7. Быть неидеальным
В школе всё шло своим чередом, но Минхо весь день чувствовал себя неуютно. Целый день его преследовало ощущение, что за ним наблюдают, где бы он ни был. Несколько раз он резко оборачивался в коридоре, но видел только спины проходящих мимо людей. Кто то сверлил его позвоночник, не отпуская. Иногда мелькала чья то фигура в конце коридора, которая пробегала мимо, как только Минхо оглядывался.
— Ты сегодня какой-то дёрганый, — заметил Кристофер, когда они вместе сидели на их уже привычном месте за школой на большой перемене. Он, как обычно принёс юноше много вкусной еды, — Что-то случилось?
— Да нет, — Минхо пожал плечами, а потом огляделся по сторонам, — просто чувство странное, будто кто-то следит за мной целый день.
— Паранойя, — Кристофер спокойно улыбнулся, двигая к нему еду, — ешь давай, ты опять не завтракал, по лицу вижу.
Сдержанные слова австралийца немного успокоили мальчика и он принялся за еду, думая, что сегодня он просто не в своём духе.
— После учёбы жду тебя на парковке, как обычно, — Крис осторожно похлопал его по плечу, от чего кролик раздражённо скукожился.
Проклятое ощущение не уходило до самого последнего урока, ему хотелось побыстрее попасть к себе домой, но как назло ему пришлось задержаться намного дольше, дописывая очередную самостоятельную работу. Другие одноклассники уже разбежались, оставив кота одного в этой тишине, один на один с учителем, который сверлил его взглядом, чтобы тот поторапливался.
«Чёрт, этот богач же ждёт меня»
Как только он сделал свой последний кривой штрих на бумаге, юноша сложил учебники в рюкзак и вдруг заметил, что телефон, лежавший на парте, погас и не реагировал на нажатия. Экран был чёрным и безжизненным, аккумулятор, который он вчера забыл зарядить, окончательно сел.
— Вот же, сука…— со злости он пнул ножку парты и кинул телефон в карман. Впрочем, австралиец должен был ждать его всё на том же месте, главное, чтобы не пошёл его искать, иначе не смогут вовсе найти друг друга.
Он закинул рюкзак на плечо и направился к выходу. Школа постепенно пустела, ученики постепенно уходили домой, коридоры становились всё тише. Минхо шёл не торопясь, колено после целого дня на ногах немного ныло. Выйдя в центральный вестибюль, он направился к дальней лестнице, которой редко кто пользовался, ведь она вела прямо к парковке, но мало у кого из учеников есть машины. Лестница была старой, с высокими каменными ступенями и металлическими перилами. Свет здесь был тусклым, работала лишь единственная лампа под потолком, которая вечно мигала и жужжала. Минхо медленно брёл, пока в затылок не ударил чей то взгляд, снова. Он почувствовал чьё то приближение сзади, но гордость или страх не позволяли повернуться. «Бей или беги», и сейчас оставалось только бежать. Сердце заколотилось быстрее, волосы на затылке встали дыбом. Кому он сегодня так нужен? Минхо остановился на верхней площадке лестницы и хотел уже начать спускаться вниз, но чья-то сильная рука схватила его за плечо сзади и резко развернула. Эти глаза невозможно было не узнать. Холодные и злые, мстительным блеском, они принадлежали Чхве Сону. Три месяца назад Ли Но сломал этому идиоту отвратительную физиономию, что очень разозлило того. Ранее он уже сообщал в лицо о том, что достанет мальчика, когда позволят обстоятельства, и кажется сегодня целый день он их пытался найти. Вот кто сверлил целый день взглядом и преследовал по пятам, чтобы в итоге застать в расплох. За спиной Сону стояли ещё две отвратных рожи, которые несколько месяцев назад ходили за Ли Но как собачки, а теперь спрятались за более крутого. Одноклассники, которые всегда вертелись с ним, но никогда не отличались особой смелостью или самостоятельностью. Сейчас вид у них был, мягко говоря, неуверенный.
— Слышал я кое-что интересное, Ли Минхо, — протянул Сону, и его голос сквозил ядовитой, торжествующей насмешкой, — ты объявил всей школе, что больше никогда никого не ударишь, после того как чуть не разнёс лицо девочке.
Минхо молчал, он чувствовал, как внутри закипает привычная, горячая волна ярости, но он держал её, ведь действительно обещал, дал слово, что сдержится.
