Рисунок пятнадцатый
Point of view Louis
Оказалось, я получил растяжение. Одно маленькое растяжение, а нога болит так, словно сломал вовсе. Меня посадили на скамейку запасных, отправив на мое место Боба — парня, который толком мяч пинать не умеет. Все это так жутко злило меня. Кто мог так облажаться? Только я. И мы по-любому продуем, потому что даже Никсона нет, чтобы как следует задать всем жару. Почему я ни разу его не упоминал? Этот парень сторонится нашей компании и встречается с нами только на тренировках. Я даже не уверен, есть ли у него друзья. Он просто туманный какой-то: вечно кому-то звонит и убегает, стоит только закончиться тренировке. Так что мы не очень чествуем его, когда дело касается всего того, что находится вне игры.
- Вернись! Их сейчас оштрафуют! - слышу я откуда-то с трибун. Следом за этим голосом на поле вылетает замечательная Росс, натягивая форму нашей команды (и откуда она только ее вырыла?). Она с обнадеживающей улыбкой посмотрела на меня и вошла в игру. Тренер, чтобы избавиться от конфликта со стороны судьи и соперников, сделал замену. Теперь Боб сидел рядом со мной, хлюпая носом. Уверен, что у него астма. Как такого вообще пустили в команду?
А может тренер и прав? Что если все наши игроки — воплощение Боба, и тренер видит нас именно в таком свете? Вдруг нас действительно стоит распустить, чтобы дать шанс другим попытать себя? Да нет, бред какой-то. Мы с ним с восьмого класса! Как он может вот так просто отказаться от нас?
На всеобщее удивление, Олив играла просто умопомрачительно. Если бы я не знал ее, то подумал бы, что она занимается этим профессионально. Игра заметно улучшилась с ее приходом. У нас появилась надежда на победу. Фигура этой бойкой девчонки то и дело петляла между большими и крепкими мужскими. Я посмотрел на тренера, который восхищенно наблюдал за ней, забыв, что нужно орать на парней, напоминая им план игры.
До конца тайма (и игры, соответственно) остается чуть больше двух минут. Счет составляет 4:4. Я не могу успокоить свои нервы: если они проиграют — это будет моя вина. И вот какой-то парень из противоположной команды, с большим отрывом от остальных, гонит мяч к воротам. Оливия плетется где-то в конце, не в силах преодолеть это расстояние между ними. Нога футболиста замахивается и готовится к удару. Мое сердце замирает. Черно-белый шар с огромной скоростью летит к воротам. Карл готовится к удару. Я зажмуриваю глаза: не могу это видеть. В конце концов толпа начинает громко кричать, но я не знаю наверняка, кто выиграл, потому что она всегда кричит. Нахожу в себе маленькую капельку мужества и открываю глаза. Игра продолжается. На табло все так же высвечивается "4:4", и моя душа ликует, благодаря Карла за его мастерство. И судья объявляет о конце матча.
***
- Вы безответственны и слабы. Ваша техника на нуле, я не понимаю, как раньше этого не замечал. Вы проиграли в этой игре. Думаю, все уже решено. У вас есть неделя, чтобы забрать свои вещи из раздевалки, - громко объявляет тренер после окончания игры. Мы стояли все потные и уставшие посреди поля, едва ли не валясь с ног. Моя подвернутая нога очень сильно ныла, я опирался о Карла, чтобы не упасть. После того, как тренер замолчал, парни обернулись на меня, ожидая моего слова.
- Фактически, мы не проиграли. Была ничья. Вы не можете объявлять о проигрыше, когда это не так. Я не знаю, что Вы будете делать дальше, так как решение в конечном итоге принимать только Вам, но я могу сказать лишь одно: мы никуда не уйдем, зная, что эта игра не была проиграна.
Парни громко стали возмущаться, защищая мою точку зрения. Поднялся гул.
- Так, прекратите! Прекратите! Я услышал вас, Томлинсон. В понедельник я буду ждать всех на тренировке, но это еще не значит, что я оставлю команду. Там я вынесу свое решение по этому поводу. А теперь идите домой. От вас воняет, - он неприятно и смешно поморщил нос, отчего парни рассмеялись.
Это была наша надежда. Либо он примет нас, либо нет. В конце концов, я очень хочу, чтобы мои парни остались в этой команде, ведь они действительно неплохо играют. Сейчас остается лишь ждать понедельника и надеяться на лучшее. Сегодня мы показали себя и доказали, что не проиграем каким-то орлам только потому, что мы еноты.
После того, как в раздевалке мы с парнями все обсудили, я вышел из школы, направляясь домой, чтобы переодеться: команда хотела отпраздновать недопобеду. Кстати, Оливия ушла сразу после объявления о конце игры, поэтому никто не успел как следует ее отблагодарить. У ворот я заметил Паркер, которая в одиночку стояла и просто пялилась в телефон, изредка оглядываясь, будто кого-то ждала.
- Хэй, я тебе не помешал? - она дернулась на звук моего голоса, подняв голову.
- Что? Нет, нет! Я просто хотела поговорить, - она выглядела как-то неестественно, будто смущалась, что ли.
- О чем же?
- Об игре. Ты был великолепен сегодня, хоть и ногу подвернул, - она неловко улыбнулась. - Кстати, как она?
- Побаливает немного, но до дома дотяну. А почему Олив ушла?
