Dirty Work

Наконец-то наступили долгожданные выходные. За эту неделю произошло много разного дерьма, но самым стремным был этот чертов темно-фиолетовый засос, который не желал сходить уже третий день. Бейбарсов, как и обещал, занес мою часть сообщения вечером. На следующий день, кроме как на литературе, я с Бейбарсовым нигде не пресекалась. Было почему-то стыдно смотреть ему в глаза, да и вообще находиться с ним рядом. А он вел себя так, как будто ничего не было.

Кое-как выдержав эти два дня, я наконец-таки могу спокойно отдохнуть от этого черноволосого дебила. Но моим планам не суждено сбыться. В комнату вошла мама, разбудив меня, и сказала, что сегодня к трем часам приезжают наши родственники, Дурневы.

Этих людей я не любила всем сердцем. И что они только забыли у нас? Видела я их давно, но того впечатления, которое я от них получила, хватило мне с лихвой. Герман Дурнев, или, как я его называла, дядя Герман, был худощавым бледным мужчиной средних лет с ужаснейшим характером. Он работал директором в какой-то фирме и даже баллотировался в депутаты. Но безуспешно. Тетя Нинель, его жена, была женщиной, которой бы больше подошло определение слон. Она была очень-очень большой и все пыталась похудеть, но безрезультатно. Конечно, похудеешь, если будешь жрать каждый день курицу и еще всякую дрянь.

Если этих двоих еще можно было вытерпеть, то их дочь, Пенелопу, или попросту Пипу, стерпеть было невозможно. Она, казалось, унаследовала «лучшие» качества от своих родителей. Пенелопа была полной девочкой, лицо которой полностью покрывали прыщи. Дурнева, как и тетя Нинель, считала себя пупом земли. Когда мы были у них последний раз, Пенелопа держала у себя под подушкой фотографию загадочного ГЭ ПЭ, коим наверняка являлся какой-нибудь актеришка со смазливой внешностью. Зуб даю, что она до сих пор держит его фото под подушкой.

Нехотя поднявшись с кровати, потому что мама начинала злиться, я первым делом подошла к зеркалу, чтобы замазать засос, а затем направилась за пылесосом. Н-да, чувствую, до трех от меня сегодня не отстанут. Надеюсь, что Дурневы приедут на пару часиков, а потом свалят восвояси.

* * *

Благополучно отшлифовав всю квартиру в одиночку, я сидела на диване. Мама мне помогать отказалась, сославшись на то, что ей нужно много всего приготовить. Конечно, такому бегемоту, как тетя Нинель, надо много еды.

К трем часам мама отправила меня переодеваться. Я нехотя поплелась в комнату, по пути возмущаясь, почему моя пижама не годиться. Откопав в шкафу черную кожаную юбку на одну с половиной ладонь выше колена и простую белую рубашку, я надела это на себя, попутно натягивая черные гетры, доходящие до колена. Расчесав волосы, накрасила губы любимой темно-бордовой матовой помадой и, подмигнув отражению, вышла из комнаты.

Послышалось, как хлопнула дверь, и мама отправила меня встречать гостей. Натянув вежливую улыбку, я нехотя вышла из гостиной. Дядя Герман и тетя Нинель ни грамма не изменились. Как были вампиром-недоростком и слонихой, так и остались. Пенелопу я не увидела, потому что она стояла за амбразурой по имени Ниненль. Папа, который ездил их встречать, повел дядю и тетю в гостиную, и тут я смогла рассмотреть Пенелопу.

Сказать, что я офигела — ничего не сказать. Пипа за все те годы, что мы не виделись, изменилась до неузнаваемости. Я запомнила ее, как огромного жирного монстра со светлыми волосами. А сейчас же передо мной стояла весьма красивая девушка. Но эта красота была искусственная, ненастоящая. Большие, явно накаченные губы покрывал розовый блеск для губ. Коричневые перекрашенные волосы спадали на плечи. Поправив наверняка дорогущее платье, она прошла мимо, даже не взглянув на меня.

Я зашла в гостиную прямиком за ней и бухнулась за стол рядом с папой. Они с дядей о чем-то разговаривали, но я не вдавалась в суть разговора. Мама отвесила пару комплиментов Пипе, и та, поправив свои волосы, приняла важный вид, мол, смотрите на меня, я принцесса. Мысленно вздохнув, я наложила себе немного картошки и принялась ковыряться в ней вилкой. Есть не хотелось.

Как и предполагалось, тетя Нинель навалила себе полную тарелку еды и с видом голодного бегемота принялась пожирать содержимое. Настроение было не очень хорошим, а когда я узнала, что семейство Дурневых останется у нас еще на неделю, оно испортилось окончательно. Получается, что я теперь неделю должна буду делить комнату с дамой, у которой за последние несколько лет самооценка взлетела до уровня небес.

Когда все поели, мама попросила меня помочь ей унести посуду. На кухне она вспомнила, что не купила торт. И теперь меня отправили в магазин. Отлично.

Схватив с вешалки черный бомбер с белыми рукавами, я накинула его на себя, попутно обувая излюбленные черные вансы с белой полоской. Также я не забыла надеть леопардовым козырьком назад черную бейсболку. Не знаю, зачем я ее надела. Взяв у мамы тысячу рублей, выскочила из квартиры.