— Что, язык проглотил? — Сону шагнул ближе, — Раньше ты был смелее, а теперь что? Превратился в комнатную собачку Бан Кристофера? Он тебя на поводке водит? В последнее время ты часто бегаешь за ним, вальяжно садишься в его тачку, как барин, не много-ли себе позволяешь? — он наклонялся всё ближе, обнажая свои змеиные зубы, которые вот-вот проткнут кролику шею, — Как тебя вообще угораздило связаться с ним? Чем ты лучше чем я, кусок идиота?!
— Я не хочу проблем, — тихо, но твёрдо произнёс Минхо, — просто дай мне уйти.
— Не хочешь проблем? — Сону вдруг расхохотался, — они у тебя точно будут, от тебя больше не осталось «Ли Но», теперь ты лишь пугливый, маленький, плачущий Ли Минхо.
Единственным выходом из ситуации была крутая, каменная, уходящая вниз на добрых два десятка ступеней лестница за спиной.
— Знаешь, каково это, ходить со сломанным носом? — голос Сону стал тихим, и рычащим, — Знаешь, каково это, когда ты не можешь нормально дышать? И каково мне живётся, когда какой то мелкий сопляк каждый раз с лёгкостью одолевает меня, не смотря на моё преимущество в росте?!
Он шагнул вперёд, Минхо инстинктивно отступил назад и почувствовал, как пятка нащупывает край ступеньки. Сердце заколотилось где-то в горле, он стоял слишком вплотную, чтобы успеть развернуться и сбежать.
— Сону, не делай этого, — быстро проговорил один из юношей за его спиной, — мы договаривались только припугнуть.
— Заткнись! — рявкнул Сону, не оборачиваясь.
Тяжёлая рука отпустила плечо Минхо, но тут же со всей мощи ударила прямо в грудь. Хо покачнулся на краю ступеньки, отчаянно взмахнул руками, пытаясь ухватиться за перила, но пальцы соскользнули по холодному металлу, и он полетел вниз без шансов.
Мир вдруг замедлился в 10 раз. Твёрдые, каменные ступеньки били его по спине, рёбрам, и плечам. Он кубарем катился вниз, не в силах остановиться, а его больное, несчастное, изуродованное колено ударилось о край ступеньки с такой силой, что из глаз посыпались искры. Боль была чудовищной, она взорвалась в ноге ослепительной, белой вспышкой и накрыла его с головой. Минхо, уже оказавшись внизу на холодном каменном полу, не мог даже закричать. Он лишь лежал скорчившись, вцепившись обеими руками в колено, и хватал ртом воздух. Паника поползла вверх, обдавая всё тело ледяной дрожью. Наверху на площадке Сону смотрел вниз с выражением мрачного, уверенного торжества. Одноклассники Минхо стояли рядом бледные и ошарашенные, они явно не ожидали, что их «разговор» закончится столкновением человека с лестницы.
— Вот так-то, — произнёс Сону, протирая ладони друг об друга, — теперь ты… — договорить он уже не успел.
За их спинами, словно из ниоткуда, выросла массивная фигура. Широкая тень упала на стену, Сону начал оборачиваться, но прежде чем он успел понять, что происходит, в его челюсть прилетел вложенный от плеча сокрушительный удар, от которого у парня даже полетела слюна в разные стороны.
Сону чуть было не повторил судьбу Минхо чуть не упав назад, но крепкая ладонь схватила его за ворот рубахи, буквально держа над пропастью. Новые подопечные Сону, увидев, кто именно стоит перед ними, побелели как полотно и, скользя по полу, бросились наутёк.
Перед Сону стоял Бан Кристофер. Его лицо было белым как мел, а глаза горели яростью, какой Минхо никогда раньше у него не видел. Он глубоко и часто дышал, не в силах сдерживать злобу, а его рука все ниже наклоняла обидчика над спуском лестницы.
— Слушай меня внимательно, — он буквально испепелял взглядом, а голос грубо и хрипло рычал, — если ты хоть раз, хоть пальцем тронешь Ли Минхо, я уничтожу тебя, ты понял? Мне плевать, я заплачу сколько угодно денег, чтобы тебя просто выпнули, и потом никогда, ни за что в жизни больше не взяли ни в одну школу, ни на одну работу. Ты просто исчезнешь из этого района и из этого города, ты меня понял? Я, блять, сделаю что требуется, поверь.
Сону, чьё лицо стремительно заливалось страхом и дрожью, судорожно кивнул. Кристофер кинул его на площадку в сторону, и тот, пошатываясь, поднялся и бросился вслед за своими приятелями. Кристофер не стал смотреть ему вслед. Он уже летел вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Минхо лежал внизу, скорчившись, прижимая руки к колену, его глаза были круглыми, показывая истинный страх, дышал он неровно.
