Злой кролик хочет угодить волку в лапы

Холодное утро впилось в Минхо острыми иглами сквозь тонкое одеяло. Его разбудил странный, давящий на грудь вес. Он приоткрыл глаза и увидел причину: три пушистые, разноцветные шапки. Его трое котов устроили ему на груди и животе настоящее заседание. Суни, самый старший и солидный, угнездился прямо на груди, тяжело дыша прямо в лицо. Дуни, белое облако с рыжими и пятнами, свернулся калачиком под подбородком. А Дори, самый маленький и любопытный, сидел у него на животе, пристально разглядывая спящего хозяина своими огромными жёлтыми глазами.

«Вы что, сговорились?» — прохрипел Минхо, пытаясь аккуратно сдвинуть пушистую гвардию. Коты недовольно заурчали в знак протеста.

Теперь уже свободный Минхо потянулся, чувствуя, как затекшие мышцы слегка ноют. Телефон на тумбочке мигнул, возвещая о новом сообщении. Он нащупал его, и экран озарился тёплым светом в полумраке комнаты.

Придурок Банкомат: Извини, Минхо, забыл предупредить о съёмке. Придётся пойти сегодня в школу пешком.

Придурок Банкомат: Справишься?

Минхо усмехнулся, представив Криса, суетящегося среди камер и светов. Он быстро набрал ответ: «Не сломай там ничего.»

Он отложил телефон и сел на кровати. Тишина в комнате нарушалась лишь тихим мурлыканьем Суни, который снова устроился поудобнее на подушке. Минхо встал, босыми ступнями коснувшись ледяного пола. Сладко зевнув, выпустя слёзы, он рассеянно побрёл на кухню. Коты, как по команде, последовали за ним, надеясь на порцию раннего завтрака.

Сегодня в этом маленьком доме было необыкновенно тихо. Обычно в это время здесь уже звучал бодрый голос Криса, он что-то рассказывал о своих планах на день или просто болтал ни о чём, вызывая раздражение у кролика.

Завтракая, он смотрел в окно. За стеклом кружились первые снежинки, они ложились на подоконник, на ветви голых деревьев, крыши соседних домов. Позавтракав рисом, который мать оставила со вчера, он поспешно оделся и выбежал из дома.

— До вечера, монстры, — прошептал Минхо, прикрывая за собой входную дверь, слушая в ответ чужие возмущённые писки.

Холодный воздух ударил в лицо, заставляя вздрогнуть. Зима в этом году не шутит. Морозный пар вырывался изо рта, сразу же тая. Минхо поёжился и засунул руки глубже в карманы, треща зубами. «Всё таки в его машине гораздо теплее».

Ветер бил кролику прямо в лицо, цепляясь за ресницы колючими снежинками. Они таяли почти мгновенно, оставляя холодную влагу на коже, Минхо глубже прятал подбородок в шарф и упрямо шёл вперёд, сунув руки в карманы куртки.

Кажется, придурок Кристофер и правда слишком сильно избаловал его.

Постоянно подвозил на своей дорогущей машине, из-за чего дорога до школы занимала жалкие пять минут. Минхо даже не замечал, насколько отвратительно холодными бывают зимние утра, пока снова не оказался один посреди серых улиц, где ветер свободно гулял между домами.

И почему-то именно сейчас в голове всплыла та сцена.

Тогда Кристофер впервые выглядел по-настоящему страшным. Минхо до сих пор помнил, как у него похолодели ладони, когда Крис схватил Чхве Сону за шкирку на лестнице. В тот момент он напоминал хищного, крупного, опасного волка. В его глазах не осталось привычной дурашливости или ленивой ухмылки, только прожигающая ярость. Даже Сону выглядел менее устрашающим, чем сам Кристофер. И Минхо тогда действительно испугался. Даже не за себя, а за того идиота, которого Крис мог просто впечатать в стену, если бы не был послушным мальчиком. Но ещё сильнее Минхо не понимал другого: чем он вообще заслужил такое отношение? Почему Кристофер, у которого были деньги, связи, популярность и вся эта идеальная жизнь, готов был так рисковать своим положением ради него? Эта мысль неприятно царапала изнутри. Впрочем, сегодня она не помешает ему наслаждаться этим одиноким днём.

По школьному коридору юноша шагал уверенно, расправив плечи и чуть приподняв подбородок, будто заявлял: «Вы все стелитесь под Крисом, а Крис стелится подо мной. Делайте выводы, кто здесь босс.». И это, чёрт возьми, работало.

Одноклассники, которые теперь крутятся рядом с Чхве Сону и настучали директору на Кристофера, теперь сидели тихо, сжавшись за партами, словно черепахи, прячущие головы в панцирь. Стоило Минхо пройти мимо и разговоры затихали. Но юноша даже не чувствовал прежней злости. Ему даже нравилось смотреть на их лица, полные стыда, страха и неловкости. Когда один из парней случайно встретился с ним взглядом, Минхо специально остановился и скорчил самую жуткую рожу, на которую был способен. Парень мгновенно отвёл глаза в пол, будто надеялся исчезнуть. Кролик тихо фыркнул себе под нос от забавы.

