ГРЯЗЬ

Ловко врать Себастиан научился ещё, кажется, с пелёнок. За королевским отпрыском следили все: от нянь и уборщиц до высокопоставленных чинов. Себастиан учился, совершенствовался и уже годам к десяти легко сбегал из дворца. Раньше это было игрой, потом стало привычкой, теперь же появилась жизненная необходимость - настоящая, искренняя, которая ждёт его дома и к которой так тянет.

Себастиан долго ломал голову над планом и решил привлечь Люси. Девочка оказалось чудесной, они действительно с течением времени становились близкими друзьями, и наедине Себастиан называл её любимой сестрёнкой, смачно чмокая в лоб. Всем громко было объявлено, что в эти выходные королевская чета намерена поехать в горы кататься на лыжах. Место скрывалось для того, чтобы молодожёны могли провести время тихо и спокойно. И вот в пятницу вечером машина со Стюартом, Себастианом и Люси покинула территорию дворца. Никто ничего не заподозрил. Люси была доставлена к подруге и должна была не показывать носа до утра понедельника, когда Стюарт и Себастиан заберут её, чтобы вернуться во дворец. Стэн был доставлен к себе, в тайное гнёздышко. А Стюарт поехал в горы, чтобы, как настоящий шпион, оставить следы пребывания принца и принцессы на курорте. Партия была разыграна идеально, и Себастиан весело потирал ладони, поднимаясь в свою квартиру под чердаком.

И какая всё-таки удивительная штука жизнь и как в одночасье может всё измениться, перевернуться с ног на голову. Или с головы на ноги? Когда всё привычно, и колея родная, трудно осознать, что что-то не так. Но стоит выскочить на полном ходу, как тут же можно разглядеть и колею, и окрестности. Осознать, что ты не там и всё не твоё. Кристофер давно подозревал, что вся жизнь у него была наизнанку. И хорошо же ему мозги встряхнуло о грузовик, что теперь жизнь начала выворачиваться обратно. С Себастианом теперь они виделись довольно часто, насколько позволяло королевство, но вот встречи стали другими. Не абсолютно новыми, скорее, уменьшился градус напряжённости. Секс остался таким же диким, с криками, с укусами, и никто не был против, только теперь всё заканчивалось до тошноты мило, с нежными объятьями и тихими разговорами.

Крису пришлось продать свою квартиру, потому что элитная недвижимость в центре города стала ему не по карману. Виделись они у Себастиана в тайном гнёздышке. Он долго ошивался по мотелям, привычно желая решить все вопросы самостоятельно, пока Себастиан не заподозрил неладное.

― Эванс. ― Стэн вольготно развалился у него под боком, раскинув руки и ноги во все стороны в виде звезды, и настороженно спросил: ― Я бы хотел сходить к тебе в гости, что скажешь?

― Ага. ― Он кивает головой, а потом перекатывается, устраиваясь так, чтобы быть сверху. Целует в живот, трётся носом о рёбра, проводит быструю лёгкую дорожку пальцами по внутренней стороне бедра. В общем, делает всё, чтобы отвлечь Себастиана от темы.

Стэн закатывает глаза, фыркает, а потом берёт голову Криса в свои руки и подтягивает к себе.

― Что «ага»? ― Он смотрит прямо, цепко, но в то же время с мягкой насмешкой, с каким-то лёгким осуждением что ли.

Крис смотрит в ответ жёстко. Будто бы снова всё обратно вернулось. Будто бы и не было нескольких часов откровенных разговоров о прошлом. Эванс вздыхает, скатывается с Себастиана и говорит:

― Мне пора.

Стэн приподнимается на локте и вскидывает бровь, тут же прикрываясь простынёй.

― Далеко собрался?

― Заглохни, ― привычно рявкает Крис, старые привычки не сдаются.

Себастиан молчит, просто смотрит, мудро пропуская мимо ушей чужую злость. Возможно, он чему-то научился, только теперь за дикой яростью он видит страх. Крис тушуется, трёт переносицу пальцами.

― Это неважно, я разберусь сам.

― Это важно для меня.

Крис смотрит из-под ресниц, молчит, будто решает что-то или борется.

― Я продал квартиру.

Себастиан срывается с кровати, забывая про простыню, голышом шлёпая по полу.

― Где ты живёшь?

― Мотели, пару раз в парке ночевал... Было весело. Бездомные - забавные люди. ― Крис смеётся, а Себастиан хватает его за шею.