— Минхо! Минхо, посмотри на меня, — Кристофер рухнул рядом с ним на колени на холодный, грязный пол. Он в панике даже не знал за что ухватиться, —Я здесь, я с тобой, что болит? Где болит?
— К-колено…— выдохнул Минхо сквозь стиснутые зубы, — Крис, мне очень больно, мне так больно…
— Тише, тише, — Кристофер аккуратно поднял его на руки сквозь шипение, как в тот раз в спортзале, — Я звонил тебе, но телефон был выключен. Ты очень надолго задержался, все твои одноклассники уже ушли. Я пошёл искать тебя по школе, а потом услышал этот звук на лестнице. Господи, Минхо, я так рад, что пошёл, так рад…
Юноша уже не отталкивал его, лишь сильнее прижался к его крепкому плечу, стараясь успокоиться и наладить дыхание.
Медсестра встретила их без лишних вопросов. Она уже привыкла к тому, что Ли Минхо появлялся у неё чаще других учеников. Она усадила его на кушетку, заставила закатать штанину и принялась осматривать колено, ощупывая его. Минхо тихо поскуливал от боли, вцепившись пальцами в края кушетки. Кристофер стоял рядом бледный, сжав кулаки, и не сводил с него глаз. Медсестра нахмурилась, ей явно не понравилось. Она тяжело вздохнула.
— Я, конечно, не хирург, — сказала она, выпрямляясь, — и вам нужно обязательно сделать рентген, но я скажу тебе то, что вижу прямо сейчас. На старую травму наложилась новая, и это совсем не хорошо. Ещё одна такая травма, Минхо… — она замолчала, подбирая слова, — ты можешь никогда больше не смочь ходить нормально. Это серьёзное дело.
Минхо перестал дышать. Он смотрел на медсестру широко распахнутыми, непонимающими глазами, и в этих глазах разрастался ужас.
Никогда не танцевать.
Воздух не желал проходить в лёгкие. Стены медицинского кабинета начали сужаться и надвигаться. Минхо схватился руками за грудь, сердце колотилось так быстро и так сильно, что казалось, оно вот-вот пробьёт рёбра и вырвется наружу. Кристофер схватил его за плечи и заставил поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Его руки были тёплыми и крепкими, и это было единственное, что Минхо сейчас чувствовал из всего окружающего мира.
— Минхо, всё будет хорошо, я обещаю, успокойся, прошу. Дыши, я здесь, вот так…
Постепенно, стены кабинета перестали кружиться, а сердце замедлило свой бешеный бег. Он всё ещё дрожал, но паника, сжимавшая горло ледяными пальцами, начала отступать. Кристофер не отпускал его плечи, внимательно смотря ему в бездонные глаза.
— Я выпишу тебе направление в больницу, малыш, обязательно узнай, что можно сделать, — медсестра начала что то искать в своём стареньком компьютере, а затем распечатала бумагу и прилепила печать, — будь аккуратнее.
Затем она снова заморозила ему колено, ведь ничего больше сделать не могла, травма была внутри. Неожиданно кто то позвонил в её кабинете и она отошла, они снова остались одни в уже знакомой обстановке. Кристофер вдруг опустил взгляд на свою правую руку. Костяшки пальцев покраснели и немного болели. Он посмотрел на эту руку так, словно видел её впервые в жизни. Бан Кристофер, который никогда не дрался, всегда решал конфликты деньгами и всегда был пай-мальчиком, только что ударил со всей дури человека в челюсть, что заставило его пошатнуться, а затем даже угрожал. Никогда в жизни он не думал, что найдёт в себе смелости сделать это, но увидев Чхве Сону, склоняющегося над лестницей, под которой валялся беззащитный кролик, эмоции просто взяли верх. Не совладая с новыми ощущениями, Кристофер вдруг надрывисто засмеялся нервным, немного истеричным смехом. Он исходил откуда-то из глубины груди, и Кристофер не мог его контролировать.
— Что? — Минхо поднял на него глаза, которые вот-вот были на мокром месте, — Ты чего?
— Я не знаю, — ответил Кристофер, давясь смехом, — Я только что ударил человека, впервые в жизни. У меня вся рука горит, это так странно. Я захотел и я это сделал, сам, — он вдруг ошарашенно посмотрел вдаль, — отец убьёт меня.
Минхо смотрел на него глазами-пуговками, а потом медленно, неожиданно для самого себя, уголки его губ через боль поползли вверх.
— Поздравляю, — сказал он тихо, — ты совершил свой первый дурацкий поступок. Это начало чего-то нового в твоей жизни.
