часть 16
23 июля. День рождения Оли.
Утро началось с того, что я открыла глаза раньше, чем зазвонил будильник. Солнце уже золотило шторы, и в номере было то особенное, предрассветное спокойствие, которое бывает только в путешествиях.
Я тихо выскользнула из кровати, быстро накинула лёгкое платье и, прихватив сумку, отправилась на разведку. Накануне я заприметила небольшую цветочную лавку в двух кварталах от отеля — старую, с деревянными ящиками у входа и хозяйкой в фартуке, которая напоминала итальянскую киноактрису из чёрно-белых фильмов.
Она встретила меня улыбкой.
— Buongiorno, bella! — пропела она, разглядывая меня поверх очков.
Я выбрала небольшой букет: нежные кремовые розы, веточки эвкалипта и какие-то мелкие белые цветы, названия которых не знала. Хозяйка упаковала его в крафтовую бумагу и перевязала бечёвкой. Идеально.
Через полчаса я уже стояла у двери Олиного номера с букетом в руках и предвкушением на лице.
Постучала.
Тишина. Ещё раз.
Шаркающие шаги, щелчок замка, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в проёме показалось сонное, взлохмаченное лицо именинницы.
— Ника? — голос Оли был хриплым со сна. — Ты чего… — Она моргнула, увидев букет, и её глаза резко расширились. — Ой!
— С днём рождения, Оль, — улыбнулась я, протягивая цветы.
И тут я увидела, как на её глазах выступают слёзы. Настоящие, искренние, которые она даже не пыталась скрыть.
— Ника… блин… — Она шмыгнула носом, принимая букет. — Ты и так потратилась на эту поездку, на всё… Ещё и цветы… Спасибо тебе большое…
Я ничего не сказала. Просто шагнула вперёд и крепко обняла свою подругу. Она уткнулась носом мне в плечо, и мы стояли так несколько секунд в тишине итальянского коридора, под приглушённый гул кондиционеров.
— Ладно, — наконец сказала я, отпуская её. — Собирайся. Завтрак ждёт. А вечером — сюрприз.
— Какой? — насторожилась Оля, но глаза её уже сияли.
— Узнаешь.
---
Завтрак был долгим, вкусным и наполненным смехом. Оля строила планы на следующий год, я подкалывала её за сентиментальность, мы фотографировались с букетом и ловили улыбки официантов.
А вечером был ресторан. Лучший ресторан Милана, как мне подсказал консьерж. С видом на Дуомо, с пастой, от которой хотелось плакать, с десертом, который подали с крошечной свечкой и надписью шоколадом на тарелке: «Buon Compleanno, Olga».
Оля снова чуть не расплакалась. Я сделала вид, что не заметила.
— Это лучший день рождения в моей жизни, — сказала она, когда мы вышли на улицу и тёплый вечер обнял нас своими сумерками.
— Пока что, — поправила я. — Дальше будет ещё лучше.
---
Следующие семь дней превратились в одно бесконечное, прекрасное приключение.
Мы ходили по Милану так, будто пытались выучить его наизусть. Дуомо, галерея Виктора Эммануила, замок Сфорцеско, театр Ла Скала — мы видели всё. Каждый день открывал новые уголки: крошечные улочки, где пахло свежим хлебом, площади с поющими фонтанами, кафешки, где нас уже узнавали и улыбались при входе.
Мы ели джелато на каждом шагу, споря, какой вкус лучше. Мы покупали сумки и шляпы, которые потом пылились в номере. Мы говорили обо всём на свете — о детстве, о мечтах, о мужчинах (осторожно, намёками), о будущем.
Шагомер на телефоне каждый вечер показывал запредельные цифры, а ноги гудели, но мы не останавливались.
— Мы когда-нибудь умрём от усталости, — простонала Оля на пятый день, развалившись на кровати в моём номере.
— Зато красиво, — ответила я, перебирая свежие фото.
Она засмеялась и запустила в меня подушкой.
---
29 июля. Наш последний день в Милане.
Утро началось со сборов. Чемоданы, которые за неделю заметно потяжелели, стояли у дверей, напоминая о том, что пора двигаться дальше. Мы позавтракали в последний раз в нашем любимом кафе — хозяйка даже вышла попрощаться и подарила нам по маленькому магнитику на память.