Но без Кристофера школа всё равно казалась теперь какой-то неправильной, неполноценной. Никто не закинул ему на плечо руку в коридоре, никто не раздражал бесконечной болтовнёй. Никто не притащил ему обед, заявляя, что юноша должен нормально питаться.

Крольчонок тихо сидел между автоматами с напитками на первом этаже, лениво ковыряя трубочкой банку кофе, пока за окнами медленно сгущались серые зимние сумерки. На улице стало слишком холодно для привычной лавочки, где он постоянно проводил время, глядя на мусорные баки. И только тогда он вдруг понял, насколько ему скучно без дурацкого австралийского лепета Криса. Его громкого смеха, тупых каламбуров на английском, которые понимал только он, его глупого «Минхо-я» детским голосом.

Чьё-то шуршание заставило Минхо вздрогнуть и выглянуть из-за автоматов. Знакомая высокая, тощая фигура набирала номер нужной ячейки на одном из автоматов. Как только Минхо выглянул, чтобы рассмотреть странное лицо, эта фигура резко вздрогнула и отпрыгнула назад, будто увидела, как выползло что-то мерзкое.

Он отшатнулся назад, едва не потеряв равновесие, и с перепуганным воплем уставился прямо на Минхо.

— Блять! — голос эхом разнёсся по коридору.

Минхо осмотрел опухшее лицо Чхве Сону, на его скуле красовался сочный синяк, который ему оставил Кристофер. Чхве Сону, осознав, что это шуршала не крыса, а Минхо, от облегчения выдохнул, но тут же злобно оскалился.

— Кричишь как девчонка, — спокойно выдохнул Минхо и снова прилип к стене, спрятавшись за автоматами.

— Что ты вообще здесь забыл?! Надоело повсюду видеть твою наглую рожу! — банка с напитком упала в отсек, заставив Сону снова испуганно дёрнуться.

— В прошлый раз ты сам преследовал меня по пятам, а теперь, говоришь, надоело меня видеть? — юноша заприметил пугливую реакцию Сону и ухмыльнулся, — Что, Крис настолько запугал тебя, что теперь от любого звука шарахаешься?

Чхве Сону фыркнул, достал свой заветный напиток и отошёл к окну, рассевшись на подоконнике и смачно хрустнув крышкой банки. Минхо показалось очень странным то, что он остался с ним в одном пространстве, не смотря на то, что произошло между ними до этого.

— Ты реально думаешь, что этот богач будет тебя защищать даром? — он отпил глоток, — Ему полгода осталось, он выпустится, а ты снова будешь нападать на всех с красными глазами? У тебя уже истёк твой последний шанс остаться в этой школе, больше так тебя никто не спасёт. Не знаю, что в тебе нашёл этот говнюк, но долго это не продлится, уж поверь, — он взглянул на Минхо с противной, самоуверенной рожей, наблюдая, как его лицо постепенно хмурится и наливается краской, — ты всего лишь игрушка в его руках.

Минхо долго испепелял его взглядом, потом ухмыльнулся и уставился в пол.

— Ты его совсем не знаешь.

— Вот как, а ты хорошо знаешь? — Сону сделал последний глоток, с силой сжал банку, превратив её в кривую металлическую фигуру, и спрыгнул с окна. Он вальяжно прошёлся мимо Минхо, прошёркивая пяткой по полу.

Кролик со всей силы ударил по боковой стороне автомата кулаком, когда парень скрылся за стеной, и металлическая стена зазвенела. Кристофер не может его бросить. Ему ведь тоже одиноко, не смотря на всю толпу, что его всегда окружает. Они ведь так хорошо проводят время вместе, как Кристофер может им пользоваться? Чхве Сону просто обиделся, что никто не подвозит его до школы и не кормит едой.

Минхо нахмурился и резко поднялся с места.

На последнем уроке юноша вдруг кое-что вспомнил. Из-за всей этой беготни рядом с Кристофером он давно не заходил кормить бездомных кошек. Всё потому, что помимо этих усатых пушистиков, у мальчика теперь появился большой щенок, которому тоже надо было уделять внимание. Но коты не перестали быть голодными от того, что у Минхо появился друг. А сейчас были холода, для уличных животных это время всегда становилось самым тяжёлым. «Надо обязательно забежать после уроков». Посидеть с ними, пока не стемнеет, рассказать им о Кристофере, о том, что, наверное, у некоторых людей всё же есть сердце.

Минхо сорвался с места первым, как только затрещал звонок. Юноша тут же свернул к знакомому круглосуточному магазину, как только вышел из здания. Тёплый воздух ударил в лицо, стоило ему зайти внутрь. Он быстро набрал несколько пачек корма, как делал всегда, и подошёл к кассе.

Молодая кассирша подняла взгляд и почти сразу удивлённо моргнула. Впервые за долгое время Минхо пришёл один, без высокого, темноволосого парня, который обычно таскался за ним хвостом и без разговоров оплачивал все покупки.

— А где сегодня ваш друг? — неловко спросила девушка, пробивая корм.

Минхо сначала даже не понял, о ком речь. Он слишком глубоко ушёл в собственные мысли.