Их идиллию прервал голос медсестры, которая выглянула из-за ширмы.
— Слушайте, малыши, я не знаю, что вы натворили, но директор хочет вас видеть прямо сейчас.
Они оба переглянулись, Кристофер тяжело выдохнул.
***
Кабинет директора был просторным и светлым, но, оказавшись внутри, Минхо и Кристофер почувствовали себя так, словно оказались в камере для допросов. Директор пожилой, седой мужчина с залысинами и тяжёлым взглядом восседал за массивным дубовым столом, на котором царил образцовый порядок. Видимо, сбежавшие одноклассники Минхо уже успели выдать свою версию событий, а затем трусливо сбежали, не в силах снова встретиться глазами с Кристофером Бан.
— Мистер Бан, — начал директор своим сухим, невнятным говором, — мне только что доложили о возмутительном инциденте. Вы, образцовый ученик, сын уважаемого человека, позволили себе ударить другого ученика, это немыслимо. Ваш отец один из самых влиятельных людей в сфере фитнеса и экономики, его репутация…
— Мой отец здесь ни при чём, — резко перебил его Кристофер. Директор опешил, мало кто осмеливался перебивать его. Он откашлялся и продолжил:
— Мне сказали, что вы заступились за Ли Минхо и это подводит меня к главному, я знаю, что в последнее время вы сблизились с этим учеником. И я крайне обеспокоен этим фактом, ведь Ли Минхо всегда был проблемным юношкй. Он постоянно дерётся и нарушает дисциплину, его успеваемость всегда была на нуле, но я позволил ВАМ, Кристофер, переучить его. И правда, в последнее время юноша повысил свою успеваемость. Но теперь, когда вы начали с ним общаться, вы сами начинаете вести себя неподобающе. Вы понимаете к чему это может привести?
— А вам рассказывали, что Ли Минхо столкнули с лестницы, и мы только что пришли с медпункта? — Кристофер подался вперёд, его глаза сузились, — Чхве Сону застал Минхо одного на лестничной площадке и столкнул его вниз, и он сильно пострадал.
Директор поморщился, как от неприятного запаха.
— Свидетели, утверждают, что Ли Минхо первым начал конфликт, он оскорбил Сону, и тот лишь защищался. И я прекрасно мог бы поверить этому рассказу, зная Ли Минхо и то, сколько он раз уже сидел в этом кабинете.
В кабинете повисла тишина. Кристофер медленно поднялся со своего стула, его лицо было бледным, а руки, которые он сжимал в кулаки, дрожали. Он почувствовал, как внутри поднимается волна чистой злобы, которую он не испытывал никогда в жизни, она билась в груди и умоляла выйти наружу.
— Вы даже не стали разбираться. Вы просто решили, что раз это Ли Минхо, значит, он виноват, а то, что он может остаться инвалидом, вас не волнует…
— Мистер Бан, я попрошу вас следить за тоном…
— Это вы следите за своей халатностью, вы директор школы и вы обязаны защищать учеников, а не обвинять их в том, чего они не совершали. Минхо правда изменился, он учится, старается, и больше не дерётся. Да, у него было трудное прошлое, но это не значит, что он заслуживает, чтобы его калечили на лестнице, а потом обвиняли во лжи.
Директор побагровел, он открыл рот, чтобы ответить, но Кристофер уже не слушал. Он повернулся к Минхо, который всё это время сидел молча, белый как мел, с посеревшим от боли лицом и схватил его за предплечье так сильно, что даже кролик почувствовал всю его злость.
— Мы уходим.
Он помог Минхо подняться и не оборачиваясь на протестующие возгласы директора, вывел его из кабинета. Дверь за ними закрылась с громким, решительным стуком. В коридоре Кристофер прислонился к стене и глубоко, прерывисто вздохнул, пытаясь унять дрожь.
— Ты видел это? — произнёс он, обращаясь скорее в пустоту, чем к Минхо, — Он даже не стал разбираться. Им всем плевать, что с тобой случилось. Лишь бы сохранить лицо и не навлечь на себя проблем. Какая разница, что на самом деле произошло, ведь главное же придумать удобную байку!
— Крис, — тихо позвал его Минхо.
— Я просто… — Кристофер потёр лицо ладонями, — я никогда не думал, что всё настолько прогнило, я жил в своём мире, где всё правильно и справедливо и где правила работают. А оказывается, здесь никому нет дела ни до тебя, ни до меня, ни до кого.
— Крис, спасибо.
Кристофер опустил руки и посмотрел в круглые, блестящие кошачьи глаза Ли Минхо. Он сглотнул комок в горле, но ничего не смог из себя выдавить и просто кивнул, не в силах бороться с этим восхищённым взглядом.
