hocht
Следующий день начался со сборов Грэди в дорогу. Его следующим пунктом назначения числился скалистый заповедник Мохер, находившийся в полутора часах езды от Голуэя. Заповедник был известен не только своей изумительной красотой, но и тем, что там проходили съёмки одной сцены из «Гарри Поттера», поэтому туристов, желавших очутиться в любимом фильме, всегда хватало сполна. Грэди целое утро рассматривал сохранённые в телефоне фотографии заповедника и, разглядывая их, по-детски радовался, что сам скоро будет стоять на вершине скал.
— Их высота двести метров, а длина вообще восемь километров, представляешь? — с восторгом делился Грэди известным фактом с Эрин, пока та укладывала в его рюкзак пластиковый контейнер с яблочным пирогом внутри. Перед этим она отправила в рюкзак пару журналов со своими рассказами по просьбе, если не приказу, Грэди. Маклафлин хотел окунуться в воображаемые миры Эрин во время поездки в автобусе.
— Говоришь так, будто сам измерил всё это.
Настроение Эрин было далеко не таким приподнятым, как у отправлявшегося в путь Грэди. Кэрролл в основном молчала, не желая перебивать эмоциональные рассказы, кивала головой и помогала собирать рюкзак. В её душе поселилась неприятная пустота. Она почему-то не могла смириться с тем, что её новый знакомый покидал замок и вновь встретиться им уже вряд ли удастся. Мысли о расставании мучили Эрин, и до этого момента незнакомая с такими больно обжигающими сердце чувствами, она слабела на глазах, на что Грэди не смог не обратить внимания. Печаль Кэрролл давила и на Маклафлина.
— Поехали со мной, — вдруг предложил Грэди.
— Не могу.
— Почему же? — Грэди отложил в сторону телефон и камеру и освободившимися руками взял руки Эрин в свои. — Давай. Ты ни за что не пожалеешь. Увидишь вместе со мной скалы, потрясающий вид на океан, почувствуешь себя новым человеком. Я же вижу, что ты хочешь. У тебя на лице всё написано, — Грэди провёл указательным пальцем по лбу затаившей дыхание Эрин и медленно произнёс: — Грэди, я хочу ехать с тобой смотреть скалы Мохер.
— У меня не такой большой лоб, — горько усмехнулась Эрин.
— Соглашайся. Пришло время выбраться отсюда.
— Я не в тюрьме, чтобы желать выбраться.
— Разве?
Эрин тяжело вздохнула.
— Я говорила, что мы слишком разные и ты меня не поймёшь. Ты не желаешь принимать другую точку зрения на жизнь, хотя это естественно, что у каждого она своя. Мне не хочется сталкиваться с неприятностями, которых слишком много за этими воротами. Я боюсь обид, боли, предательства. Я не могу контролировать всё, что меня окружает там, за пределами замка. А здесь я защищена, я спокойна, я уверена в завтрашнем дне. И мне нравится это состояние. Ты не понимаешь такого счастья, но это и есть моё счастье. Думаешь, если человек не пользуется всеми возможностями, то он неудачник, что достигнуть гармонии можно только бросив себя во все стороны. Считай так, тебе никто не запрещает, только оставь в покое моё мировоззрение.
— Я понял.
— Ничего ты не понял! — крикнула в сердцах Эрин. Она не хотела прощаться с Грэди в ссоре, но всё шло именно к этому, и она уже не могла повернуть назад. — Для тебя я и мои принципы абсурдны, и ты никогда не изменишь своё мнение.
— Хорошо. Не нужно так нервничать. Я поеду, и мы больше не встретимся, никто не будет больше тебя упрекать. Живи, как тебе вздумается. Я ничего не скажу, потому меня попросту не будет рядом.
Эрин зачем-то кивнула. Грэди потянулся, чтобы обнять её. Прижавшись друг к другу, они стояли дольше положенного. Грэди осторожно, чтобы не нарушить покой, втянул носом абрикосовый запах волнистых волос и почти неслышно шепнул на ухо Эрин прощальные слова. Она ничего не ответила.
