7 курс. Глава 4
Весть о том, что Снегг стал директором Хогвартса, ударила по ним, как заклятие.
— Предатель… — прошептала Кейт, сжимая кулаки. В груди всё сжалось от боли: теперь школа, которая была их домом, находилась в руках убийцы Дамблдора.
План проникновения в Министерство звучал безумно, но выбора не было. Они приняли облик сотрудников, воспользовавшись оборотным зельем. В незнакомых телах всё ощущалось чужим: походка, руки, голоса. Кейт то и дело ловила себя на том, что боится выдать себя неверным жестом.
Коридоры гулко отзывались шагами. Сотрудники обращались к ним, отдавали распоряжения, и приходилось подыгрывать.
— Спокойнее, — прошептал Гарри, когда они шли по узкому проходу. — Если мы будем нервничать, всё провалится.
Кейт кивнула, но сердце колотилось, как пойманная птица.
В зале суда воздух был холодным и тяжёлым. В центре — Долорес Амбридж, сухая, с ядовитым выражением лица. На её груди поблёскивал медальон с зелёным камнем.
Кейт ощутила, как внутри всё похолодело: крестраж.
Гарри действовал быстро. Одним движением палочки он обездвижил ведьму. Кейт, не дыша, подхватила медальон. Его холод обжёг ладони, словно он сопротивлялся.
— Есть! — прошептала она, и глаза её сверкнули.
Собравшись, они едва успели покинуть здание. В коридорах всё чаще мелькали Пожиратели, слышались крики, шаги преследователей. Ещё мгновение — и всё рухнуло бы. Но они успели. Рывок, темнота — и вот земля под ногами дрожит, когда их вышвырнуло из телепортации.
Следующие дни были похожи на кошмар.
Они перемещались с места на место, ставили чары защиты, разводили крошечный костёр, ели жалкие остатки еды.
А крестраж словно жил собственной жизнью.
Стоило надеть медальон, как он впивался в душу: вызывал злость, сомнения, выдергивал наружу худшие мысли. Гарри худел и бледнел. Рон становился всё мрачнее.
Кейт носила его тоже — и каждый раз, ощущая холод металла, вспоминала Драко.
Что с ним теперь? Жив ли он? Или он уже по горло в грязи, из которой ему не выбраться?..
Медальон шептал: он никогда не был с тобой честен. Он выбрал другую сторону.
И всё же сердце Кейт не позволяло верить в это.
Конфликт разразился вечером, когда ветер рвал палаточную ткань.
— Сколько ещё?! — взорвался Рон, сорвав медальон с шеи. — Мы скитаемся без еды, без плана! Гарри, ты даже не знаешь, куда дальше идти!
— Зато я знаю, что должен уничтожить крестражи! — огрызнулся Гарри.
— А пока ты нас всех похоронишь! — Рон метнул злобный взгляд и на Кейт. — И ты тоже! Всё время смотришь на Гарри, будто он всё решит. А сама? Где твои решения?
Кейт вздрогнула от несправедливости.
— Мы вместе в этом, Рон! Ты думаешь, нам легко?
Но слова тонули в ярости, распалённой крестражем.
— Хватит, — сказал Рон глухо, натягивая плащ. — Я ухожу.
И он действительно ушёл, оставив их втроём, среди ледяного ветра и темноты.
Кейт сидела у костра, сжимая кулаки, с горькими слезами на глазах.
— Мы теряем друг друга, — прошептала она, больше самой себе.
Гарри положил руку ей на плечо.
— Мы найдём его, Кейт. Когда придёт время, он вернётся.
Но в ту ночь ей было особенно холодно.
Не только от ветра, но и от пустоты в сердце — и по Рону, и по Драко, от которого не было вестей.