— В Палермо будет море, — мечтательно сказала Оля, когда мы вышли на улицу. — Я хочу купаться.
— Ты и в Милане могла купаться. В фонтанах, — подколола я.
— Дура, — беззлобно фыркнула она и ткнула меня локтем.
Мы неспешно гуляли, прощаясь с городом, когда Олин телефон пиликнул. Она глянула на экран и расплылась в улыбке.
— Приземлились, — объявила она. — Егор пишет. Через полчаса будут у нас.
— Отлично, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Успеем ещё раз кофе выпить.
Кофе мы выпить не успели. Ровно через тридцать минут к отелю подкатила машина, из которой сначала вылетел Егор, а следом, более спокойно, вышел Никита.
Егор налетел на Олю, как ураган, подхватил её на руки и закружил прямо посреди парковки. Оля визжала и смеялась, молотя его кулаками по спине.
Я смотрела на них и улыбалась, когда заметила, что Никита уже стоит рядом.
— Привет, — сказал он, и в его светлых глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Привет, — ответила я.
Он шагнул ко мне и легонько обнял — осторожно, будто боялся, что я рассыплюсь. Я обняла его в ответ, чувствуя, как сердце пропускает удар. От него пахло самолётом, дорогой и тем самым древесным ароматом, который я запомнила ещё в Москве.
— Ну, здорово, — сказала я, отстраняясь, и, чтобы скрыть смущение, шагнула к Егору. — Привет, Егор. Как долетели?
— Отлично! — Егор наконец отпустил Олю и пожал мне руку. — Готовы к морю?
— Более чем.
Мы оставили чемоданы ребят рядом с нашими и отправились в кафе — быстрый обед перед дорогой.
---
Кафе оказалось небольшим, уютным, но, как назло, все столы были заняты. Кроме двух, которые стояли недалеко друг от друга, но отдельно.
— Ну, логично, — пожала плечами Оля. — Мы с Егором тут, вы с Никитой — там.
— Без проблем, — я пожала плечами с показным равнодушием.
Никита ничего не сказал, но, кажется, в уголках его губ мелькнула тень улыбки.
Мы быстро пообедали — пицца, паста, ещё одна пицца (парни навёрстывали упущенное в самолёте). За соседним столиком слышался смех Оли и Егора, а мы с Никитой ели в уютной, почти домашней тишине.
— Как Милан? — спросил он, отпивая кофе.
— Красивый, — ответила я. — Успели везде, где хотели.
— А куда не успели?
— Никита, мы успели везде, — рассмеялась я. — Мы же девушки.
Он улыбнулся, и эта улыбка сделала его лицо мягче, добрее.
— Тогда в Палермо будем успевать всё вместе, — сказал он.
— Договорились.
---
После обеда мы вернулись в отель, забрали чемоданы и направились в аэропорт. Дорога заняла около часа — мы болтали, смеялись, Оля пересказывала парням наши миланские приключения, а я смотрела в окно и чувствовала, как внутри разрастается тёплое, уютное счастье.
Полёт до Палермо продлился два часа. Мы летели над облаками, и Оля, сидящая рядом с Егором, то и дело прижималась к его плечу и засыпала. Я сидела через проход, рядом со мной — Никита. Он тоже дремал, но иногда, открывая глаза, ловил мой взгляд и улыбался.
Когда самолёт пошёл на снижение, я выглянула в иллюминатор. Внизу синело море — бесконечное, яркое, обещающее.
— Смотри, — я тронула Никиту за руку. — Море.
Он наклонился ко мне, почти касаясь плечом, и посмотрел в окно.
— Красиво, — сказал он тихо. — Очень.
Я не сразу поняла, что он смотрит не на море. На меня.
Но промолчала.
Самолёт коснулся земли, и салон взорвался аплодисментами. Оля захлопала громче всех.
— Море, мы едем! — завопила она.
Я рассмеялась и поймала взгляд Никиты.
— Ну что, — сказала я. — Добро пожаловать на Сицилию.
— Добро пожаловать, — повторил он.
Впереди была поездка в отель на берегу Средиземного моря.
И я знала — это будет что-то особенное.