14
Утро после этого разговора было другим.
Не внешне — всё те же кружки, тот же стол, тот же кофе, Артём со своим вечным «я не выспался», Слава с телефоном.
Но внутри — всё сдвинулось.
Я зашла на кухню чуть позже обычного. Глеб уже был там.
Он поднял глаза.
И на секунду — всего на секунду — я увидела в его взгляде ночь. Ту самую. Без масок.
Но потом... он чуть прищурился, уголок губ дёрнулся.
— Аврора, — сказал он.
Я остановилась, поставила кружку на стол.
— Да?
Пауза.
Артём уже напрягся, будто ждал привычного шоу. Слава даже не делал вид, что не слушает.
Глеб посмотрел на меня внимательно.
Слишком внимательно для его обычной «игры».
— Ты сегодня... — начал он.
И вдруг замолчал.
Я слегка наклонила голову.
— Ну?
Он выдохнул. Едва заметно.
— Ты сегодня красивая, — сказал он.
Тихо.
Без усмешки.
Без подкола.
Просто констатация.
На кухне стало странно тихо.
Артём даже не поперхнулся — просто медленно опустил кружку.
Слава поднял брови.
Я смотрела на Глеба.
— Спасибо, — ответила я спокойно.
И не отвела взгляд.
Он кивнул.
И... не добавил ничего.
Вернулся к кофе.
Артём не выдержал первым:
— Всё? — спросил он. — Это был весь номер?
Глеб лениво перевёл на него взгляд.
— А ты ждал фейерверк?
— Я ждал, что ты начнёшь нести чушь, как обычно.
— Сегодня без чуши, — ответил он.
Слава тихо усмехнулся:
— Запишем дату.
Я села напротив. Сделала глоток. Сердце почему-то билось быстрее, чем обычно.
Потому что это было... сложнее.
Чем его шутки.
Днём он почти не трогал меня.
Ни случайных касаний, ни привычных взглядов «на грани».
Только иногда — короткий контакт глазами.
И каждый раз в этом взгляде было больше, чем раньше.
Как будто он проверял: я здесь? Я с ним?
И каждый раз я отвечала тем же.
Да.
Вечером всё изменилось снова.
Мы остались вдвоём раньше, чем обычно. Ребята уехали по делам, квартира затихла.
Я сидела на диване, когда он подошёл.
Не сказал ни слова.
Просто остановился передо мной.
— Что? — спросила я тихо.
Он покачал головой.
И вдруг опустился на колени перед диваном.
Я замерла.
— Глеб...
Он взял мои руки.
Крепко. Но не сжимая.
Просто... удерживая.
— Я сегодня весь день думал, — сказал он.
— Опять?
— Это начинает входить в привычку, — чуть усмехнулся он.
Я тоже чуть улыбнулась.
— И?
Он посмотрел на наши переплетённые пальцы.
Потом — на меня.
— Я не умею по-другому, — сказал он честно. — Не умею спокойно, ровно, «нормально».
— Я заметила.
— Но я хочу научиться быть рядом с тобой так, чтобы не ломать ни тебя, ни себя.
Я наклонилась чуть ближе.
— Это уже звучит лучше, чем «одним целым», — сказала я мягко.
Он кивнул.
— Я всё ещё этого хочу, — тихо добавил он. — Просто... теперь понимаю, что это не про слиться. А про... быть настолько рядом, насколько возможно.
Я провела большим пальцем по его руке.
— Это и есть нормально, Глеб.
Он усмехнулся:
— У меня с этим словом сложные отношения.
— Я вижу.
Тишина.
Но не пустая.
Он вдруг потянул меня к себе — аккуратно, чтобы я села ближе к краю дивана.
— Можно? — спросил он.
— Ты уже делаешь, — улыбнулась я.
Он уткнулся лбом в мои колени. Редкий жест для него.
Почти... беззащитный.
Я замерла на секунду, потом провела рукой по его волосам.
— Ты правда сегодня другой, — сказала я тихо.
— Я тот же, — ответил он. — Просто... без лишнего.
Я молчала.
Он поднял голову.
— Скажи что-нибудь, — попросил он.
— Что?
— Что ты всё ещё здесь.
Я наклонилась, коснулась его губ лёгким поцелуем.
— Я здесь, — сказала я.
Он закрыл глаза на секунду.
— Хорошо, — выдохнул он.
Позже, уже в комнате, он не спешил.
Не тянул, не провоцировал, не играл.
Просто лежал рядом, держа меня за руку.
Пальцы переплетены.
— Это и есть «одним целым»? — тихо спросила я.
Он задумался.
— Нет, — сказал он. — Это... начало.
Я улыбнулась в темноте.
— Тогда мне нравится начало.
Он сжал мою руку чуть сильнее.
— Мне тоже.
И в этот раз не было ни контраста, ни игры.
Ни «при всех» и «наедине».
Просто они.
Рядом.
И, возможно, впервые — по-настоящему одинаковые в обоих мирах.