— Слушай, — кролик вдруг оживился, и в его глазах, несмотря на боль, мелькнул хитрый огонёк, — в честь твоего первого дурацкого поступка, давай пойдём куда-нибудь перекусим.
— Ты едва на ногах стоишь, — возразил Кристофер.
— Вот именно, мне нужно что-то, что поднимет настроение, и тебе тоже. — Он поднял голову в потолок, — в детстве на каждый мой день рождения мы ходили в одну кафешку, самую простую. Я обожал это место, внутри было очень уютно. Мама постоянно заказывала мне токпокки, лапшу, и в этом месте я первые попробовал шоколадно-мятный молочный коктейль, который стал моим самым любимым. Я всегда пил его с огромным удовольствием, навсегда запомню его вкус. Потом мы перестали туда ходить, у мамы ухудшилось здоровье, она стала меньше работать, потом ещё травма от отца и мы совсем забыли про это. Но на самом деле я всегда жду, когда же мы с мамой снова пойдём туда, и я вновь попробую мятно-шоколадный коктейль. Но я даже не знаю, существует ли это место сейчас.
— Мы пойдём туда прямо сейчас.
— Идиот, я же говорю, наверное этого ресторана больше нет, Он оттолкнулся от стены и прихрамывая направился к выходу. Кристофер догнал его и подхватил его за бок, закинув его руку себе за спину, видя, как тяжело идёт кролик.
— Всё равно, не проверим — не узнаем. Ты же помнишь, где оно находится, правда?
Минхо осознал, что идти самому действительно крайне больно, поэтому уже не отталкивал его. Он мягко улыбнулся, не поднимая на Криса глаза. В этой улыбке читался немой ответ «Да, конечно, я помню».
Закат окрасил небо в необычные оттенки розового, лилового и тёмно-синего, а фонари только начинали зажигаться, бросая на тротуары длинные тени. Минхо шёл медленно, и Кристофер инстинктивно подстроился под его шаг. Они свернули в лабиринт узких улочек старого района, где почти не было машин, а дома стояли так близко друг к другу, что между ними едва протискивался солнечный свет. Фонари здесь были тусклыми и жужжащими. Минхо уверенно ковылял, словно карта этого района отпечаталась его памяти. Он сворачивал, не задумываясь, проходил через крошечные дворики и проулки, пока наконец не остановился. Его даже охватил ступор, когда он увидел, что вывеска всё так же горит, всё на том же месте, и оттуда пахнет всё так же ярко. Из окон лился мягкий, янтарный свет, а через стекло были видны деревянные столики. Внутри было довольно людно, сейчас все взрослые и подростки после школ и работы заходили поесть вкусной еды. Минхо стоял перед входом, не решаясь сделать шаг, его грудь вздымалась от волнения, а пальцы, сжимавшие лямку рюкзака, побелели.
— Я не верил, что он ещё здесь, — прошептал он.
— Пойдём, — Кристофер, мягко положил руку ему на плечо и повёл внутрь, придерживая, чтобы тот не упал. Австралиец толкнул дверь, звякнул старый добрый колокольчик.
Внутри пахло ровно так же, как в детстве: жареным мясом, лапшой и пряностями. Тёплый, обволакивающий аромат, который мгновенно перенёс Минхо на пять лет назад. Те же деревянные столы, дым от готовящейся еды, и старые чёрно-белые фотографии Сеула на стенах, мгновения исчезнувшей эпохи. В углу тихо играла колонка с энергичной музыкой.
— Добрый вечер! Немного подождите, пока столик освободится, — радостно крикнула женщина за кухней, одновременно что то готовя, видимо, одна из главных в этом ресторане.
Молодая девушка за одним из столиков, увидев симпатичного Кристофера, который поддерживал в вертикальном положении крошку Минхо, сразу подскочила со своего места и начала собирать сумку.
— Прошу, садитесь, я уже ухожу! Вашему другу, видно, тяжело стоять, — она отошла, давая им путь. Кристофер посмотрел на неё и тепло улыбнулся.
— Спасибо, вы очень добры.
Девушка наконец поняла, какой симпатяга с ней разговаривает, и невольно порозовела, когда он подарил ей улыбку. Юноша посадил покалеченного кота за столик, как вдруг она тронула его за плечо сзади. Минхо наклонил голову вбок, чтобы прислушаться к диалогу, но они говорили слишком тихо.
— Извините пожалуйста, а вы…ну, не хотите обменяться номерами?