— А? — он моргнул, потом усмехнулся краем губ, — У него сегодня съёмки, он у нас модель, все дела…

Глаза девушки тут же загорелись пониманием.

— О! Точно! Вот откуда я его знаю! — Она даже оживилась. Для неё до сих пор выглядело странно, что такой красивый и явно богатый парень регулярно закупал в их маленьком супермаркете огромные пакеты кошачьего корма.

— Тогда будем ждать вас снова вместе, — с улыбкой сказала она, протягивая пакет.

Минхо коротко кивнул, пряча лицо в воротник. Почему-то от этих слов внутри стало теплее. Он выскочил из магазина обратно в холодный вечер и сразу побежал по уже выученному маршруту. Снег тихо скрипел под подошвами.

В груди колотилось от предвкушения. Он обязательно справится, теперь у него есть силы и желание учиться, чтобы наконец достигнуть своей главной цели — снова пойти на танцы. Юноша представлял, как коты выбегут ему навстречу, будут тереться о ноги и жалобно пищать от голода. Мальчишка сядет на старый ящик, откроет пакет и будет смотреть, как они едят, урчат и щурят глаза от удовольствия. Скажет им: «Ребята, я, кажется, нашёл друга».

Снежинки таяли на его ресницах, превращаясь в стеклянные капельки. Минхо шел быстрым шагом, сжимая в руке пакеты с кормом. Ему даже в голову не пришло, что сегодня может быть иначе.

Он уже почти дошел до поворота, за которым скрывался знакомый район. Минхо ускорил шаг, предвкушая встречу. Но подходя ближе, всё больше и больше картинка изменялась. Глаза не находили знакомого здания. Шаг замедлялся и становился всё тише.

Ноги его подкосились.

На месте старого, обшарпанного, поломанного здания зияла пустота. Огромная черная дыра в земле, обрамленная ржавым металлом и грудами битого кирпича. От здания не осталось даже фундамента, только яма, словно выкопанная могила. Вокруг возились люди в строительной форме, гремели большие машины. Экскаваторы замерли, как хищные звери после трапезы, их тени падали на землю, длинные и угрожающие. Было ясно, что намечается большая строительная работа. Где-то в глубине этой ямы, ещё оставались следы старых стен, за которыми Минхо кормил котов, и эти стены стали его вторым домом. Всё было огорожено строительной, жёлто-чёрной лентой, будто ядовитая змея, обвившая территорию. Большой стенд раскинулся огромной картиной современного здания, похожего на бизнес-центр. Крупная надпись гласила: «Banhg Fit: Новые возможности для активной жизни». Пакеты с кормом выскользнули из ослабевших пальцев и с глухим стуком упали на мерзлую землю. В ушах зазвенело. И кому только нужно было это старое, никчёмное здание посреди улицы? Минхо медленно развернулся на 180 градусов, всё с таким же пустым выражением лица. Пазл медленно сложился в голове.

Кристофер всё знал с самого. Он знал, что здание снесут, но промолчал. Вот почему он спрашивал его: «Что будешь делать, если здание снесут?», вот почему так сильно волновался и сбежал, когда видел людей в костюмах, ошивающихся здесь.

Ледяная волна паники захлестнула горло, мешая дышать. Старая, хорошо знакомая ненависть к этому миру, к людям, которые с легкостью уничтожают то, что тебе дорого, ворвалась в грудь адским пламенем.

Минхо медленно, осторожно шагал, глядя на пустоту, не чувствуя холода. Внутри него тоже была пустота, которую он раньше заполнял драками, прятал за злостью. Которую он, казалось, вытравил из себя чужой заботой. Теперь она вернулась и стала глубже.

Он не помнил, как добрался до дома. Ноги несли его сами, а в голове больно шумело. Мысли налетали одна на другую, ссорились друг с другом.

«Чёрт возьми, он действительно ничего мне не сказал».

Он вспомнил тот ясный, солнечный, обманчиво спокойный день, когда они впервые пришли кормить котов вместе. Кристофер первый раз увидел эту заброшку. Он смотрел на здание слишком долго, его лицо было напряжённым, отходил в сторону и стоял, прищурившись, вглядываясь в стены, в крышу, в разбитые стёкла. Тогда Минхо не придал этому значения. Он был слишком занят, не заметил тени, которая легла на лицо Кристофера.

Брюнет наблюдал, как Минхо приходит к кошкам, улыбается им, разговаривает с ними, вкладывает в этих бездомных тварей всю свою израненную, не умеющую любить душу. И всё равно потом втёрся в доверие.

Кролик вспомнил, как Кристофер неожиданно появился у его дома, стоял в своём леопардовом пальто, яркий, нелепый, красивый, как пришелец из другого мира, улыбался его маме, и она потеряла дар речи. Он всегда смотрел на Минхо так, будто тот был не отбросом, которого все боятся, а сокровищем, которое нужно беречь.

Юноша вошёл в дом, мамы не было. Её сменщица заболела, и её попросили остаться подольше. Коты, расположившиеся по разным краям прихожей, подняли головы, когда он вошёл. Они оглядели его круглыми глазами и не понимали, почему хозяин такой бледный.