***
Голуэй встретил Грэди солнечной погодой, недорогим молочным коктейлем на автовокзале и недовольством уборщицы, только что вымывшей пол, по которому Грэди успел пройтись к кассе за билетом. Автобус до заповедника шёл через сорок минут, и Маклафлин решил зря времени не терять и пройтись по окрестностям. В этом городе Грэди уже бывал пару раз по работе, и Голуэй всегда оставлял хорошее впечатление о себе. Изучив онлайн карту, Маклафлин решил провести оставшееся до отправления время в городском парке, где можно насладиться и красивой природой, и памятниками, и аттракционами. Грэди спрятал билет в карман джинсов и быстрым шагом направился в парк.
Эрин же, простившись с Грэди, ушла с головой в уборку кухни, чтобы как-то отвлечься от тёмных мыслей, однако теперь всё напоминала о Маклафлине: стол, стулья, чайник, настенные часы, бокал, чашки. Куда бы Кэрролл ни взглянула, она тут же натыкалась на воспоминания. Всего лишь один человек смог превратить два дня её жизни в самые насыщенные и яркие, и Эрин отказывалась верить, что это всё произошло именно с ней. Она застыла возле мусорного ведра с пустой пачкой от печенья и с глупой улыбкой смотрела куда-то сквозь бежевую стену. Но на место сладостных воспоминаний внезапно пришли мысли о расставании с Грэди. Эрин сказала ему всё, как есть, и пытаться изменить себя ради него или всего мира было бы так глупо. Если бы она рискнула отправиться вместе с ним в это путешествие по Ирландии, то всё равно бы их отношения не клеились, они бы постоянно ругались и ссорились. А ссориться Эрин боялась. И, с особой силой швырнув пустую картонку в ведро, Эрин схватила чистящее средство.
Когда кухня начала сверкать и стала готова для принятия гостей, каких Кэрролл никогда в жизни больше принимать не согласилась бы, пришлось переключиться на спальню, где спал Грэди. Эрин думала оставить эту особую теперь для неё комнату на другой день, но незанятые руки уступали место для работы голове и прокручиванию всех неприятных мыслей. А думать Эрин не хотела ни за что на свете.
Спальня была обставлена в нежных кофейных оттенках, широкая кровать должна была успокаивать и расслаблять, но Эрин казалось, что она никогда уже не будет спокойна, что никогда не почувствует того умиротворения, с которым жила все свои годы.
Возле кровати стояла маленькая белая тумбочка с засохшими розами в стеклянной вазе и наручными часами. Эрин вытерла сначала пыль с мебели, а потом взяла в руки чёрные часы с кожаным ремешком и почувствовала, как снова держит Грэди за руку.
«Вряд ли он вернётся за ними», — вздохнула Эрин и открыла тумбочку, чтобы положить туда на вечное хранение часы.
Удивительно, но в тумбочке уже кое-что лежало. Эрин осторожно потянулась к белому листу бумаги, будто он мог рассыпаться от прикосновения. Под ним оказались ещё и четыре потрёпанные открытки, которые привезла из Дублина бабушка Эрин, когда ездила в город за вещами, чтобы поселиться потом с дедушкой в замке, где они отпраздновали свадьбу. На пожелтевшем картоне были изображены городские достопримечательности: собор Святого Патрика, Графтон-стрит, памятник Молли Малоун и Феникс-Парк. Эрин долго рассматривала открытки, не веря своему счастью, что случайно нашла их. В детстве она любила разглядывать изображения столицы, но потом картинки где-то затерялись, и никто в семье о них уже не вспоминал. А они, оказывается, лежали всё время здесь.
Взгляд упал на лист, и Эрин взяла его. Обратная сторона оказалась исписана карандашом.
«Я из любопытства открыл эту тумбочку, надеюсь, ты не сердишься. Эти открытки очень красивые, сейчас таких не найти, так что береги их. Я даже не сразу поверил, что здесь изображён Дублин, а ещё мне так захотелось увидеть тебя в этих местах (ну, прямо в памятник можешь не залазить, просто рядом постоять). Тебе бы обязательно понравился главный город Ирландии! Кстати, я забыл часы у тебя, как видишь».
Эрин залилась смехом. Конечно, забыл, а вовсе не специально оставил.
«Вещь-то ценная, так что я бы предпочёл увидеть эти часы вновь у себя на руке. Оставляю тебе свой домашний адрес, куда ты можешь отправить их посылкой».
Дальше и правда следовал адрес, который Эрин внимательно изучила.
«С нетерпением буду ждать посылку. Отправляй, как только поймёшь, что готова».
Завершалась записка размашистой росписью.
Эрин сложила лист пополам и легла на кровать, позволив мыслям захватить себя.