Кристофер бросил взгляд назад на недовольного мальчишку с поднятой бровью, нервно сложившим руки на груди.
— Простите, — он нежно улыбнулся и перевёл взгляд на неё обратно, — я уже нашёл ту самую.
— О, конечно, ничего страшного, — она накинула сумку на плечо и развернулась в сторону выхода, — хорошего вечера!
— Чё ей надо было? — недовольно спросил Минхо, когда Кристофер сел напротив.
— Ничего важного, как ощущения?
Юноша огляделся вокруг.
— Не думал, что окажусь здесь ещё раз.
Вскоре к столу подоспела женщина, что только была за кухней, с блокнотом в руках и старым меню. Минхо взял его в руки, и пальцы чуть дрогнули.
— Извините за ожидание, чего желаете?
Мальчик долго листал, сравнивая цены, понимая, что денег у него с собой ничтожное количество. Он неуверенно оглядывал все позиции, явно переживая.
— Заказывай всё, что хочешь, — сказал Кристофер твёрдо, — в любых количествах, я заплачу.
У кролика восторженно открылся рот и заблестели глаза, он будто сразу же знал, чего хочет, но сомневался до этого.
— Тогда, — Минхо повернулся к официантке и сделал глубокий вдох, — две порции супа, одну порцию токпокки, кимпаб, и два мятно-шоколадных коктейля!
Женщина всё быстренько написала в блокнот, повторила для уточнения, и удалилась обратно на кухню, пообещав 15 минут ожидания.
А Кристофер, оглядываясь вокруг, поймал себя на странной мысли. Он никогда в жизни не бывал в таких местах, его с детства водили в люксовые рестораны, где столы накрывают белоснежными скатертями, официанты двигаются бесшумно и почтительно, а каждое блюдо подают как произведение искусства на огромной белой тарелке, цены в меню не указаны, потому что если ты спрашиваешь о цене, тебе здесь не место. Здесь хозяйка ресторана по собственному желанию одновременно работала на кухне и принимала заказы, и ей это действительно приносило удовольствие, судя по тому, как она улыбается и приветствует входящих, и как усердно старается над готовкой, не смотря на уже вспотевший лоб от постоянно поднимающегося пара. И Кристофер, к собственному удивлению, чувствовал себя здесь лучше, чем в любом из ресторанов, куда его водили родители. Ведь если честно, всегда больше всего ему нравилось, когда мама готовила ему сама, дома. Такая еда казалась вкуснее любой другой. Напротив, в этой шумной обстановке, восхищённо бегал глазами по помещению мальчишка с блёстками в глазах, его лицо выражало искреннее счастье, будто он наконец-то вернулся в давно забытый дом.
Спустя время стол был полон и источал самые разные ароматы, которые плелись между собой. Две огромные, дымящиеся чашки супа отдавали пряный, насыщенный аромат, токпокки в остром соусе аппетитно блестели в своей тарелке, кимпаб был нарезан аккуратными кружочками и разложен веером. А в центре стола, как главное сокровище, стояли два высоких стакана, в которых слоями переливались тёмный шоколад и светлая мята. Сверху каждый коктейль был увенчан пышной шапкой взбитых сливок, посыпанных шоколадной крошкой, а сбоку красовался зелёный мятный листик. Кролик даже не знал, с чего начать, глаза разбегались, а слюни текли. Минхо взял стакан обеими руками осторожно, словно это было нечто священное. Он поднёс соломинку к губам и сделал первый глоток. Вкус был ровно таким, каким он его помнил. Прохладная, освежающая мята мягко раскрывалась первой, чуть охлаждая язык. А за ней накатывал насыщенный вкус шоколада с горчинкой какао. Эти два вкуса сплетались на языке в совершенном балансе, а сливки добавляли нежности.
Минхо закрыл глаза. Мама, молодая и красивая, с цветком в волосах, смеётся и вытирает ему, пятилетнему, перепачканный шоколадом рот белой салфеткой. Солнце льётся сквозь окно и рисует на деревянном полу золотые квадраты. Радио играет старую песню, и он болтает ногами под столом, потому что ещё не достаёт до пола. Мама целует его в макушку и говорит: «С днём рождения, мой маленький танцор». А он держит в крохотных ручках стакан с коктейлем и думает, что нет на свете ничего вкуснее.
— Это очень вкусно. Точно так же, как в детстве.
— Тогда, мне тоже стоит попробовать, — Кристофер потянулся к своему стакану и сделал глоток. Его брови приподнялись сначала от удивления, потом необычного ощущения холода во рту, а затем от удовольствия. — Это действительно неплохо, хотя сочетание вкусов необычное.