Минхо прошёл в свою комнату, даже не погладив их, даже не сказав им ни слова. Он медленно опустился лёг на матрас и завис, боясь пошевелиться, казалось, тело сковало цепями. Коты почувствовали неладное, Суни запрыгнул на спину, улёгся между лопаток и заурчал, пытаясь согреть. Дуни лёг на ноги, тяжелый и тёплый, Дори устроился рядом с головой, уткнулся мокрым носом в ухо и замурчал. Они пытались его утешить, но тепло не проникало внутрь.

Минхо думал о бездомных кошках, которые так терпеливо ждали его каждый раз, и встречали его с радостью каждый раз. О котятах, маленьких, и неуклюжих, которые не умели бегать, не умели прятаться. Где они теперь? Под обломками? Или успели разбежаться кто куда, потеряться в этом огромном, холодном, равнодушном городе? А если успели, то куда? Голодные, замёрзшие, одни, без него, без тепла, еды, и защиты? Было хуже всего не знать этого.

Юноша лежал так до самой ночи, не двигался. Только тяжело и прерывисто дышал, стараясь сдержать свой ураган эмоций. Неужели Чхве Сону, этот придурошный, говорил правду? Он думал о Кристофере, как много значил для него этот человек, ведь он единственный, кто не боялся его и не смотрел с ненавистью. Даже не отворачивался, когда Минхо грубил, оставался, даже когда его просили уйти. Может быть, он предал не нарочно и действительно хотел как лучше. Может быть, он думал, что успеет спасти кошек до сноса. Но какая теперь разница? Исчезло здание, коты, и сам Кристофер. Складывалось ощущение, что австралиец специально свалил подальше, оправдавшись съёмками, скрываясь от предстоящего гнева кролика. Пустота медленно перетекала в другое чувство — ненависть. К человеку, которому он открылся и показал свою самую слабую, самую уязвимую сторону, ради которого он старался учиться и относиться ко всем хорошо. Минхо сжал подушку так, что пальцы задрожали.

Он дождался утра.

Не спав всю ночь он лежал, смотрел в потолок и слушал, как тикают часы на кухне. Минхо заранее продумал план действий.

Каждый день в одно и то же время во двор заезжала чёрная, блестящая машина. Юноша прекрасно знал это, поэтому заранее выскочил из дома, чтобы застать его врасплох.

Минхо спрятался за углом, вжавшись в холодную стену, и смотрел, как Кристофер паркуется напротив его двери. Он видел его спокойный, немного уставший профиль, красивый, даже когда не пытается таким быть.

Кристофер ждал несколько минут, надеясь увидеть знакомую кошачью мордашку в окне. Не дождавшись, он надавил на руль, выстрелив громким гудком, которым обычно будил мальчика. Никто до сих пор не показывался. «Так крепко спит?» — подумал Крис и вышел из машины. Он огляделся, сунул руки в карманы пальто и подошёл к дому.

— Минхо? — позвал он, глядя на тёмные окна, — Ты проснулся? Мы опоздаем, — в ответ тишина, — Минхо, ты там?

Он подошёл к окну и заглянул внутрь.

В этот момент Минхо выступил из тени, двигаясь бесшумно, как кот. Кристофер не почувствовал приближения, он даже не понял, что происходит, когда чужая рука обхватила его шею сзади, сильно сдавив.

— Ты знал? — крик Минхо источал холодную злобу.

— Минхо?! — Кристофер задыхался, пытаясь ослабить хватку, — Что ты творишь?!

— Ты всё знал! Ты обманул меня!

— Отпусти, — он всё меньше говорил внятно, стуча по чужой руке, — я не понимаю о чём ты…

— НЕ ВРИ МНЕ!

Минхо сжал руку сильнее, Кристофер закашлялся и схватился за его запястье, пытаясь оторвать локти от своей шеи. Его лицо покраснело, глаза слезились, и юноша резко отпустил его, осознав, что таким образом ответа он не дождётся. Тот упал на колени, хватая ртом воздух. Он кашлял, держась за горло, и смотрел на Минхо снизу вверх. В его глазах смешались шок, боль и непонимание.

— ЕГО СНЕСЛИ! — закричал юноша, его голос эхом разнёсся по двору, — Я ходил туда вчера, теперь там нет ничего! Здания нет, кошки разбежались, и это твоя вина! У них теперь нет дома!

Кристофер поднялся на ноги, руки задрожали, лицо стало белым, как снег под ногами. Он не верил, что здание снесут так рано, и отец даже не предупредил его.

— Я знал, — выдохнул хрипло брюнет и опустил взгляд в пол, — знал, что это здание в планах. Но дата сноса была через два месяца, я думал, у нас есть время, думал, смогу перенести кошек в другое место. Я не знал, что они начнут так рано, клянусь тебе, Минхо, я не знал.

— Ты думал, но ничего не сказал! — Разъярённый кролик горел пламенем, — А я доверял тебе, поверил, что ты другой, что ты не такой, как все. Ты смотрел, как я кормлю их, и ты делал это вместе со мной, слышал, как я называю их своими детьми, и ты ничего не сказал. Ты украл у меня время, которое я мог потратить на то, чтобы их спасти. Ты же у нас такой богатый, разве так трудно пристроить их куда нибудь?!

