачем они вообще начали встречаться, если она уезжает? И вряд ли она не знала об этом.

— Черт, меня еще никогда так не кидали, — с долей обиды в голосе проговорил Глеб и сделал глоток из бутылки.

— И что ты собираешься делать?

— Разве не очевидно? Напиться и забыться, — вяло улыбнувшись, ответил он и сделал еще один глоток, слегка морщась.

Ну да, отличная идея. Только я здесь зачем? И все-таки жаль его немного, он, кажется, ее любил. Если бы не любил, то пить не начал бы. Я как-то едва заметно помрачнела. Почему-то как-то обидно стало и гадко. Интересно, а из-за меня он бы так же убивался? О, брось, Гроттер. Ты-то нафиг ему не сдалась.

От этих мыслей еще обиднее стало, и я села, облокотившись спиной о стену, и подтянула колени к подбородку. И без того не слишком длинные шорты слегка задрались, поэтому пришлось их поправить. Слегка сощурившись, изучающе глядела на Глеба.

Он поднялся со стула и, захватив бутылку с вином, плюхнулся на кровать рядом со мной, делая очередной глоток виски. Он протянул бутылку мне, а я лишь отрицательно махнула головой. С алкоголем я на «вы». Вообще не люблю эту тему и не понимаю, почему многим это нравится. Правда, бывает, что могу выпить бокальчик шампанского и то по праздникам. А еще меня развозит быстро. Нереально быстро. И с малого количества.

— Я так понимаю, ты меня сюда притащил, чтобы было с кем пить?

— Абсолютно верно.

— Прости, но придется тебя огорчить. Я алкоголь на дух не переношу.

— Чего ты ломаешься, как девственница. Ну хотя бы чуть-чуть ради меня, ради своего любимого друга Глеба, — он посмотрел на меня щенячьим взглядом и протянул бутылку. Кажется, на кого-то начал действовать алкоголь.

Гроттер, не ведись на его провокации. Сейчас напьешься и начнешь дела творить. Да такие, что потом вспоминать стыдно будет. И если мама узнает, то мне вообще крышка. Еще прошлое наказание не кончилось.

Глеб продолжал смотреть на меня щенячьим взглядом, аля Сэм Винчествер, протягивая мне бутылку вина. Еще раз покачала головой, утыкаясь носом в коленки. Нет, давай лучше наедимся пиццы до потери пульса. Всяко лучше, чем заливаться алкогольной дрянью.

Бейбарсов ткнул пальцем в мое плечо. Повернулась, вопросительно глядя на него. Глеб продолжал глядеть на меня жалостливым взглядом, и он до такой степени пронзительным был, что мне даже захотелось эту несчастную бутылку вина у него из рук забрать. И вылить в раковину. Пусть смотрит на меня сколько душе угодно, но к бутылке не притронусь.

Хотя, что будет, если я немного, совсем немного выпью? Надо же как-то Бейбарсова поддержать. Уже была готова забрать вино из его рук, но тут же остановилась. Нет, нельзя.

Глеб тем временем прекратил свои попытки напоить меня и, сделав глоток виски, положил голову мне на плечо. Я оперлась щекой о его голову и приобняла одной рукой за плечи. В нос тут же ударил запах его шампуня. Сделала глубокий вдох и прикрыла глаза.

Просидели мы так достаточно долгое время. Молча, не говоря ни слова. Да они здесь и не нужны. Простые прикосновения и жесты порой говорят намного больше, чем никчемные пафосные речи.

Кажется, подавленное состояние Бейбарсова перекинулось и на меня. Секунду за секундой становилось все хуже и хуже. И опять в голове возник вопрос. А из-за меня бы он так убивался?

Конечно же, нет. Я ведь и сама понимаю, насколько абсурдно это звучит. От этих мыслей становилось хуже. Хотя куда еще? Кажется, я сейчас расплачусь. Тряпка.

По щеке потекла одинокая слеза, и я поспешила стереть ее рукой. Чтобы он не увидел. Не хочу, чтобы он видел мои слезы.

Глеб отстранился и посмотрел на меня, замечая предательски красные глаза и слезы, текущие по щекам. Как-то неуверенно протянул руку, стирая соленые капли с лица, а затем почувствовала, что его длинные пальцы сжали мой подбородок. Он вглядывался ко мне в глаза, пытаясь понять, из-за чего я плачу. И затем ободряюще улыбнулся. А пальцы все продолжали подбородок мой сжимать.

Попыталась вдохнуть, но воздух не хотел поступать в мои легкие, как будто его в этой комнате не было вовсе. Цепкая хватка его пальцев ослабла, и снова сомкнулась, но на этот раз на бутылке. Он сделал глоток и поставил бутылку обратно на пол.

— Почему ты плачешь? — едва слышно спросил Глеб.

— Не знаю.

— Ну, Танька, не плачь. Ведь меня же бросили, а не тебя, — он попытался улыбнуться. Не очень воодушевляет. Глеб опять потянулся за бутылкой, но на этот раз за вином и опять протянул ее мне. — Выпей. Станет легче, обещаю.

Кажется, мы немного перепутали свои роли. Ведь это я, по идее, должна упрашивать его выпить и говорить, чтобы он не унывал. А получалось-таки как раз наоборот. Я вроде радоваться должна, но вот плакать почему-то хотелось больше.