— Я же говорил, — улыбнулся Минхо и уже схватился за деревянные палочки.
Он попробовал сум и не мог сдержать стон наслаждения, токпокки он уплетал, будто не ел дней 30. Кристофер ужинал спокойно, маленькими порциями и наблюдал за юношей. После попробованных токпокки он заметно покраснел и прикрыл рот руками, щурясь, будто внутри него бурлят вулканы.
— Ха-ха! Ты что, острое не любишь?
— Терпеть не могу, — пробормотал волчонок, запивая остроту молочным коктейлем, — думал, потерплю, но они действительно очень остры.
Ли Минхо залился ярким смехом, смотря на Кристофера с алыми щеками, который часто дышит и смешно шипит.
Они ели и болтали, время летело незаметно. За окном окончательно стемнело, и снаружи силуэты людей теперь отчётливо видны.
— Слушай, — сказал Минхо, когда на столе почти ничего не осталось, — почему ты подошёл к этим придуркам сзади, если лестница вела прямо на парковку?
— Я сначала хотел зайти как раз через неё, но она, как назло, была закрыта, хотя обычно была никому не нужна, и мне пришлось идти через главный вход.
Кролик опустил взгляд и посмотрел в пустую тарелку, измазанную соусом.
— Значит, выхода у меня не было, — мальчика начали посещать разные исходы событий, что было бы, если бы Кристофер не смог найти его, или вовсе не пошёл искать его и остался на парковке. Хотя, он, конечно, не мог просто остаться в стороне, это же Крис.
— Я больше никому не позволю причинить тебе боль, Минхо, обещаю. Кто бы там ни был, я найду их и сотру их с лица земли.
Минхо посмотрел на него долгим взглядом, потом медленно, чуть заметно кивнул.
— Договорились, — он протянул ему стакан с остатками напитка, намекая на тост, — за нового, неправильного Криса.
Тот шикнул зубами и растянулся в улыбке, протягивая в ответ свой стакан, сливаясь в звонкой мелодии соприкасающегося стекла.
— Спасибо что заглянули, всего доброго!
Они уже набили свои животы, расплатились и собирались уходить, когда в кармане пальто Кристофера зазвонил телефон. Звук был резким и требовательным, Кристофер поставил его на один единственный контакт. Он бросил взгляд на экран, и его лицо мгновенно изменилось, немного напоминая страх.
— Это Джек, — коротко сказал он, — извини, я должен ответить.
—…Джек?
— А, ну…отец, я отойду, — Кристофер неосознанно назвал своего отца по имени при Минхо. Он редко использовал слово «отец», или даже «папа» когда разговаривал о нём с другими. Даже его контакт был записан как «Джек». Хо этой особенности их взаимоотношений не понял.
Он отошёл к окну, прижимая телефон к уху. Минхо не слышал слов, но видел, как спина Кристофера напряглась. Разговор был коротким, потом Кристофер вернулся, а его лицо было бледным и немного злым.
— Мне нужно домой, — произнёс он ровным, неестественно спокойным голосом, — поедем домой чуть быстрее.
Минхо хотел сказать что-то, может быть, даже извиниться за то, что втянул его в неприятности, но Кристофер уже взял его за локоть и повёл обратно к машине.
***
Квартира родителей Кристофера находилась этажом выше его собственной в том же элитном комплексе, в том же огромном здании.
Кристофер поднялся в лифте, глядя на бегущие цифры этажей, и с каждым этажом тяжесть в груди становилась всё более гнетущей. Он знал, зачем отец его позвал, директор, этот трус, конечно, не упустил шанса выслужиться перед влиятельным человеком и выставить всё в нужном ему свете. Дверь в квартиру родителей была приоткрыта, Кристофер толкнул её и вошёл. Внутри царил идеальный, музейный порядок, дорогая мебель, абстрактные картины на стенах, приглушённый свет дизайнерских ламп. Всё было выверено до миллиметра, в центре этого совершенства, на огромном диване, вальяжно сидел его отец.
Джек Бан был невысоким, очень спортивного телосложения мужчиной с идеальной формой и тяжёлым, строгим взглядом. Он не обернулся на звук шагов, лишь продолжал сидеть, глядя в панорамное окно на ночной город. В одной руке он держал стакан с соком, и кубики льда тихо позвякивали о стекло при каждом его движении. Не смотря на всю его строгость и влиятельность, он, всё же, пренебрегал алкоголем.
— Садись, — произнёс он, не оборачиваясь.
Кристофер не сел, он остался стоять посреди гостиной, выпрямившись и сжав руки за спиной.
