часть 12
Когда тарелки опустели, а в стаканах остался только талый лёд, Оля вдруг коснулась моего локтя.
— Отойдём на пару сек, — шепнула она и, не дожидаясь ответа, уверенно потянула меня в сторону дамской комнаты.
Я послушно двинулась за ней, чувствуя спиной чей-то взгляд. Обернуться не решилась.
Как только тяжёлая дверь туалета мягко закрылась за нашими спинами, Оля развернулась ко мне с такой скоростью, что я едва не отшатнулась. Её глаза были огромными, как два чайных блюдца.
— Ты… ты блин почти училась с Коробыко?! — выпалила она шёпотом, но в этом шёпоте уместилась целая буря эмоций.
Я прислонилась спиной к прохладной мраморной стене и позволила себе лёгкую улыбку.
— Ну… получается так.
— Получается?! — Оля всплеснула руками. — Ника, это не «получается», это сенсация! Это… это как если бы я сказала, что почти играла в одной группе с Цоем!
— Ну, Цой умер, а Коробыко жив и здоров и пишет в инстаграме про важность утренней зарядки, — парировала я, скрестив руки на груди.
Оля моргнула. Потом ещё раз. А потом расхохоталась — тихо, приглушённо, уткнувшись лицом в ладони.
— Боже, Ника. Ты невозможна.
— Я просто реалистка, — пожала плечами я. — И вообще, «почти учиться» и «действительно учиться» — это разные вещи. Мы максимум пару раз пересекались на допах. Он приходил сдавать хвосты, я — подтянуть информатику. Всё. Никакого тайного братства, никаких совместных проектов. Обычные однокурсники, которые видели друг друга мельком.
— Но ты знала его лично, — не унималась Оля. — Ты сидела с ним в одной аудитории!
— Сидела. Он чихнул один раз, я сказала «будь здоров». Он кивнул. Всё, занавес.
Оля смотрела на меня с выражением человека, который только что узнал, что Санта-Клауса не существует, но взамен получил билет на Марс.
— Ты невыносима, — выдохнула она наконец.
— Я знаю, — улыбнулась я и шагнула к зеркалу.
Мы синхронно поправили макияж — Оля подкрасила губы, я пригладила выбившуюся прядь. Не сговариваясь, кивнули друг другу и покинули убежище.
Парни сидели за столом в той же позе, в которой мы их оставили. Но когда мы подошли, его взгляд мгновенно переместился на нас.
— О, явились, — встрепенулся Артём, поднимая голову. — А мы уж думали, вы через чёрный ход сбежали.
— Не дождётесь, — фыркнула Оля, грациозно опускаясь на своё место.
Я уже потянулась к сумке, мысленно прикидывая сумму чаевых, как вдруг раздалось:
— Давайте я.
Я подняла глаза. Никита уже держал в руке чёрную карту, обращаясь к подошедшему официанту.
— Никит, ты чего? — удивился Егор. — Давай хотя бы пополам…
— В следующий раз, — коротко ответил тот, и в его голосе прозвучала та спокойная, твёрдая интонация, которая не предполагала возражений.
Я хотела что-то сказать — возразить, предложить разделить счёт, но Оля под столом легонько сжала моё запястье. Я промолчала.
— Спасибо, — сказала я просто.
Никита кивнул, убирая карту обратно в портмоне.
Через несколько минут мы уже стояли на вечерней улице, вдыхая тёплый июньский воздух, смешанный с выхлопами такси и ароматом цветущих где-то поблизости лип. Оля что-то оживлённо обсуждала с Егором, Артём ловил такси в телефоне, то и дело чертыхаясь сквозь зубы.
Я стояла чуть поодаль, перекинув сумку через плечо, и смотрела на огни ресторана, отражающиеся в тёмном лаке стоящего рядом Range Rover.
Минуты две я сидела в тишине, глядя на светящиеся окна ресторана, где мы только что провели несколько часов. Тёплый свет, смех, его взгляд напротив. Всё это ещё пульсировало где-то под рёбрами, не желая утихать.
— Ну что? — я наконец повернулась к компании, стараясь, чтобы голос звучал легко и буднично. — Куда вас везти? По домам?
Все коллективно качнули головами. Согласный, уставший, сытый кивок.
Я нажала на кнопку запуска. Двигатель отозвался глубоким, бархатистым рыком, и чёрный внедорожник послушно вырулил с парковки, вливаясь в вечерний поток. В салоне повисла та особенная, комфортная тишина, которая бывает только после хорошего ужина в хорошей компании, когда слова уже не нужны, а нужен только мягкий свет фонарей за окном и тихая музыка.
Кто-то из ребят — кажется, Артём — подключил свой плейлист. Полилось что-то джазовое, с расслабленным битом и тягучей бас-линией. Идеально под вечернюю Москву.
Мы встали в пробку на Садовом. Красные огни хвостовых фонарей растянулись бесконечной гирляндой, но никто не нервничал. Оля тут же повернулась ко мне всем корпусом, бесцеремонно вторгаясь в моё личное пространство, и сунула телефон прямо к лицу.
— Смотри, смотри! — затараторила она, листая фотографии. — Это клуб, где я буду выступать на разогреве. Видишь пульт? Это новый цифровой, я такой хочу, но они космические, а ещё тут будет подсветка, представляешь…
Я кивала, вставляла «угу» и «ого», краем глаза следя за дорогой, но на самом деле слушала её щебетание каким-то другим, внутренним слухом. Оля была счастлива. Оля горела своим делом. И это было лучше любой музыки.
Сзади парни тоже не молчали. Егор что-то объяснял Никите про сведение вокала, перемежая профессиональные термины с «ну ты понял» и «короче, это сложно объяснить словами». Никита слушал, иногда вставлял короткие вопросы. Артём поддакивал, периодически встревая со своими комментариями.
А я просто вела машину. Смотрела на дорогу. Думала.
Всё же приятно мы посидели. По-настоящему, по-домашнему. Без лишнего пафоса, без дежурных улыбок. Оля была в своей стихии, Егор и Артём оказались именно такими, какими показались вчера — простыми, живыми, своими. А Никита…
Никита был Никитой. Светлые глаза, которые смотрят чуть дольше, чем нужно. Фраза «снова я. а ты не рада?», которая до сих пор звучит в голове его голосом. И эта его привычка платить за всех, не спрашивая.
Я поймала себя на том, что улыбаюсь в темноту салона.
Пробка рассосалась так же внезапно, как и возникла. Машина покатила быстрее, огни замелькали ритмичнее. Оля наконец отлипла от телефона и откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза. Сзади разговоры стихли, сменившись ровным дыханием почти спящих пассажиров.
Я поймала в зеркале заднего вида отражение Никиты. Он не спал. Он смотрел в окно, но я видела, что он тоже думает. О чём-то своём. Может, о сегодняшнем вечере. Может, о чём-то ещё.
Мы прощались во дворе Олиного дома быстро, почти по-семейному. Егор махнул рукой, Артём пожелал доброй ночи, Оля чмокнула меня в щёку и шепнула: «Ты была шикарна». А Никита просто кивнул.
— Пока, — сказал он.
— Пока, — ответила я.
И он ушёл, чуть задерживая шаг у подъезда, будто хотел что-то добавить, но передумал.
Я осталась одна в машине. Двигатель мягко урчал, музыка всё ещё играла, и ночная Москва обступала со всех сторон тёплым июньским воздухом.
Я включила поворотник и выехала со двора.
Домой.
Думать.
Вспоминать.
Ждать следующей встречи.