― Ты рехнулся. ― Смотрит в глаза, хмурится. ― Ты всю жизнь сам. Больше не надо.

― Я справлюсь. ― Крис сводит брови, вздёргивает подборок, молчит и смотрит, смотрит, смотрит, у него будто пунктик такой: видеть Себа. Не выпускать из поля зрения. Кажется, памятник на кладбище как-то меняет людей. В лучшую сторону.

― Эй. ― Стэн притягивает его к себе, опускает руки на плечи. Они стоят пару минут так, а потом Себастиан улыбается мягко, светло и говорит:

― Ты можешь оставаться здесь. Всё равно я не провожу теперь тут много времени.

― Себастиан...

― На меня смотри. ― В мягком тоне мелькает сталь, и Крис снова поднимает глаза. Они стоят так: практически одетый Эванс и абсолютно нагой Себастиан, стоят и смотрят друг другу практически в душу. Только вот Крис не привык получать помощи. Знает, что, скорее всего, за этим последует очень сильный жизненный пинок, и поделать ничего с собой не может. Не может пустить Стэна дальше.

― Ты останешься здесь. Я не хочу, чтобы ты ночевал в мотелях и парках. Ладно? Пожалуйста. ― Себастиан зарывается пальцами в волосы Криса, мягко тянет прядки на затылке, а потом прижимается губами к чужому рту.

Короткое «Хорошо» тонет в общем стоне.

***

Себастиан просыпается, когда Крис пинает его коленкой в бок. Спят они просто великолепно: Эванс посреди постели и Стэн, забившийся едва ли не в самые ноги. Просто... ну не притёрлись они ещё друг к другу.

Себ трёт лицо ладонью и садится на постели, быстро моргая, пытаясь проснуться. Крис бурчит что-то, ворочается, а Себастиан улыбается и накрывает его одеялом. Пугается этого жеста до усрачки, а потом мысленно машет рукой: да плевать уже, все маски сорваны, а карты на столе. К чему притворяться? Да, ему не плевать на то, что Крис мёрзнет во сне, как цуцик, и что ухаживать иногда за ним нужно, как за маленьким.

Стэн сонной мухой ползёт на кухню, делает себе крепкий кофе, а потом принимается за завтрак. Он не так часто что-то готовил, потому что обычно ночует во дворце, а там приготовить завтрак было сложно из-за обилия прислуги или из-за закидона отца по поводу готовки.

Он делает несколько тостов, находит шоколадный сироп, вытаскивает пару яиц и бекон, долго залипает на фрукты в холодильнике, пока окончательно не просыпается.

Крис выходит из спальни, замотанный в одеяло по самую макушку. Подходит со спины, накрывает их обоих мягким пленом тёплой ткани и, кажется, засыпает, прислонившись к Себастиану. Снова.

― Эй, Эванс, давай, поднимайся.

― Я поднялся.

― Весь поднимайся, а не отдельными частями!

― Мне готовит сам принц, кто бы мог подумать. ― Эванс зевает широко, кажется, ещё чуть-чуть - и проглотит весь мир, потом отлипает от Себастиана и, вешая на него плед, шлёпает в ванную.

― Ну и на кой хер ты его тут оставил, ― бурчит Себастиан, скидывая ткань прямо на пол. Он возится с омлетом, тот отчаянно подгорает, и по квартире летит лёгкий запах горелого.

― Ты вообще когда-нибудь готовил? ― интересуется Крис, снова возникая за спиной. Он поднимает плед, обдаёт Себастиана запахом зубной пасты и достает пару кружек, чай для себя и тарелки. ― Мне даже интересно, не умру ли я от этого.

― Камни жрать в следующий раз будешь, ― значительно говорит Стэн и смотрит так, словно реально собирается притащить на обед камней повкуснее.

И он ведь может же.

Себастиан ставит сковороду на середину стола, а потом плюхается на стул напротив Криса. Тот заваривает себе чай, а Стэн подтаскивает к себе кружку с недопитым кофе. Суёт в неё нос, а потом точно так же заглядывает в кружку Криса и принюхивается.

― Как ты это вообще пьешь? Я имею в виду... чай. ― Он делает страшные глаза и агрессивно машет вилкой. Хорошо, что пустой. И на этом спасибо.