— Выпей, — словно змей-искуситель, томно шептал на ухо Бейбарсов.

— Ладно, уговорил, — и все-таки я слабохарактерная тряпка. Забрав бутылку из его рук, сделала небольшой глоток. И потом закашлялась от чего-то. А вино на вкус было приятным. Очень даже. И, не задумываясь, сделала второй глоток.

Глеб же продолжал потягивать виски. Взгляд его затуманился той дымкой, которая бывала у в стельку пьяных личностей. Он развалился на кровати, а я продолжала сидеть, прижав колени к груди и изредка отпивая из бутылки. А вот Склеповой не удавалось меня напоить. Ни разу.

Ни о чем думать не хотелось. И делать ничего не хотелось.

Хотелось тупо сидеть и пить вино. Чем я собственно и занималась.

Когда приду домой, мне вставят по первое число за то, что из дома без разрешения ушла, и за то, что перегаром от меня нести будет неимоверно. Кажется, можно помахать лету ручкой. Все каникулы просижу дома. Но уже как-то поздно об этом думать. Что сделано, то сделано.

— А где твоя мама? — неожиданно спросила я.

— Она сегодня в ночную.

Значит, можно пробухать всю ночь. И плевать, что завтра в школу.

Надо же, как быстро поменялась моя позиция насчет алкоголя. Буквально полчаса назад отказывалась даже смотреть на бутылку, а сейчас пью, словно простую воду. Ай, ладно. Один раз можно.

Глеб поднялся с кровати и сел на пол, облокачиваясь спиной о кровать. Отставив бутылку, зачем-то легла на край кровати и сзади обняла Глеба за плечи, утыкаясь головой в его макушку.

Бейбарсов за последнее время каким-то родным стал. Даже чересчур. И дальнейшую жизнь без него как-то плохо представляла. А его волосы такими мягкие были, что хотелось зарыться в них пальцами и никогда не опускать.

***

Где-то через час бутылка вина опустела почти наполовину, а на улице окончательно стемнело. Я уже совершенно ничего не соображала. Глеб так и продолжал сидеть на полу, а я же развалилась на кровати, мутным взглядом гипнотизируя натяжной потолок.

Целый час прошел в тишине, нарушаемой лишь стуком бутылок об пол. А сейчас эта самая тишина стала какой-то давящей и душащей, и вообще казалось, что если так и продолжится, то я сойду с ума. Но в то же время и не хотелось ее нарушать. Двоякие чувства разрывали мой мозг напополам. Поэтому, оставалось только пялиться в потолок.

— Глеб, тебе грустно?

— Не особо.

Не очень содержательный диалог, но голова моя сейчас была не способна создавать длинные предложения.

Не особо, значит. Виски подействовал, или все это бред показушный? Скорее первое.

— Закрой глаза, — от чего-то хриплым голосом попросила я, вставая с кровати.

Глеб удивленно на меня взглянул, а затем послушно исполнил просьбу. Опустилась на корточки рядом с ним. Он выглядел таким спокойным и умиротворенным. И, кажется, счастливым.

А его губы манили, словно маяк, на который слетаются миллиарды мотыльков. Мотылек-Гроттер. Мило. Сократив расстояние между нашими лицами до минимума, глубоко вдохнула, располагаясь на Бейбарсовских бедрах. Он не поспешил открыть глаза.

Поддавшись вперед, невесомо коснулась его губ, а затем припала к ним куда настойчивее. Это было необходимо, как воздух.

А на губах горьковатый привкус оставался. И от этого еще больше крышу сносило. Почувствовала, как руки Бейбарсовские у меня на талии сомкнулись. И сразу в комнате как-то чересчур жарко стало.

И воздух, кажется, куда-то разом исчез и дышать нечем стало. А Бейбарсов, кажется, во вкус входил, вычерчивая пальцами на неприкрытой тканью шорт коже какие-то узоры. Я отстранилась от парня, обнимая его за шею и утыкаясь в нее носом. Его руки продолжали сжимать мою талию, давая какое-то ощущение защищенности.

Высвободилась из хватки парня и, пошатываясь, поднялась на ноги, протягивая Глебу руку. Парень тоже поднялся, а затем, не устояв на ногах, свалился на кровать, от чего та жалобно скрипнула.

— Что, уже ноги не держат? — улыбаясь, спросила я.

— Возможно, — прошептал он, принимая сидячее положение, а затем резко потянул меня за ногу. И, конечно же, я свалилась прямиком на парня. Комнату огласил громкий смех.

Он смотрел на меня своими черными глазами, и взгляд этот какой-то не такой, как раньше был. Он был какой-то чересчур нежный и ласковый. Может быть, он был такой, потому что Глеб уже не соображал ничего, а может... Нет, этот вариант сразу отпадает. Этого точно не может быть. Не в этой жизни.

Слезла с Глеба и увалилась рядом. Парень полез в карман и вытащил оттуда довольно-таки помятую пачку сигарет. Сигареты тоже помялись, но несколько оказались целыми.

Бейбарсов поджег сигарету и сделал затяжку. В комнате резко запахло табачным дымом. Поднялась на локтях и, протянув руку, вцепилась пальцами в запястье Глеба, потянув на себя. Обхватив сигарету губами, сделала затяжку и закашлялась.

А потом как-то ну уж очень захотелось спать. Придвинувшись ближе к Глебу, положила голову ему на плечо и закрыла глаза.