— Мне сегодня звонил директор школы, — сухо начал отец, — он сообщил мне нечто, что поставило меня в сомнение, что я хороший родитель, — Кристофер едва заметно скривил лицо после этих слов и отвернул взгляд в дальний угол, — неужели я воспитывал тебя так, чтобы ты, приехав в новую страну, в свой выпускной год, посмел ударить мальчишку?
Он медленно повернулся и устремил на сына тяжёлый, давящий взгляд.
— Да, — ответил Кристофер ровно, — я его ударил.
Отец отпил глоток из стакана, атмосфера стала ещё более нагнетающей.
— Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты сын Бан Джека, наша с тобой репутация в риске быть под ударом из-за твоего несоответствующего поведения.
— Только твоя репутация, — резко выдернул юноша, — он столкнул моего друга с лестницы, — сказал Кристофер, его голос дрогнул, несмотря на все усилия сохранить спокойствие.
Отец выслушал эту тираду, не меняясь в лице, затем аккуратно поставил стакан на кофейный столик и сложил руки на груди.
— Мне уже сообщили, за кого именно ты заступился, — произнёс он ледяным тоном, — Ли Минхо, проблемный мальчик из бедной, неполноценной семьи, хулиган, который годами нарушал дисциплину. Ты хочешь сказать, что ради этого мальчика ты готов ударить человека? Друг, — отец повторил это слово с таким презрением, словно это было что-то неприличное, — Твои лучшие друзья это сыновья и дочери наших партнёров, дети из уважаемых семей. Те, с кем ты будешь строить будущее, сможешь жениться. Но не мальчишка с психическими наклонностями.
— У него нет наклонностей! — голос Кристофера сорвался на крик, — Ты даже не знаешь его!
— А ты знаешь? — отец наклонил голову в бок, — Ты знаешь его пару недель или месяцев, и уже готов ставить на кон всё, что я строил годами?
— Не смей, — тихо, но с угрозой произнёс Кристофер, — не смей выставлять всё это так.
Отец замолчал, несколько секунд они смотрели друг на друга, стены гостиной скривились и нагнулись от напряжения.
— На следующей неделе у тебя важная рекламная съёмка, с тобой, как с лицом бренда. Ты пропустишь школу на несколько дней, и я требую, чтобы до этой съёмки ты ничего не вытворял. Никаких драк и скандалов, ты понял?
Кристофер молчал, внутри всё кипело.
— Ты меня понял? — отец повторил с нажимом.
— Да, — выдавил Кристофер сквозь стиснутые зубы.
Отец кивнул, видимо, удовлетворённый своей абсолютной властью, взял свой стакан и удалился в кабинет, не сказав больше ни слова. Кристофер остался стоять посреди гостиной, чувствуя себя так, словно его только что выпотрошили. Ярость, обида, отчаяние и желание сломать эти стены. Он развернулся к выходу, но на полпути его остановило лёгкое прикосновение к плечу. Он обернулся, позади него стояла мать, она появилась тенью, бесшумно. Невероятно маленькая, стройная, радостная женщина в бархатном халате, с теплом во взгляде, которого если бы не было, то Кристофер, наверное, покончил бы с собой.
— Не принимай слова отца слишком близко к сердцу, — сказала она мягко, поглаживая его по плечу, — он сейчас на нервах, в компании хаос: переезд, проблемы с управляющими в Австралии. Некому заниматься тамошними делами, и отцу приходится разрываться, он срывается на всех, не только на тебе, Ханне и Лукасу тоже тяжело. Но сейчас, прошу тебя, просто не делай ничего опрометчивого, ради спокойствия в доме. Кристофер посмотрел на эту женщину, которая всегда была в счастливом углу его воспоминаний, не смотря на то, что видел он её реже, чем отца, потому что она много проводит в отъездах по работе.
— Хорошо, мам, я постараюсь.
Он, едва касаясь. поцеловал её в щёку и вышел из квартиры.
Когда он спускался по лестница на свой этаж, возвращаясь в свою собственную, пустую квартиру, в его голове уже зрело незнакомое до этих пор желание. Он впервые в жизни захотел насолить своей семье, вернее, отцу. Сделать что то такое, что не граничит с нормами морали, что делают те, кому абсолютно до лампочки на свой статус. Он оборвал свои мысли и вышел из лифта, в квартире было темно и как всегда тихо. Он включил свет, достал телефон и написал Минхо короткое сообщение: «Всё в порядке, спасибо, что позвал сегодня.»
Кристофер улыбнулся и точно понял одно: он никогда не станет таким, как его отец.