― Молча. Я ненавижу кофе. Отец любил, а я ― нет. ― Он говорит отрывисто, и Стэн понимает, что слегка перегнул палку. Такое ещё случается: есть ещё между ними темы, на которые нельзя заговаривать. Они завтракают в спокойном молчании, и Крис даже говорит, что яичница вышла вполне съедобной.

― Ну и отлично, хоть камни искать не придётся. ― Себастиан фыркает и ставит сковороду в раковину. Берёт кружку, делает себе ещё кофе и вытаскивает конфеты. Он сто лет не завтракал в такой уютной атмосфере. ― Чем займёмся сегодня?

― Сексом?

― И как у тебя всё ещё встаёт?

― У меня всегда на тебя встаёт.

― Это любовь, ― язвительно хмыкает Себастиан, и Крис швыряет в него салфеткой. ― Может, сделаем что-нибудь полезное?

― Чем секс - не «полезное»? ― Крис встаёт из-за стола, плавно, как кошка, и это завораживает: он словно огромный, дикий зверь. И откуда в этой кипе мышц столько плавности и грации? ― Для здоровья полезно, для настроения.

Он подходит всё ближе, а Себастиан глупо смотрит, просто не может отвести взгляд и чувствует себя маленькой птичкой, которую вот-вот съедят. Да он и не против, в общем-то.

Кристофер целует первым, как всегда с напором, быстро, дико, с первых движений задаёт темп. Себастиан подстраивается, и ему нравится, нравится эта дикая энергия в Крисе, ему хочется отдаваться, потому что он хоть и несётся на всех парах, но знает дорогу и ведёт уверенно и верно.

Крис подхватывает его под ягодицы, вздёргивая и усаживая на свои бедра.

― Вы готовы, Ваше Высочество? Вас ждёт бешеная скачка!

Стэн смеётся, цепляется за чужие плечи, и Крис сажает его на стол, целуя в шею, под челюстью, проводя ладонями по ягодицам, забираясь пальцами за резинку боксеров.

― Чёрт, Эванс. ― Себастиан шипит и ругается, но обвивает ногами его талию, прижимает к себе, откидывает голову, трётся вставшим членом о живот Криса, а тот только продолжает целовать, кусать, оставлять засосы.

― Бля-я-ядь, ты понимаешь, что хрупкая девушка чисто физически не может оставить тако-о-о-й, блядь, да, Эванс, сука, да!

Крис стягивает с Себастиана бельё и входит одним движением, тут же заставляя принца заткнуться и приникнуть к сильному телу ближе.

Стэн тоже не жаловался на свою форму, но всё равно Крис сильнее.

Эванс опрокидывает его на стол, на пол летят чашки, кажется, одна разбивается, но ничего уже не слышно. Крис сосредоточен, как всегда, он снова - машина, и, краем глаза заметив это, Себастиан тянет к нему дрожащие руки.

― Расслабься. Давай же.

Эванс кивает, хотя едва ли слышит. Он привык доминировать, а это значит - контролировать. Контроль не равняется расслаблению. Стэн замирает на секунду, хотя это так похоже на преступление, и, приподнявшись, хватает Криса за шею.

― Эй, если ты сейчас не расслабишься, я с тебя слезу.

Опасная игра, и на секунду Себастиан замечает злые огоньки, но потом Крис трясёт головой и смотрит прямо в глаза. Кивает, скалится, отпускает себя и срывается с места в безумный темп. Крепкий стол методично бьётся о стену, будто долото, пробивая ход в комнату, но стука не слышно: он тонет в стонах, в криках, проклятьях.

Себастиан цепляется пальцами за всё что видит: за край стола, за крепкие напряжённые плечи, за волосы Криса, стонет, выгибается, подаётся бёдрами, всем телом к Эвансу, едва ли не бьётся затылком о стену. Крис же только подтаскивает его за бёдра к себе. Кажется, что его сейчас остановить сможет только внезапный апокалипсис или инфаркт.

Телефон в спальне разрывается, и Стэн знает, что это кто-то важный. Он хочет остановить Криса, но понимает, что, чёрт, это чревато травмами. Причём тяжелыми. Эванс рычит, кажется, бормочет что-то про «разберу к хуям звенелку», а Себастиан смеётся, а потом смех тонет в стоне, и с губ едва не срывается предательское «люблю», когда он кончает.

Крис двигается ещё несколько раз, а потом с тихим стоном кончает следом. Падает на тяжело дышащего Себастиана, и тот сразу же, практически машинально зарывает пальцы в его волосы.