— А ты проводил со мной время только из-за денег?

Кролик опешил после этих слов, что пробили его словно нож. Резкая, серьёзная натура Криса поставила его в тупик.

— Чего?

— Я постоянно вожу тебя, кормлю, согласился на то, что оплачу тебе операцию, и я ещё должен был немедленно пристроить этих кошек. Мне для тебя ничего не жалко, но вот ты, — он выдержал паузу и посмотрел ему в глаза, — если бы я не мог ничего из этого оплатить, ты всё ещё был бы счастлив? Тебе было бы интересно проводить со мной время?

Юноша отступил назад, нервно бегая глазами вокруг, ища защиты. Он зажмурился и встряхнул голову, выкрикнув:

— Конечно, кенгуру! Мне, чёрт возьми, нравилось быть с тобой!

Фраза расплылась эхом, пригнав за собой холодный ветер, который вздёрнул пальто Кристофера. Едва ли его глаза заблестели то ли от подступающих слёз, то ли от ветра.

Минхо отвернулся и устремил взгляд на серое, низкое, готовое разразиться снегом небо. Декабрь был жестоким в этом году.

— Уходи, — тихо прорычал он.

— Минхо, пожалуйста…

— Уходи! — закричал Минхо, поворачиваясь к нему. В его глазах стояли слёзы, которые он отказывался выпускать, — Забирай свою машину, свои идиотские деньги и убирайся! Никогда, слышишь? Никогда больше не приближайся ни ко мне, ни к этому дому, даже за сто метров!

— Минхо, давай поговорим, — он начал медленно идти вперёд, — мы можем всё решить, я помогу найти их всех, я сделаю что угодно, только не…

— Не приближайся ко мне! — Минхо отступил к подъезду, вцепившись в дверную ручку, — Ты сделал достаточно.

Кристофер стоял, сжимая и разжимая кулаки. Его лицо было белым, как мел. Он хотел что-то сказать, но не мог, язык просто не хотел двигаться.

— Хорошо, Минхо, как скажешь.

Кролик развернулся, и ещё немного поглядя на Криса, даже, кажется, сомневаясь в своём решении, скрылся в доме. Дверь захлопнулась громко, с огромной силой. Кристофер остался наедине, в этом беспросветном холоде, в потоке грубого ветра, в пальто, которое теперь ему самому казалось нелепым. Руки легли на лицо и медленно прошлись по нему, лёгкие тяжело вздохнули. Долбиться в дверь? Бесполезно. Звонить — ещё хуже. Кажется, всё действительно кончено. Кристофер сел в автомобиль, ещё немного понаблюдал за окном, выходящим из комнаты Хо, закрыл дверь и неохотно нажал педаль газа, скрипя зубами от злости и печали.

Минхо закрыл дверь и прислонился к ней спиной, медленно сползая на пол. Он не мог поверить в то, что всё-таки послал его куда подальше. В его щенячьих глазах отражалась искренняя боль и сожаление, но эмоции Минхо оказались сильнее. Юноша оглядел свой дом изнутри, каждый предмет мебели, каждая кружка, каждая пылинка теперь казалась чужой и противной. Внутри что-то резко всполохнуло. Он с размаху ударил по стене, кулак пробил обои, и штукатурка посыпалась на пол. Он ударил снова, и снова, кровь размазалась по стене, но он не ощущал боли. Рука схватила первую попавшуюся кружку со стола и швырнула её в стену, раскрошив керамику на мелкие осколки.

— Пошёл ты к чёрту!

Мальчишка со всей дури пнул стул, он отлетел к шкафу и с грохотом упал на пол.

Он кричал так, что голос срывался и иногда перетекал в жалобный писк или плач. Коты испуганно забились под шкаф, даже не показывая ярких глаз.

— Ненавижу! Ненавижу, ненавижу… — силы кончились и Минхо медленно сполз по стене посреди хаоса, переходя с агрессивного крушения на странный, вопящий плач. Он сидел среди осколков, обхватив голову руками, и слёзы текли по его щекам сами собой. Сердце болело, от паники нельзя было даже почувствовать, с какой скоростью оно колотится, приливая кровь к ушам.

— Кристофер, ненавижу…тебя, — с паузами проговаривал крольчонок, стараясь окончательно вызвать в себе чувство отрицания к нему. Но почему то одновременно с этим плакал, словно маленький ребёнок.

В прихожей творился полнейший хаос, впервые он взглянул на всю обстановку с трезвой головы, и ужаснулся тем, что только что наделал. Повсюду валялись осколки, а ножка стула треснула, как только коснулась угла шкафа в полёте. Так нельзя было оставлять, нужно убрать это недоразумение до тех пор, пока мама не вернётся, чтобы не расстраивать её. Мальчик с сияющими, кошачьими глазами вытер слёзы с глаз, шмыгнул носом и поднялся, аккуратно переступая через осколки, благо, он ещё не успел разуться.

