ПОТРЯСАЮЩИЙ ПРИТВОРЩИК

А потом пришло утро. Проснувшись, я повернула голову и увидела Никиту рядом. Он улыбался, но в глазах его явственно читался страх. Самый настоящий страх, а я-то по наивности была уверена: чего-чего, а страх ему неведом. И в тот момент сама испугалась того, что сделала его несчастным.

– Прости, пожалуйста, – с сожалением сказал он. – Нам не стояло этого делать. Это я виноват, не сдержался, прошу тебя, прости.

– Если ты будешь винить себя, – сказала я с неизвестно откуда взявшейся мудростью, – я этого не переживу. Я хочу приносить тебе счастье, а не страдание.

Возможно, эти слова я позаимствовала из какого-то романа, но они совершенно точно передавали мои чувства.

Он привлёк меня к себе и, уткнувшись лицом в мои волосы, сказал:

– Я люблю тебя.

Через некоторое время, мы выбрались из-под одеяла, и, одевшись наспех, устремились на кухню. Там приготовили завтрак, и не мешкая собрали на стол.

– Дашу позвать надо, – напомнил Шайни.

Но подруга, легка на помине, не замедлила явиться и без моего приглашения. Сразу же принялась по обыкновению кудахтать и от утренней тишины ничего не осталось.

– Как спалось, друзья? – весело осведомилась Полякова.

– Сойдёт, – пожал плечами Никита.

– Мне и вовсе грех жаловаться, – широко улыбнулась я.

– Ну, мне это... пора уже.

– Ты куда сутра пораньше? – спросила Даша, уставившись на Шайни большими от удивления глазами.

– Дела есть, – загадочно улыбнулся он.

Перед уходом, Никита подошёл ко мне, и нежно обнял. А я уставилась ему в след не мигающим взглядом. На лице машинально появилась улыбка, не стоило мне так явно намекать на трепетные чувства.

– Ты что влюбилась? – как бы между прочим поинтересовалась подружка.

– Да прям. Просто мне с ним интересно.

– Вы с ним постоянно находитесь рядом с самого твоего приезда, не пытайся меня ввести в заблуждение, я всё вижу. Ты, конечно, имеешь право хранить страшную тайну, но, должна предупредить: всё это напрасно. Просто можешь выговориться мне, если есть на то охота, я не стану против ваших отношений, я очень даже рада, что он нашёл нормальную девушку.

– Ладно, выговориться, так выговориться. Вообщем, он не такой как все, он живой, настоящий. Понимаешь, мне с ним очень комфортно. Когда я рядом с ним, время бежит быстрей. Те эмоции, которые я получаю от общения с ним... это не передать словами.

– Ого, – хохотнула Даша, – а говоришь ещё, будто ничего между вами нет. Только хочу тебя огорчить...

– Говори как есть, – кивнула я. – Хуже уже не будет, раз уж ты и так о наших с Никитой сердечных делах осведомлена.

– У него до тебя было очень много девушек, но они с ним подолгу не задерживались. Девицы Никиты у меня всегда отвращение вызывали, ни кожи, ни рожи, наебашат тоналки пол упаковки и ходят словно им тут все чего-то обязаны. Говоря попросту, я негласно их к проституткам причисляю. Не смотри на меня так, им не столько он интересен, сколько его причинное место.

– Вот это да, – присвистнула я.

– А и ещё кое что, – она перегнулась ко мне через стол и зашептала:

– Точно не помню сколько их было, но более двадцати точно. Однажды, я вернулась домой с магазина и увидела как он ебал одну прямо на этом столе.

Можно было свистнуть во второй раз или вовсе свистеть не переставая. Информация, которую я узнала, показалась мне занятной, но я о ней позабыла, стоило лишь вернуться Никите. Было это ближе к вечеру, он предложил куда-то съездить, но на вопросы по типу "куда?" и "зачем?" отмалчивался.

– Эй, партизан, – окликнула я Никиту, пока он за руку тащил меня к машине, – чего молчишь? Ну, куда ты меня волокёшь? Подумать только, что за свинство. Мне же жуть как интересно! Куда мы идём?

– Для начала неплохо бы оказаться в машине, а дальше всё увидишь, – загадочно улыбаясь, ответил Поляков. – А теперь полезай.

Я надула губы, но в машину всё-таки полезла. Он достал откуда-то чёрную ленту или что-то вроде того, после чего завязал на мне её так, что я не могла ничего видеть.

– Это ещё зачем? – с опаской спросила я.

– Увидишь, всё увидишь, – послышалось рядом.

Ехали мы в полнейшем молчании, а когда с добрались, Шайни помог мне выбраться и повёл меня куда-то. Так как глаза у меня были завязаны, я шла, уставившись невидящим взглядом вперёд, но это мало что дало. Наконец, когда с божьей помощью мы добрались до заветного места, Никита начал развязывать повязку и я увидела перед собой целую кучу разных качелей и аттракционов. Единственное, что настораживало – полное отсутствие привычного человеческого движения. Казалось, в этом парке сейчас только мы и никого больше.

– Ты выкупил парк на весь вечер только для нас двоих? – спросила я, взглянув на Никиту.

– Всё для тебя, – ответил он.

В его глазах читалась вся вселенская любовь, нежность. Чего я только не видела в этих глазах.

– Ты так и будешь стоять? – хохотнул он.

Мы с Никитой покатались на многих аттракционах, начиная с автодрома, заканчивая лошадками. Когда наконец мы добрались до колеса обозрения, Поляков шепнул мне на ухо:

– Приготовься, тебя ждёт невероятный сюрприз.

– Ты уже сделал невероятное, боюсь даже представить, что меня ждёт дальше, – бестолково переминаясь с ноги на ногу, ответила я.

Оператор помог нам разместиться в кабинке (поди пойми, как называется та хрень, в которую мы залезли) и нажал кнопку пуска. Я почувствовала, как мы поднимаемся и зажмурилась, ожидая тот миг, когда я смогу увидеть отсюда весь город.

– Т/ишь, – тихо сказал Никита.

Я открыла глаза и увидела, как Поляков подключил наушники к своему айфону, после чего протянул один мне. Наушник я вставила в ухо и спустя мгновение услышала незнакомую мне песню. На первый взгляд, она была совершенно без смысла. Только тогда, когда я который раз услышала "я молодой G.O.A.T, не знаю слова «стоп»", до меня таки дошло, что голос исполнителя подозрительно знаком.

– Ты записал свою собственную песню? – спросила я с нескрываемым восторгом.

– Да, сегодня утром, когда сказал, что по делам уезжал.

– Ну, у тебя определённо талант, – похвалила его я.

– Спасибо, малыш, – растянул Никита губы в улыбке. – Ты, кстати, первая, кто её слышит.

– Надо же, знал бы ты, как я тобой горжусь!

Я не удержалась и чмокнула его в губы. Потом ещё раз и ещё, так продолжалось, пока он не отстранился и не заявил:

– Хочу вернуться с тобой в Россию.