Dirty Work

Примерно через три часа мы собрались домой. Промокшие до нитки, но ужасно радостные плелись сквозь кусты и ветки. Артур забрал нас на том же месте, где и высадил. Как только мой зад коснулся кожаной обивки кресла, я поняла, что ужасно устала. Поэтому всю обратную дорогу домой провела в полусонном состоянии, расположившись на Глебовском плече.

Артуру, как выяснилось, нужно было спешить, поэтому он высадил нас там же, где мы его ждали в первый раз. Топ был промокшим насквозь, и на рубашке, накинутой сверху, появились пятна. Зевнув, надела кофту и поплелась в сторону дома. Глеб, не отставая, шел за мной, таща в руках мой портфель.

До своего двора мы добрались достаточно быстро, несмотря на усталость. Сейчас был самый разгар дня, и дети, много детей, играли на детской площадке. Отовсюду слышался оголтелый ор. Кажется, девочки спорили с другими девочками о том, кто будет играть на этой лавочке. А рядом носились мальчики, попутно обзывая девочек дурами.

Очередной мальчишка подбежал к лавочке и крикнул: «Петрова — дура!». А затем по-детски громко засмеялся. Девочка надула губы и, схватив рядом лежащую длинную ветку от дерева, ударила мальчика по жопе. Мальчишка сначала удивился, а затем ни с того ни с сего подлетел и чмокнул девочку в щеку, а затем ускакал к друзьям. Девочка густо покраснела и опустила взгляд в пол.

А я тем временем, наблюдая за этой картиной, громко засмеялась. Это было так мило, но в тоже время и так смешно. Бейбарсов шел рядом и только закатывал глаза.

Подниматься по лестнице сил не было никаких, а лифт, как на зло, сломан. Эх, придется топать пешком. Еле переставляла ноги, медленно поднимаясь по лестнице, а Бейбарсов сзади громко матерился и назвал меня тушей. Преодолев четыре этажа, облегченно вздохнула, облокачиваясь о свою дверь. Глеб снял и протянул мне рюкзак.

— Пока, дружок, — устало улыбнулась я, махая ладошкой.

— До завтра, Гроттер, — улыбнулся парень и скрылся за дверью.

А дома меня ждал нехороший сюрприз. Точнее ужасный. Мама уже успела прийти с работы, и ей уже успели доложить о моем прогуле. Я, как ни в чем не бывало, зашла домой, скинула обувь и направилась к себе в комнату. Но тут же на пороге возникла фигура мамы. Она держала в руках кухонное полотенце и хмурым взглядом прожигала во мне дыру.

— Ну и где, позвольте узнать, вы пропадали, барышня? — тоном не предвещавшим ничего хорошего начала она. Я как-то сразу сникла. Можно даже не оправдываться. Толку не будет.

— Доченька, давай расскажи мне подробно о том, где ты шлялась вместо уроков?

Я молча стояла, устремив взгляд в пол.

— Ну как хочешь. Значит так: больше никаких гулянок и интернета, — грозно начала мама. Подняла на нее удивленный взгляд. — А самое главное — никакой Аньки!

— Но, мам...

— Не мамкай, будешь знать, как уроки прогуливать! А теперь отдай мне телефон, — она протянула руку. Не веря собственным глазам и ушам, уставилась на мамину руку. Как же я без телефона-то буду? Но ничего не поделаешь. Отдала ей телефон. Она вышла, оставив меня одну.

За-ши-бись. Прогуляла называется уроки. И кто же такая крыса, которая мгновенно донесла ей? Уверена, что это историк. Конечно, он не сам звонил, но надоумил нашу классную руководительницу сделать это. Обычно, она не звонит родителям из-за прогулов, значит кто-то попросил ее это сделать. И за что этот хрыч меня так не любит?

Анька волнуется, наверно. А ей и не позвонишь никак. И вообще никак с ней не свяжешься теперь, только завтра в школе увидимся. Вот она с меня шкуру спустит.

На ум ничего не шло, поэтому, устало опустившись на кровать, закрыла глаза, надеясь хоть немного поспать.