Близилось к ночи, Минхо тщательно убрал все следы своих эмоций, чтобы этого не увидела мама. Осколки кружки бережно легли в совок, а стул теперь вертелся в руках кролика, что старательно пытался приклеить ножку на своё место. В начале всё так же текли слёзы и сопли, но под конец дня глаза уже окончательно высохли,

оставив после себя жгучую боль и покраснения на веках. Впредь кролику снова надо будет учиться жить самому, как и всегда раньше.

***

Дверь в массивный кабинет была приоткрыта, и Кристофер вошёл без стука. Его отец сидел за огромным письменным столом из красного дерева, погружённый в какие-то документы, и не поднял головы при его появлении. Воздух в комнате был тяжёлым, пропитанным дорогим парфюмом и холодной властью. Кристофер подошёл к столу и остановился, ожидая, пока отец обратит на него внимание, но тот лишь водил ручкой по бумаге, создавая едва слышный скрежет. Наконец, не выдержав этой игнорирующей тишины, Кристофер произнёс твёрдо:

— Почему ты снёс здание на два месяца раньше срока?

Отец оторвался от бумаг, и его холодный, оценивающий, как будто он рассматривал неподчинённого служащего взгляд скользнул по сыну.

—Потому что мы слишком долго прохлаждались с процедурами, — ответил он ровным, бесстрастным голосом, от которого по спине Кристофера пробежал холод, — стройку нужно было запускать ещё осенью, рынок не ждёт.

Эти слова ударили Кристофера по лицу хуже, чем пощёчина, кровь хлынула к голове.

— Почему ты не предупредил меня?! — выкрикнул он, чувствуя, как срывается голос. Отец медленно откинулся на спину кожаного кресла, и на его губах появилась едва заметная, презрительная усмешка.

— И почему, Крис, я должен тебя предупреждать? Мои дела это не твоя головная боль. Тебе должно быть всё равно. Твоё дело усердно учиться и сдать экзамены.

Кристофер опустил руки, ведь рассказывать отцу о каких-то кошках, которые ночевали там, значило копать под себя. Такому человеку с огромными деньгами будет всё равно, где и кого он выгнал. Австралиец искажённо, неправдиво улыбнулся.

— Да нет, всё нормально. Я рад, что мы смогли начать работу раньше.

Джек ухмыльнулся и продолжил копаться в бумагах

— Славно, что то ещё?

— Нет, — юноша вдохнул и развернулся к двери, но притормозил, — деньги за последнюю съёмку, ты мне отдашь?

— Как только согласуют и отдадут, да, отправлю тебе, — серьёзно и непринуждённо парировал мужчина за столом.

Кристофер осторожно вышел из кабинета, задержав дыхание. Он готов был пойти на что угодно ради того, чтобы Минхо снова был с ним.

***

Каждый день Ли Минхо просыпался с ощущением больной тяжести во всём теле, и первый же шаг к выходу из дома требовал нечеловеческих усилий. Школа превратилась в поле битвы, где главным врагом стало всё вокруг. В коридорах он двигался с прежней, выверенной за годы грубостью, плечи поданы вперёд, взгляд устремлён в пол. Когда из толпы вдалеке появлялась знакомая фигура Кристофера, сердце сжималось колючей проволокой, и Минхо автоматически заученно уводил глаза, ускоряя шаг. Он научился видеть только пространство на два метра перед собой, и всё остальное сливалось в серый туман, который он с силой раздвигал своим плечами.

Каждый раз после последнего звонка, когда он выбирался на улицу, его встречал вид чёрной машины, припаркованной на своём привычном месте. Кристофер стоял, прислонившись к капоту, его поза выдавала напряжение, а взгляд был полон надежды. Взгляд их на долю секунды встречался в воздухе, но Минхо тут же рвал контакт, вжимая подбородок в грудь и двигаясь мимо, будто того человека и не существовало.

— Минхо…— позвал его в первый раз австралиец и подался вперёд, надеясь, что мальчик обратит на него внимание, но упёртый мальчишка лишь на секунду затормозил, сжался, и прошёл вперёд, делая вид, что ничего не слышал. Каждый шаг по тротуару домой ощущался, будто он спускается всё ниже в бездну.

Это продолжалось несколько дней, превратившись в мучительный ритуал. Ожидание Кристофера, молчаливое прохождение мимо, его затухающий за спиной взгляд. Самым тяжёлым была школа, где невозможно было избежать пересечения путей.

Пробиваясь через шумный поток учеников, Минхо почти достиг конца коридора, когда его окликнул грубый голос. На широком подоконнике расселся Чхве Сону. Он облокотился о раму, поджав ногу, и как только Минхо оказался рядом, язвительно протянул:

— Ну что, я ведь был прав? Кристофер бросил тебя, как обычную вещь.

Минхо замер, не поднимая на него глаз, тело будто сдавливало проволокой.

— Слушай, если честно, мне даже дразнить тебя уже не в кайф. Стало как-то…жалко, — посыпался противный яд изо рта Сону. В словах прозвучало такое откровенное презрение, что кровь моментально ударила Минхо в голову. Инстинкт, отточенный годами, требовал замахнуться, чтобы снести эту самодовольную ухмылку с лица. Мышцы напряглись, готовые к прыжку, но в последний момент внезапная слабость скрутила его. Он выдохнул, разжал пальцы и, не проронив ни слова, шагнул вперёд, оставив Сону позади. Этот шаг стоил ему больше, чем любая драка.