― Фетиш у тебя что ли? ― пытаясь восстановить дыхание, шепчет Крис и покрывает мелкими поцелуями подставленные шею и ключицы.

― Возможно.

Снова за стеной трещит телефон, и Себастиан дёргается.

― Надо ответить.

Крис сторонится, но Себастиан замечает росчерки гнева на красивом лице. Крис учится, только учится держать себя в руках, контролировать свою ярость, и это чертовски сложно для них обоих.

На другом конце оказывается Стюарт.

― Сэр, звонил ваш отец, спрашивал, как вы проводите выходные. Я сказал, что вы катаетесь, поэтому недоступны. Мне кажется, он что-то подозревает.

― Держи меня в курсе, Стюи.

― Хорошо, сэр.

Себастиан легонько стучит трубкой по губам. Странно, конечно, за всё время медового месяца отец ни разу не напомнил о себе, зато тут же позвонил, когда они уехали в горы. Неужели и правда подозревает... Размышлять на эту тему не хотелось совершенно, особенно, когда нагой Эванс замер в дверях, облокотившись о косяк.

― Что-то случилось?

― Ерунда. ― Себастиан откидывает телефон и откровенно разглядывает Эванса.

Взгляд действительно не отвести, и теперь уже он крадётся, как кошка. Но с Эвансом такие номера не проходят, он останавливает его открытой ладонью, глядя прямо и цепко в глаза.

― Что? ― Голос властный, система контроля работает без сбоев.

― Обязательно всё контролировать? ― Слова вырываются против воли, и Себастиан хмурится, отворачиваясь.

Им так сложно притереться друг к другу, они всё время натыкаются на острые углы, идут, словно слепые, и, несмотря на огромное теперь желание, иногда бывает чертовски трудно.

Кристофер молчит, Себастиан отходит к окну. Кто-то должен заговорить первым, иначе они просто разойдутся, как всегда. Себастиан уже открывает рот, но слышит:

― Это важно для меня. ― Крис повторяет его же слова и будто давится ими. Но всё неважно, потому что Себастиан знает, насколько сложно ему сказать такую простую вещь.

― Отец звонил. Я пытаюсь понять почему. Боюсь, что он может что-то знать. Или кто-то сдал меня. ― Себастиан делает аккуратный шаг вперёд. Он не знает, можно ли уже сейчас просить Криса о какой-то моральной поддержке. Стэну этого часто не хватало. Просто кого-то, кто будет на его стороне, кто поможет справиться с трудностями.

Эванс притягивает его в объятия, и так они и замирают на пару мгновений.

― Тебе нужно идти?

― Нет, просто нужно выяснить, откуда слухи, и прибить мразь. ― Он говорит это всё таким спокойным тоном, что Крис даже восхищённо присвистывает.

― И где была вся эта праведная ярость, когда мы только начинали видеться?

― Под тобой. ― Себастиан хмурится и мягко выскальзывает из хватки. Одевается, размышляя, что делать.

Звонит жене и говорит, что у них могут быть проблемы. Она сразу понимает, о чём речь, и они вдвоём быстро придумывают ложь на всякий случай.

Крис куда-то неслышно исчезает на время этого разговора. Его долго нет, и Себастиан успевает вымыть посуду, собрать осколки чашки и заправить постель.

Эванс возвращается обратно с парочкой книг и дисков.

― Просвещением моим заняться решил? ― Себастиан приподнимает одну бровь, указывая взглядом на книги.

― Почему бы и нет. ― Крис жмёт плечами, плюхаясь на кровать. ― Мне бы хотелось другого, но так как мы в режиме чрезвычайной ситуации, давай займёмся не менее полезными вещами.

Себастиан смеётся и растягивается на кровати, хватая одну из книг.

― «Отцы и дети»? Ты серьёзно? ― Себастиан смотрит, слегка нахмурившись, но едва сдерживаемый смех легко сотрясает тело.

― Серьёзно. ― Крис действительно серьёзен. ― Я прочитал эту книгу совсем недавно и многое переосмыслил. ― Он легонько толкает Себастиана в бок. ― Хватит насмехаться. Говорят, русские писатели - одни из лучших в мире.

Себастиан открывает книгу наобум и вслух декламирует:

― «А всё-таки она прелесть, - промолвил Аркадий». Что за имя такое - Аркадий? «Этакое богатое тело! - продолжал Базаров, - хоть сейчас в анатомический театр». Отличная книга, ничего не скажешь, ― захохотал Себастиан.

