Высоко в небо
Лишь только непонятный звон в ушах и яркий свет... Настолько яркий, что даже не похож на привычный солнечный. Очень яркий. Ослепляющий. Ничего вокруг, кроме этого света, не видно. Можно даже не пытаться разглядеть что-либо. Но разве Хюнкяр привыкла сдаваться? Пусть и слегка неуверенно, но она встает на ноги и начинает осматриваться. Влево, вправо, вверх, вниз, вперед, назад... Она отчаянно поворачивает голову из стороны в сторону, но не может найти ничего, кроме бесконечного света. Пусто. Совсем. Лишь только этот звон, забивающий все отголоски недавних мыслей и прокручиваемых в голове воспоминаний. Хюнкяр пытается зацепиться хотя бы за что-то. Ее рука аккуратно ложится на левую сторону живота. Снова ничего. Нет ни раны, ни пятен крови на белоснежной ткани одежды. Даже боль, которая могла бы дать женщине знак, что она все еще жива, исчезла. Исчезла, не оставив за собой даже фантомного следа.
Тем временем звон усилился. Неприятно. Откуда он исходит? Хюнкяр казалось, что отовсюду. Она никак не может определить хотя бы примерное местонахождение его источника. Звон этот словно находится везде, в каждой частичке воздуха, пропитывает каждый его сантиметр, насквозь проникает в нее саму, пронизывает ее до самых потайных участков души.
Что же это такое? Найти бы хоть маленькую ниточку, чтобы удержаться. Шаг, второй, с каждым разом все смелее... Хочется перейти на бег. Но куда же ей бежать? В какую сторону? Ни одной подсказки... И уж как-то слишком легко ей даются все движения. Тело ничего не сковывает, словно его и нет вовсе. Неужели это конец? Неужели и правда... смерть... Такая быстрая, такая неожиданная и... такая глупая. Но нет у Хюнкяр ни времени, ни желания поддаваться эмоциям. Изучая бесконечность в попытке отыскать заветную дорогу домой, она не обращает внимание на страх. Некогда. Пусть уже и не осталось даже крупицы надежды, пусть с каждой секундой она невольно начинает все больше и больше мириться с произошедшим... Пусть будет так. Она все равно не сдается. Не понимает, зачем ей это, не помнит... Но не сдается.
Упрямая. Не принимает реальность. Все еще что-то ищет. Не может успокоиться. Сильная. Не паникует. Звон уже бьет по ушам. Игнорирует. Не выходит из себя. Но уже злится. Хмурит брови. Постоянно оглядывается. Откуда пришла? Куда идет? Не важно. Продолжает идти. Молчит. На помощь не зовет. Совсем одна. Ну и что?
К звону присоединяется свет. Будучи и так невыносимо ярким для человеческих глаз, он становится еще ярче. Хюнкяр уже не может идти. Трудно. Сложно. Нестерпимо. Не может пошевелиться. Зажмуривает глаза, закрывает уши руками. Нужно держаться. Уверенна, что справится. Нет здесь ответа, хорошо. Она найдет его в другом месте, которое не требует поисков... И это ее, уже переставшее биться там, на земле, но все еще живое здесь, сердце. Хюнкяр пробует найти ответ именно там, в своем сердце.
Сосредотачивается. Погружается в себя. Вслушивается. Кажется, что-то есть. Маленькое, неуловимое, едва ощутимое. Но есть. Еще не ушло, осталось. Что же там? Хоть за край ухватиться бы... Но звон, перерастающий в оглушительный шум, не дает ей этого сделать. Мешает. Отвлекает. Словно не хочет, чтобы Хюнкяр вспомнила. Но она вспомнит. Во что бы то ни стало. Всю волю, всю силу Госпожа собирает в ладонь и прикасается к сердцу...
Замерло. Все замерло. Отошло куда-то на задний план. Даже Вселенная не справилась с этой, всю жизнь таившейся внутри Хюнкяр, мощью. Прислушалсь. Наконец-то смогла расслышать.
"Ты не понимаешь, как быстро бьется мое сердце каждый раз, когда я вижу тебя?"
"Для меня мир - это то, когда ты смеешься"
"Хюнкяр, пусть все услышат о нашей любви"
"Подходила, опускала ресницы, так смотрела... я пылал"
Слова ураганом проносятся в голове Хюнкяр. Обрывки фраз то и дело сменяют друг друга. Она старается прочувствовать все, с жадностью впитывает весь смысл услышанного.
"Ты беспокоишься за меня, г-жа Яман?"
"Отныне хочу с тобой спокойно вздыхать"
"А потом мы устраивали скачки лошадям..."
"Я заберу Хюнкяр и только так выйду отсюда!"
Где-то в груди, под самой ладонью начинает отдавать теплом. С каждым воспоминанием тепло усиливается, медленно распространяется по телу. Вот оно. Нашла. Справилась. Лицо Хюнкяр озаряет улыбка.
- Я знала, что ты не оставишь меня. Родной мой, любимый... Лишь за тебя сейчас держусь. Не оставлю. И я тебя не оставлю, обещаю.
Вот только если бы все было так просто... Нельзя разорвать сердца, скрепленные воедино истинной любовью, но можно разделить влюбленных, раскидав их по разным мирам.
- Хюнкяр, милая, открой глаза и узри же то, что не возможно узреть. - Родившись из странного звона, голос эхом окутал пространство. Хюнкяр слушается. Не может не послушаться. Что-то непостижимым образом будто приказывает ей подчиниться.