- Она решила, что это не ее заслуга. Просила передать поздравления.
- Вот оно как, - я даже не знал, что сказать. Эта Росс иногда ставит меня в тупик.
- Слушай, может тебе помочь добраться до дома? Папа прислал за мной водителя, так что мы можем подвезти тебя.
- Водителя? - ого, я и не знал, что ее отец богат или что-то в этом роде.
- Пойдем уже, - она взяла меня за руку и потащила к новенькой Toyota Land Cruiser.
- Так твой отец..., - начал я, когда мы уже сдвинулись с места.
- Он президент компании Parker Industries. Думаю, ты о ней слышал, - она говорила это с таким скучающим лицом, будто повторяла это изо дня в день, но была не очень этому рада.
- Конечно! Лучший производитель машин в городе. Я даже и не думал, что он назовет компанию в честь тебя.
Это было просто невероятно! И как я сам раньше об этом не додумался? Гениально.
- Да. Поэтому я не хотела, чтобы ты знал. Теперь твое отношение ко мне изменится, - она устало откинулась на спинку сидения.
- Нет, что ты. Я даже и думать об этом не думал. Просто когда узнаешь о таком...
- Представление о человеке резко меняется. Уже проходили, - снова скучающий вид.
- Ты меня не поняла. Я рад, что твой отец богат и все прочее, но это не значит, что я буду теперь относиться к тебе иначе.
- Вы все так говорите.
- Паркер...
- Мы приехали. Вот твой дом. Можешь идти, - она зло и раздражено посмотрела на меня.
Я тяжело вздохнул, взял свою спортивную сумку и вышел, оставляя ее в машине. У меня еще будет шанс, чтобы доказать ей мою правоту. Мои родители хоть и бедны, но никогда не учили меня быть фальшивым ублюдком, который подлизывается к богатеньким деткам. Я презираю таких. Да и потом, Паркер прекрасный человек, мне хорошо дружить с ней. Так почему я должен отказываться от нее в пользу денег?
Я завалился в дом как всегда, с криком "Мам, я дома!", и кинул портфель рядом с полкой для обуви. Разулся и снял свою олимпийку. С кухни доносились радостные мамины возгласы. Я уже было подумал, что она по телефону разговаривает, пока не услышал:
- Ты такой дурак! - и ее смех после.
Я застыл в дверном проеме, когда увидел такую родную фигуру. Мне даже на секунду показалось, что он ненастоящий, но когда он медленно двинулся мне навстречу, почувствовал такое облегчение — весь груз с плеч свалился, я отбросил все свои проблемы и мысли, сосредоточившись только на этом человеке.
- Пап, - выдыхаю ему в плечо, наконец оказываясь в его объятьях. Нос мгновенно распознает запах, знакомый с детства, а глаза не могут наглядеться на теплую улыбку.
- Как ты, старина? Успел по мне уже соскучиться? - он похлопал меня по плечу, оглядывая с головы до ног. - А это что? Неужели травма?
- Я все время скучал. А это..., - я осмотрел свою ногу. - Растяжение. Через неделю пройдет. Ты лучше расскажи, что с тобой приключилось. Почему ты так рано приехал?
- Ну, я ненадолго, - он вздохнул, усаживаясь напротив меня. Мама молча стояла около плиты, готовя что-то. - Завтра будет очень важная сделка, и меня отпустили на день, чтобы я как следует отдохнул.
- О, понятно. Так чем займемся? Или ты пойдешь поспишь?
- Нет, старина. Этот вечер мы проведем с тобой вместе, - он ободряюще улыбнулся мне.
Ужин прошел просто волшебно. Правда, сначала мама настояла на том, чтобы перебинтовать мне ногу как следует, а потом только разрешила есть. Не женщина —тиран. Папа рассказывал много историй из своего детства и вообще жизни. Мы поговорили с ним о футболе и школе, затронули даже оценки, что бывало редко. Затем поиграли в нашу любимую игру - Монополию. Мама никогда не любила ее, потому что всегда проигрывала и вся слава доставалась в основном нам с папой, но сегодня почему-то она (за три года) решила сделать исключение и села с нами за игру.
- Вы большие толстые задницы, понятно вам? - она больше смеялась, чем действительно кричала.
- Милая, ты никогда не умела ругаться. И играть в эту игру, - мы с папой засмеялись.
- Я ухожу от вас, - она шуточно встала и ушла по домашним делам, так как уже было время, чтобы ложиться спать.
- Так может ты мне все объяснишь? - я повернулся к старику лицом в полной решимости. Он явно что-то от меня скрывал.
- О чем это ты, старина?
- О твоей клятве все мне рассказывать. Эти рубрики, а-ля "вернемся в мое прошлое и вспомним", Монополия и вообще все. Что завтра будет на самом деле? - неужели он надеялся, что я поверю ему?
- Слушай, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо из-за этого, ладно? Да, завтра действительно будет сделка. И она очень серьезная. На кону стоят жизни людей.
- Ты прощаешься с нами, - потрясенно осознаю, потому как все слишком очевидно.
Он не ответил мне положительно ни в данную секунду, ни через много лет после этого разговора, но я тогда точно знал, что он боялся. Боялся не попрощаться с нами и уйти, ведь когда он говорил о жизнях, он имел в виду и свою тоже.