***

Прошла неделя с того дня, как меня наказали. Сегодня был выходной, поэтому было мегаскучно, так как гулять мне нельзя было. Вообще ничего делать нельзя было. Радовала только одна новость — до конца учебного года осталась неделя. Еще неделя и настанет свобода. Как же я была этому рада. Но сей радостный факт омрачало только одно — после каникул начнется одиннадцатый класс, а затем ЕГЭ. От одной только мысли о едином государственном экзамене мурашки по коже бежали и совершенно не такие, какие были, когда до меня Бейбарсов дотрагивался. Возможно всему виной было то, что я понятия не имела, какие предметы буду сдавать, да и куда пойду учиться. Хотя с моими знаниями годилась я только для одной работы. Профессия дворника, жди меня!

Как и вчера, и позавчера я лежала на кровати и пялилась в потолок, потому что делать было абсолютно нечего. Зато можно было о многом подумать. Отметила про себя, что уж очень много за последнее время мыслей о Бейбарсове было в моей голове. Хотелось встретится с ним, поболтать или просто погулять. Всему виной, наверно, было мое наказание, но вот только гулять хотелось только с Бейбарсовым.

Как-то неожиданно вспоминались его удивительно-черные глаза. До одури прекрасные глаза. И сразу же хотелось посмотреть в них, а затем наткнуться на излюбленную Бейарсовскую ухмылку, и подавить желание стереть ее с его лица.

Образ этой черноволосой катастрофы слишком часто застревал в моих мыслях. И это пугало. Но в то же время мне хотелось, действительно хотелось, думать о Глебе. Что же это происходит?

Но самым странным было то, что я не хотела, чтобы Глеб встречался с Жанной. По идее мне не должно быть до этого никакого дела, но все же. И дело не в том, что Жанна мне просто не нравится, это не так. Я не считала ее плохим человеком и относилась к ней нормально. Но мне упорно начинало казаться, что она ему не пара. И объяснения у меня эту не было. Просто казалось и все.

Я ревновала? Возможно. Только вот сама себе признаваться в этом не хотела. И не дай бог, кто еще об этом узнает. А кто он собственно мне, чтобы его ревновать? На этот вопрос у меня ответа нет, и сомневаюсь, что появится. Друзья без причины друзей к противоположному полу не ревнуют.

Друзья ли мы с Глебом? Да, определенно. За последнюю неделю, пусть только в школе, мы много чего узнали друг о друге. И, кажется, больше подружились. Нравится ли он мне? Сложный вопрос, на который ответ я не дам, возможно, никогда. Одна половина меня вопит, что нет, мы просто друзья, а вторая не может разобраться в себе.

Мои размышления прервала мама, которая вошла в комнату. Я присела на кровати и посмотрела на нее.

— Тань, мы с папой уходим, поэтому чтобы тебе не было скучно, можешь позвать Аню, — улыбаясь проговорила она. Как будто, если бы вы с папой остались дома, мне было бы весело. Стоп, что? Можно позвать Аньку.! Ура!

Мигом вскочила на ноги и бросилась обнимать маму. А затем быстро ускакала из комнаты за домашним телефоном, чтобы позвонить Гробыне. Девушка взяла трубку сразу, слегка удивившись моему звонку. Проболтав минут пятнадцать, положила трубку, удостоверившись, что Склепова придет.

Она пообещала, что придет через пятнадцать минут, но как всегда эти пятнадцать минут растянутся на полчаса.

Мама с папой ушли, и я, пожелав им удачи, поплелась в комнату дожидаться Склепову. Ровно через пятнадцать минут после звонка, услышала, что кто-то настойчив барабанил в дверь. Подскочив с кровати, мигом полетела открывать.

На пороге, как и предполагалось, стояла Гробыня. Отойдя с дороги, гостеприимно запустила девушку в дом. Она скинула свои туфли и направилась ко мне в комнату, поправляя лямки своего платья.

— По какому поводу так вырядилась? — язвительно спросила я, облокачиваясь о дверной косяк, в то время как Склепова расположилась на моей кровати.