― Дураком и помрёшь. ― Кристофер отобрал книгу и легко хлопнул ею Стэна по лбу.

Через какое-то время снова звонил Стюарт, доложил, что пока всё спокойно, никто не звонил, и Себастиан ощутимо расслабился. Он вдруг невыносимо чётко осознал, что в этой маленькой квартире сосредоточено его сокровище, самое ценное, за которое он готов биться.

Они устраиваются на постели как-то совсем по-домашнему: постепенно Стэн заползает на Криса, а тот спихивает его с себя, устраивая удобнее, заставляя сесть между раздвинутых ног, спиной к груди. Так они и сидят, каждый уткнувшись в свою книгу. Себастиан чувствует, что постепенно засыпает, но книгу не откладывает, пока окончательно не отключается от мира.

Кристофер, в какой-то момент отвлекаясь, понимает, что Себастиан стал как-то тяжелее, и звонко фыркает. Тот вздрагивает, цепляется пальцами за футболку, и неосознанно трётся щекой о живот Криса, устраиваясь на нём удобнее. Плечом давит на пах, и это не то чтобы самые приятные ощущения в жизни Эванса.

Он осторожно выбирается из-под Стэна, накрывает его одеялом. Тот тут же сворачивается калачиком на краю кровати, и Крис слегка хмурится. Если он привык тут жить, то и спать должен в этой постели по-другому. Более расслабленно.

Телефон у Криса звонит, и он быстро берёт трубку, уходя на кухню и прикрывая за собой дверь. На экране имя бывшего партнёра.

― Кристофер, как ты?

Общение между ними никогда не было дружеским, и Крис отмахивается простым: «Нормально», молчит, ждёт.

― Кристофер, дело в том, что... ― продолжает Уилсон, мнётся, но Крис упорно молчит, не помогает. ― Что... мне нужна твоя помощь.

Понятно. Мозговым центом всегда был Эванс, он фактически и тащил на себе бизнес, пока ловкий и хитрый Уилсон проводил свои махинации.

― Нет. ― Кристофер не думает ни секунды.

― Что? Подожди, я буду тебе платить. Всё без документов. Но деньги хорошие. ― Уилсон тараторит, но Крис повторяет спокойное и твёрдое:

― Нет.

И вешает трубку. Больше не надо. Спасибо, нахлебался. Он стоит на кухне несколько мгновений и возвращается в спальню. Стэн, уютно закутавшись в плед, сопит, и Крис, сомневаясь буквально пару секунд, подходит и устраивается сзади, тихо обнимая. Всё изменилось, пора меняться самому. Это страшно и больно, это опасно и рискованно, но это стоит того. «Это» поворачивается и тепло дышит в шею, нагло закидывая ногу на бедро. «Это» мурлычет что-то во сне и легко прикасается к шее мягкими губами. И если «это» - не счастье, то Крис не знает, что же тогда оно.

Когда они оба просыпаются, на улице далеко за полночь. Себастиан потягивается, скидывает одеяло, а потом и Криса с себя, но упрямый Эванс всё равно подгребает его к себе под бок и Себ просто решает смириться. Ну, видимо, и у Криса есть определённые фетиши. Хочется растолкать его, но Стэн просто садится и подтягивает к себе книгу. Крис тут же меняет положение, обвивает его руками и утыкается носом в талию.

Такие выходные ― мечта. Сон, секс, немножечко нового, Эванс под боком (который, кто бы мог подумать, был самой главной и большой частью этого пазла). Стэн был откровенно счастлив просто выбраться из дворца, провести время так, как ему хочется, ни о чём не думать и быть самим собой. Он открывает книгу на том моменте, где вчера его сморил сон, и погружается в чтение.

Крис спит всю ночь, а Себастиан просто читает. Он не знает, когда выдастся ещё такое же спокойное время, поэтому прочитывает две книги, которые притащил Эванс, одну за другой.

Крис просыпается медленно, он встрёпанный, сонный, тёплый и мягкий, и глаза у него темнее после сна, а губы, наоборот, ярче. И Стэн как-то грустно вздыхает, глядя на это великолепие. Хочется, чтобы такой вот Крис просыпался рядом с ним каждое утро. Но, видимо, не судьба принцу быть с тем, кого он... Кем он дорожит.

Себастиан трясёт головой и тихо говорит:

― Доброе утро.