Ночами Минхо перестал спать. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, слушая тяжёлый материнский кашель за спиной, и в его голове снова и снова проигрывалась та последняя ссора. Собственные слова, сказанные с такой яростью, теперь отзывались болью. Он вспоминал, как Кристофер возил его, не требуя ничего взамен, заботился о его синяках, хотя сам не был в этом виноват. И холодная уверенность в том, что тот им пользовался, начала трескаться, подтачиваемая воспоминаниями о тепле его взгляда. Эти мысли были невыносимы, и он снова загонял их глубоко внутрь, предпочитая проверенную злость, которая была понятнее и проще.

Вечером того же дня, выйдя из школы, он инстинктивно окинул взглядом парковку. Пустое место, где обычно стоял автомобиль, сразу бросилось в глаза. Сердце дёрнулось, но он тут же подавил это ощущение. «Наверное, опять на съёмках, — бормотнул он себе под нос, делая вид, что его это совершенно не касается, — дел у него полно». На следующий день, пройдя через всё тот же коридор и игнорирув всех и вся, он снова посмотрел на парковку — машины не было, на следующий день тоже. Лёгкое беспокойство начало шевелиться внутри, но Минхо грубо оборвал его: «Его дело, где он, нам теперь не по пути», — твёрдо сказал он себе, но шаги почему-то стали тяжелее.

Дни слились в один серый, унылый поток. Минхо поймал себя на том, что ищет его взглядом в толпе, и каждый раз злится на себя за это.

На уроке истории, когда учитель, собирая тетради, подошёл к его парте, Минхо не выдержал. Он сделал вид, что случайно задаёт вопрос между прочим.

— Слушайте, а вы случайно не знаете, где Кристофер Бан? Болеет, что ли?

Учитель на мгновение замер, посмотрел на него задумчивым выражением лица.

— Он перестал приходить в школу, даже не знаю, что с ним. Наверное, стоит позвонить его отцу и узнать.

По спине Минхо пробежал холод, ведь никто на самом деле не знает, куда он пропал. Пойти к нему домой? Гордость и обида не позволяет. Они больше никак не связаны, так думал Хо.

***

Ночь ворвалась в его жизнь без стука, с оглушительным звоном скорой помощи. Он вскочил с кровати от хриплого стона матери, и прибежав, обомлел от горячего, как печка, тепла, исходившего от её тела. Он никогда в жизни не видел её такой слабой и беспомощной. Кролик растерянно метался по комнате, пока не приехали санитары в белых халатах. Минхо стоял в прихожей и наблюдал, как её уносят на носилках, а потом остался один в оглушительной тишине их маленького домика, где в воздухе всё ещё витал запах препаратов.

Первые несколько часов он просто сидел на полу, глядя в одну точку. Мама в больнице, Кристофер исчез. Работа мамы была единственным источником их скудного дохода. Самые страшные мысли кружились в голове, как хищные птицы, выклёвывая изнутри остатки спокойствия, паника подступала к горлу ледяным комком, мешая дышать.

Город гудел предпраздничной суетой. Гирлянды, свисающие с фонарных столбов, рисовали на снегу цветные блики. В витринах магазинов мерцали огоньки, маня обещаниями тёплого, весёлого праздника. Но для Минхо весь этот блеск стал оскорблением, ведь каждый звонкий смех из-под окон, каждая пара, несущаяся домой с ёлкой, лишь подчёркивали его одиночество и безысходность.

В пустом дома, где каждая минута тонула в тишине, в голове всплыл контакт на телефоне, который ещё надолго останется в памяти. Холодные и непослушные пальцы бродили по экрану старого телефона, находя знакомое название. Рука задрожала над кнопкой вызова, долго сомневалась, отстранялась, но всё-таки устремилась к ней. Трубка легла на ухо, длинные, монотонные гудки наводили тревогу. Секунды растягивались в вечность, и уже когда он собрался прервать этот пытливый звук, на том конце щелкнуло и зашуршало. И тут же знакомый, хрипловатый, сладкий как шоколад голос произнёс его имя. Весь сжавшийся от страха мир на мгновение обрёл опору. Минхо прижал телефон к уху так, что руки задрожали, пытаясь уловить каждый шорох и дыхание с той стороны провода. Он открыл рот, чтобы сказать что-то но в горле внезапно встал комок. Слёзы, которые он так долго подавлял, прокатились по щекам горячими, унизительными потоками.

— Крис, — он хотел сказать много чего, про маму, больницу, свои чувства, но из горла вырвались лишь обрывки слов и злобный, беспомощный всхлип, — мама, Крис…моя мама.

— Что такое, Минхо?

— Моя мама в больнице, Крис. Я не знаю, что мне делать, — голос задрожал ещё сильнее, — что мне делать, Крис?!

— Минхо, ты дома? Я сейчас приеду, подожди немного.

— Крис…

— Всё нормально, я скоро буду, — голос сладко лился без тени сомнений, а потом оборвался, закончившись звуком сбрасывания звонка.