- Что происходит? Чей это голос? - Весь свет вдруг превращается в маленькую комнату с голыми белыми стенами и одинокой, ничем не примечательной деревянной дверью.
- У меня очень много имен. Все вы по-разному меня называете, однако, от этого ничего не меняется. Я есть одновременно все и ничего. Я созидаю и я же разрушаю. Я дарую жизнь и я же ее забираю. Я есть хаос и порядок. Я суть всего, что есть во вселенной. Я и есть Вселенная.
- Почему ты явился мне? - Хюнкяр скрывает дрожь в собственном голосе. Не боится. Волнуется. Понимает, что настал час отвечать за все. За все зло и добро. За все свои грехи и ошибки, за все поступки и решения. Готова к любому исходу. Давно готова.
- Девочка моя, я ведь звал тебя. С самого начала звал. Но ты не хотела меня услышать. Не шла на мой зов.
- Я чуть не потеряла кое-что очень важное.
- Важное? - Голос усмехнулся. Но нет в нем злости. Только любовь и снисходительность. - Есть что-то важнее вечного наслаждения средь бескрайних садов Эдема?
- Да... для меня есть. - Хюнкяр никогда и не думала о рае. Знала ведь, что не попадет туда. Жила лишь ради своих близких, забыв о собственной душе.
- Больше нет. - Отвечает Вселенная. - Видишь эту дверь? За ней тебя ждет покой. То, чего ты так давно заслуживаешь. Там нет горя и слез. Хватит их с тебя. Только счастье и радость, звонкий смех и все несбывшиеся мечты, которые ты наконец-то сможешь исполнить... Все за этой дверью. Тебе нужно только открыть ее и войти внутрь.
Прозвучавшее застало Хюнкяр врасплох. Заполнившее разум предвкушение забрало на себя все внимание женщины. Как же она устала! Очень устала. Как же ей хочется наконец обрести долгожданный покой! Безумно хочется. Никакой вражды, никакой суматохи, никаких мелких неприятностей... Лишь тишина и покой. На мгновение Хюнкяр забывает обо всем на свете. Но рука ее все еще лежит на сердце. А сердце пылает.
- Если я войду в эту дверь, то обратного пути уже не будет?
- А ты хочешь обратно? - Голос удивляется. Давно он такого не слышал.
- Мои родные, близкие... Им будет очень тяжело справиться с утратой. Но они смогут. Али Рахмет... Душа моя... Узнав о моей гибели он сам погибнет. Боюсь даже думать о том, что он почувствует. Он не выдержит такую боль. А я... Я не могу оставить его наедине с этой болью. Я должна быть рядом с ним.
- Дочка, ваша любовь велика, я знаю, ведь это было мое благословение. Но у тебя есть лишь два пути: либо ты входишь в эту дверь и навсегда обретаешь покой, либо... тебе ничего не остается, кроме как призраком скитаться по земле. Третьего не дано.
Хюнкяр уже хочет что-то сказать, но голос не дает ей перебить себя.
- Выбрав второе ты не только не обретешь покой, но и лишишь его своих любимых. Будешь бередить и свое, и их сердца. Ты никому этим не поможешь. Так что не противься судьбе.
Что это за судьба такая, что Хюнкяр не станет ей противиться? Вся жизнь ее прошла в борьбе против этой самой судьбы. И даже смерть этого не изменит.
- Раз так, то я предпочту не выбирать вовсе. - Женщина подходит к двери, но не открывает ее. Лишь садится рядом на прохладный пол. - Подожду Али Рахмета здесь. Только вместе с ним я согласна войти в эту бесконечность и раствориться в ней.
- Выходит, ради любимого ты отказываешься от рая?
На что Хюнкяр выдает лишь усмешку. Ради Али Рахмета она когда-то пошла против своих родителей. Потом, спустя 40 лет, пошла против общества. Пошла даже против собственного сына. Что ей стоит сейчас пойти против самого Бога?
- Для меня и рай станет адом, если там со мной рядом не будет Али Рахмета. Что мне рай без него? Мой рай в нем. Не за этой дверью. Могу ли я быть счастлива, когда он несчастен? Улыбаться, когда он плачет? Это невозможно... В священных книгах говорится, что в Небесном Царствии мы обретем все то, о чем желаем. Так вот я желаю разделить с любимым все его страдания.
Хюнкяр опускает голову и обвивает руками колени. Она сказала все, что хотела.
- Последнее испытание, Хюнкяр. - Голос полон восторга. - Я и не сомневался, что ты пройдешь его с честью. Ты по-другому не умеешь. Моя достойная девочка... - Невидимые руки касаются плеч Хюнкяр и, слегка поглаживая, спускаются к области лопаток. - Ты заслуживаешь того, чтобы я исполнил твою волю. - Мышцы напрягаются, что-то в спине начинает сильно покалывать. - Когда придет время, ты лично встретишь здесь своего Али Рахмета и, взяв за руку, проведешь его в эту дверь. А пока...
Резкая боль пронзает тело Хюнкяр. Она не успевает даже вскрикнуть. К счастью, боль сразу же сменяется облегчением и ощущением какой-то неизвестной до этого силы.
- Лети, ангел мой. Лети высоко в небо. Пари в облаках словно райская птица. Оберегай своих любимых, но не забывай про других несчастных и обездоленных... - Голос успокаивает и придает уверенности.
- Ангел мой, расправь же наконец свои крылья.