— Я, между прочим, собралась на свидание с Гуней, а твой звонок отвлек меня. И давай-ка без ехидных вопросиков, а то я могу развернуться и уйти, — спокойно проговорила она, поднимая на меня свои разноцветные глаза.

— Ой, да ладно, — плюхнулась рядом с ней на кровать.

Мне нужно было столько всего рассказать Гробыне. В школе я ей толком ничего не объяснила, и встречались мы редко, пусть и учились в одном классе. Этот долбаный историк, кажется, подговорил учителей, и каждый из них всю неделю не давал мне спокойно отдохнуть на перемене и поговорить с друзьями. А на уроках поговорить было невозможно, потому что от Гробыни меня отсадили.

— Ну давай, рассказзывай, что у тебя тут случилось такого, что теть Соня на тебя так обозлилась.

— Ну началось все с того дня, когда я прогуляла с Бейбарсовым школу. — начала я, устраиваясь поудобнее на кровати. Как только Анька услышала, что школу я прогуливала не одна, она подняла на меня свои глазища, которые заметно увеличились в размерах. Проигнорировав взгляд подруги, продолжила рассказ: — Сначала мы собирались просто прогулять историю, но после того, как ушли из школы, решили не возвращаться. Из школы мы отправились домой, а потом мне пришла ну просто очень дикая идея. Я предложила ему погулять, а потом мне захотелось на пляж. Бейбарсов согласился и позвонил своему братцу, который отвез нас за город на какой-то пустынный пляж. Пробыли мы там примерно часа три. Я, конечно же, полезла в воду, и домой мы ехали оба мокрые. Еще удивляюсь, как я не заболела. А потом, когда пришла домой, маме уже успел кто-то доложить, что меня не было в школе, и она сказала, что больше никаких гулянок, интернета и тебя.

— Ого... — лишь озабочено выдала Гробыня. Она сидела на другом конце кровати и глядела на меня внимательно-изучающим взглядом, как будто видела в первый раз. Стало как-то неуютно под таким пронизывающим взглядом.

— Прекрати на меня так смотреть, — тихо попросила.

Кажется, сейчас хотела рассказать ей одну еще одну очень важную вещь, в которой до конца еще не совсем уверена. Но мне нужно было кому-то выговориться. Воцарилась тишина. Анька лишь молча смотрела на меня, а я сидела и сосредоточено пялилась в стену. Собираясь с мыслями.

Гробыня, видимо, поняла, что я хочу ей что-то рассказать, поэтому молча ждала и не торопила меня. А я с каждой секундой понимала, что если еще чуть-чуть затяну, то мне будет очень сложно рассказать ей об этом.

— Я хочу сказать тебе кое-что еще... — неуверенно, а от того тихо, начала. Она непонимающе уставилась на меня. Выдохнула, а затем быстро продолжила. — Я не уверена, но, кажется, мне нравится Бейбарсов.

Ну вот я и сказала. Аккуратно нарисованные брови подруги стремительно поползли вверх, и она закашлялась.

— Ну что я могу тебе сказать. Тебе это даже на руку, ты же не забыла про пари? — сразу как-то оживилась Склепова. Черт, пари. Я про него и забыла уже. Мученически замычала, утыкаясь лицом в покрывало, а Анька лишь громко рассмеялась.

Гробка просидела у меня до самого вчера. Мы болтали о Бейбарсове, о всякой фигне и опять о Бейбарсове. Но в семь ей пришлось уйти, потому что свидание с Гломовым она не отменила, а лишь перенесла.

К тому времени, как она ушла, родители еще не вернулись, и было очень скучно. Иногда ко мне приходила мысль, что можно было бы почитать, но потом вспомнила, что книжки непрочитанные у меня как раз кончились. От нечего делать рассаживала по квартире туда-сюда. Уже подумывала выйти погулять с собакой, как услышала, что кто-то очень громко и настойчиво долбится в дверь.

— Кого там притащило? — резко дернув дверь, раздраженно спросила. За дверью стоял Бейбарсов.

— Мне нужно поговорить с тобой, Гроттер...