Сидя на полу, Минхо слушал монотонную музыку своего маленького мира: жужжание старого холодильника и методичное тиканье настенных часов. Коты теперь осторожно выглядывали из-под шкафа. Каждый тик отмерял ещё один миг его унижения. Он представлял эту встречу сотни раз, и в каждой из них его взгляд отскакивал от лица Кристофера, неспособный выдержать молчаливого упрёка. Как он мог так нагло попросить о помощи после того, как сам растоптал всё, что ему дарили? Стыд обжигал щеки горячей волной, и он вжал голову в колени, как бы пытаясь спрятаться от грядущего столкновения.

Когда раздался резкий, требовательный стук в дверь, Минхо подпрыгнул на месте, словно его удариили током. Он вскочил на ноги и, спотыкаясь, бросился ко входу. Рука дрожала, когда он поворачивал замок. Дверь открылась, на пороге, оперевшись об арку двумя руками, валясь с ног, стоял Кристофер. Он тяжело дышал, его волосы растрепались, а яркое леопардовое пальто казалось нелепо праздничным в сером полумраке улицы. Их взгляды встретились на долю секунды, и затем Минхо оказался в стальных, тугих, холодных объятиях. Большое тело сжало плечи юноши, как огромное одеяло, у него не было сил даже отпрянуть, да и не хотелось. Кристофер отпустил его и, не говоря ни слова, опустился на колени прямо на холодный пол. Он смотрел снизу вверх, и в его глазах не было ничего, кроме отчаянного раскаяния.

— Прости меня, Минхо, — заговорил он быстро и сбивчиво, — я должен был тебе всё объяснить. Я правда не думал, что стройку начнут так рано. Я знаю, как сильно ты дорожил этими животными.

— Ты что, бежал сюда? Без машины?! — обратил внимание юноша на тяжёлые, неритмичные вздохи австралийца.

— Так было быстрее, я хотел скорее тебя увидеть, — он сглотнул, пытаясь унять отдышку, — Минхо, я поймал их всех. Всех кого мог, я не ходил в школу, потому что всё это время потратил на то, чтобы заняться отловом бездомных котов. Я, чёрт возьми, везде искал. Я подключил кучу людей, потратил очень много денег, и я их всех поймал, Минхо! Всех, кого смог, я пристроил их в приют!

Минхо смотрел на него, и слова не доходили до сознания. Он действительно отсутствовал потому, что искал их? Это было так невероятно, так абсурдно, кажется, прежний Кристофер никогда бы так не поступил ради кого-то.

— Что ты сделал…?

Все эти недели кролик строил в голове образ холодного, равнодушного эгоиста, а этот иностранец тайно спасал котов, которые искали тепло на холодных улицах. Шок сменился странным тёплым, глупым чувством, которое застилало глаза.

— Я не вру, если хочешь, — тихо добавил Кристофер, заметив его растерянность, — мы можем поехать в приют, на окраине. Ты сам увидишь. Они все живы, они в тепле и о них заботятся, клянусь.

Минхо медленно протянул руку и положил её на голову Кристофера, в его спутанные, мягкие волосы. Кристофер тихонько вздрогнул под его ладонью и прикрыл глаза, кажется, он ждал этого прикосновения всю свою жизнь. Когда Минхо убрал руку, Кристофер медленно поднялся с колен и осторожно, боясь спугнуть, выставил руки, спрашивая разрешения на прикосновения. Хо ещё немного поколебался, но в итоге громко фыркнул и закатил глаза, выставив ладони вперёд, приглашая, так уж и быть, себе в объятья, и щенок не упустил ни секунды, чтобы залететь в них.

Этот момент, кажется, длился вечность, и нетерпеливый Минхо похлопал его по спине, намекая «Ну всё, с тебя достаточно», и волку пришлось отпрянуть.

— Что с мамой, Минхо?

— Она была очень горячей и много кашляла, буквально задыхалась, пришлось вызвать ей скорую, её увезли в больницу. Сказали, тяжёлая пневмония, — он отвернулся в пол, — говорил же ей лечиться, но она не слушала меня, и вот…

Крис схватил юношу за плечи и потрёс, обращая внимание на своё лицо.

— Всё хорошо, посмотри на меня, слышишь? Всё будет нормально, мы съездим в больницу и я посмотрю, чем могу ей помочь, — в глазках мальчика-кота снова заблестела мокрота после мягких успокоений волка, — ну ты чего! Я побуду с тобой на новый год, ладно? Нарядим ёлку, купим вкусной еды, хорошо?

— Совсем дурной? Бросишь свою семью в Новый год?

Кристофер мягко улыбнулся, показав свои нежные ямочки на щеках

— Не могу я тебя оставить одного, — коты, учуяв знакомый запах, и услышав сладостный голос, наконец выползли и стали жалобно мяукать. Они гладили лапами ноги Кристофера, ожидая получить от него поглаживания, — и их я тоже бросить не могу, это ведь семья, — промурлыкал брюнет, чухая пушистые спинки.

Картина снова стала привычной, Минхо мог вновь мог наблюдать за тем, как Кристофер ошивается в его доме и забирает внимание его котов, как всегда он делал по утрам. Такая реальность вполне устраивала кролика.