Кристофер хмурится, трёт глаза после сна, садится в кровати.

― Доброе... ― Интонация ― помесь вопросительной и язвительной, и Себастиан легко смеётся. Он не сводит глаз с Эванса, будто хочет считать каждую деталь, отпечатать в памяти, потому что уже завтра уходить, расставаться - снова. И это больно.

Крис замечает взгляд, нехарактерно смущается.

― Что?

― Ты красивый, - выпаливает Себастиан и совершенно не жалеет о сорвавшейся реплике.

Кристофер хмурится сильнее и ― невероятно! ― щёки трогает лёгкий румянец, и Себастиан даже привстаёт в кровати. Не может быть!

― Ты покраснел. ― Себастиан улыбается так, что, кажется, у самого щёки лопнут. Крис резко трёт скулы и опускает голову, падая лицом в подушку.

― Нет, ― приглушённо звучит из перьевого плена, и Кристофер резко вскидывает средний палец.

― Очень даже да. ― Стэн с коварной улыбкой забирается на Эванса сверху и трётся щекой о плечо. ― Давай, Эванс, поговори со мной об этом чуде чудесном.

― Нет, иди на хуй. Пожалуйста. ― Крис поднимает голову, укладывается на руки и бросает косой взгляд на Себастиана.

― Какой ты всё-таки воспитанный, Крис, ― смеётся Себ и слегка щипает того за бок.

― А ещё очень сильный и не краснею, ― бурчит тот и снова со стоном утыкается лицом в подушку.

― И, смотрите-ка, даже как человек себя ведёшь. ― Себастиан вскакивает, шлёпает Криса по заднице и идёт на кухню. ― Собираюсь готовить завтрак. Поможешь?

Они готовят на пару завтрак, хотя выходит плохо. Мажут всю кухню, друг друга, целуются, не переставая, и снова всё заканчивается сексом на столе. Если это перерастёт в традицию, никто не будет против. Что-то изменилось настолько, что они похожи на старую, но всё ещё глубоко влюблённую пару, и никто не бежит, хотя им обоим непросто. Мелкие штрихи - косо брошенный взгляд, резкое слово, сжатые челюсти ― ясно говорят о том, какой им ещё предстоит пройти путь, но они не сдаются, и это вселяет надежду.

Себастиан мучается, кусает губы, его терзает то, что завтра прощаться. Ещё больнее терзает слово из пяти букв, упрямо кусающее язык, он боится не сдержаться, боится сказать его и нарушить хрупкий мир, боится - и так отчаянно желает. Потому что вот оно его «люблю» - живое, тёплое, рядом. Немного напряжённое, но старающееся, и можно думать, что для него. А у Себастиана в руках опасная бритва, и он отчаянно прячет её под подушкой, потому что не знает, вскроет ею чужие вены или защитит.

На следующее утро, когда Себастиан застёгивает рубашку, стоя около зеркала, а Крис смотрит на него, приподнявшись на локтях, - такой же сонный, встрёпанный и мягкий, каким был вчера утром, Стэн прикрывает глаза. Смотреть на это не то чтобы больно, просто он боится, что пошлёт всё к чёрту и останется тут. До ужаса не хочется уходить из своей тихой гавани, которую он нашёл в самом огромном и разрушающем шторме своей жизни. Смешно даже. До злых слёз на глазах смешно. До истеричного смеха. Он трёт лицо рукой, а потом резко растирает щёки и снова ругается матом, только вслух.

― Ты чего?

― Привязал ты меня, Эванс, к себе, а я никак с поводка соскочить не могу, чтобы уехать обратно. ― Он смотрит на отражение Криса в зеркале и говорит впервые за долгое время то, что думает. Он вправду не хотел, чтобы их расставание прошло так.

Крис хмурит брови, а потом встаёт с постели. Подходит со спины и обвивает руками за пояс. Прижимает к себе, целует в шею и спокойно так, легко отстраняется.

― Легче?

― Легче.

Себастиан разворачивается, притягивая Эванса ближе, и уже не замечает, как ведёт носом по щеке до губ. Они целуются долго, и это так не похоже на них. Поцелуй мягкий, тихий, и можно поклясться хоть богу, хоть чёрту, что нежности в нём через край. Себастиан шмыгает носом, и Крис отстраняется. Он молчит, смотрит тепло, внимательно. Хочется сказать многое, но и так всё понятно.

― Я буду ждать тебя.

― Я приду.

И это как самое важное признание.