Магазин находился через дорогу, но при этом надо было еще обойти один дом. Конечно, были и поближе магазины, но в том были очень вкусные тортики. Благополучно добравшись до магазина, я купила какой-то торт - плевать какой, все равно есть не буду - пару вкусняшек и сок. В магазине сначала встретила свою биологичку, мы поболтали с ней немного, а потом наткнулась на бабу Зину, и пришлось-таки мне выслушать десятиминутную тираду о том, что ноги на лавочки ставить нельзя.

Наконец противная бабуся отстала от меня и я бегом направилась домой, держа в руках увесистый пакет с вкусняшками и тортом. Благополучно добравшись до подъезда, я благодарила всех богов, которых только знаю, за то, что по пути больше не встретила никого.

Подниматься по лестнице мне было, откровенно говоря, лень, поэтому решила, что прокачусь на лифте. Зайдя в кабину, поставила пакет на пол и только хотела нажать кнопочку четвертого этажа, как в лифт влетел парень, которого видеть хотелось меньше всего. Кинув мимолетный, недовольный взгляд на Бейбарсова, я опустила глаза в пол, рассматривая свою обувь и делая вид, что совершенно не замечаю парня.

После того поцелуя мне было не по себе находиться рядом с Глебом. Я всячески пыталась избегать его в школе, совершенно забыв про пари. Нажав циферку семь, я почувствовала на себе пристальный взгляд парня.

- Милый засос, - проговорил парень, нарушая тишину. Рука машинально легла на шею, закрывая фиолетовое пятно. Тональник, которым я его замазала, видимо, стерся. Когда же мы приедем?

Вдруг лифт тряхнуло и он остановился. Только этого мне не хватало. Какой ужас, я застряла в лифте с человеком, с котором застрять в лифте хотелось бы меньше всего. Я вздохнула, стукнув ладошкой по стенке. Еще и телефон дома оставила. Черт.

- Не быкуй, Гроттер. Лифт и так остановился, а ты его еще доломать хочешь, - сказал Глеб, облокачиваясь на стенку лифта. За что мне это?

Я сложила руки на груди, стараясь смотреть куда угодно, но только не на него.

- Милая кепочка, - не унимался Бейбарсов, все больше и больше раздражая меня. - Ну же, Танечка, не молчи. Ответь что-нибудь.

- Я тебе сейчас пакетом по лицу отвечу, - не выдержав, выпалила я, для устрашения хватаясь за ручку пакета. Неосторожно дернула за одну ручку, и из пакета выпало его содержимое. Опустившись на корточки, я принялась собирать шоколадки. Закинув их обратно в пакет, поправила юбку, по инерции проведя ладошкой по ноге. Закусив губу, облокотилась на стенку.

- Зря ты это делаешь, Гроттер, - с хрипотцой в голосе произнес Бейбарсов, преодолевая расстояние между нами. Его теплая рука легла на бедро, сжимая его. Второй рукой он обнял меня за талию, прижимая не то к себе, не то к стенке. Уже через секунду я почувствовала его мягкие губы на своих. Чисто автоматически я обняла его, отвечая на поцелуй. В нос ударил запах бейбарсовского парфюма, полностью снося мне крышу.

Рука Глеба перекочевала с талии на щеку, большим пальцем поглаживая подбородок. Оторвавшись от губ, Бейбарсов приник к шее, исследуя ее жаркими мимолетными поцелуями. Стало жарко. Очень жарко. Отстранившись, я взглянула парню в глаза, затянутые какой-то дымкой. Его взгляд завораживал, заманивал, заставлял растворяться в нем. Тяжело дыша, я вновь приникла к его манящим, чуть приоткрытым губам. Руки Глеба легли на плечи, потихоньку стягивая бомбер. Через секунду кофта уже валялась где-то на полу кабины.

Взяв-таки инициативу в свои руки, аккуратно коснулась губами его шеи и сразу же почувствовала, как его руки сжали мои бедра. Рвано выдохнув ему в шею, я вновь приникла к его алым губам. Глеб закинул мою ногу себе на бедро, нежно проводя по ней пальцами.

Кабину лифта опять тряхнуло, и на секунду выключился свет. А затем лифт заработал. Приехав на нужный этаж, кабина остановилась, и дверцы открылись. Отстранившись от Бейбарсова, я быстро подобрала бомбер, схватила пакет и пулей вылетела из лифта, направляясь в квартиру.

Из гостиной доносились голоса. Кажется, папа рассказывал Дурневым какой-то анекдот. Так оно и было, потому что через секунду я услышала громкий смех тети Нинель. Оставив пакет на кухне, я пошла в ванную комнату, чтобы освежиться. Встав напротив зеркала, я внимательно вгляделась в отражение, отмечая, что помада безнадежно размазалась. Хорошо, что я сразу пошла в ванную, не заходя в гостиную. Щеки пылали огнем. Приглядевшись внимательнее, я вздохнула, заметив новую цепочку, тянущуюся по шее к ключицам, свежих фиолетовых засосов.

Закрыв воду, я прокралась к себе в комнату, падая лицом на подушки. В гостиную идти желания не было. Дверь еле слышно скрипнула, и в комнату кто-то вошел.

- Ты так и будешь здесь валяться или выйдешь к гостям? - услышала я голос мамы. - Что с тобой, Таня? Тебе нехорошо?

- Все нормально, мам. Я сейчас приду.

Она вышла, а я села на кровати, поправляя волосы, которые копной упали на лицо. Поднявшись, я подошла к зеркалу, вооружаясь тональником и понимая, что я хочу, чтобы Бейбарсов целовал меня снова и снова.