8
Кровь она была повсюду лишь один цвет на белом свадебном платье он словно даже уже не видел её белого платья а лишь один сгусток крови, все было страшнее и страшнее. Кровь стекала все сильнее, он уже даже не слышал никого лишь пустота в его глазах. Скорую вызвал Рыжов так быстро как смог его руки тряслись от страха, закрывая рану он видел все вокруг: слезы Арины, крик её отца, родителей Богдана и лишь один страх в глазах Джокера он видел впервые такого парня. Не поняв даже как скорая уже приехала казалось что это было не так долго но словно этот была вечность, двоих забирали на каталках все происходило быстро даже не слыша всей суеты, за это время Завьялов вызывал группу ведь работал явно снайпер. Шрам же стал быстро работать забирая Джокера садясь за руль за скорой помощи как и остальные сели по машинам, сам же Джокер словно был в тумане но только очнулся в больнице когда увидел как Катю увозят в операционную смотря на закрытую уже дверь. Он стоял у дверей реанимации, словно пригвожданный к полу. Белые двери только что закрылись за каталкой — и Катя исчезла за ними. Её лицо, бледное, словно уже не живое. Время перестало существовать. Оно растянулось, стало вязким, как смола. Он не мог пошевелиться. Руки дрожали, но он даже не замечал этого. В груди что–то сжималось, давило так, что дышать получалось только короткими, рваными вдохами. Перед глазами всё ещё стояло её лицо — безжизненное, неподвижное. Кровь на платье, холодные его пальцы, которые он сжимал до боли, пока её везли сюда а он был в своей машине
Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль не помогала. Ничего не помогало. Внутри разрасталась пустота — огромная, чёрная, бездонная. И в то же время там, в глубине, клубилась паника, готовая вырваться наружу криком. Вокруг суетились люди: медсестры, врачи, родственники Богдана. Звуки доносились будто сквозь толщу воды — неразборчивые голоса, шаги, писк приборов. Всё это было чужим, далёким. Реален был только гул в голове и одна мысль: «Только бы выжила. Только бы...»
Он прислонился к стене, чувствуя, как холодный кафель обжигает спину. В горле стоял ком — такой плотный, что невозможно было сглотнуть. Глаза жгло, но слёз не было. Только сухость и горечь. В секунду он вспомнил все: ее улыбку, их объятия, поцелуи, ссоры. Все что было связанно с ней воспоминания нахлынули волной, и вдруг стало ещё больнее. Потому что сейчас всё это казалось таким хрупким, таким далёким — будто могло исчезнуть навсегда за этими белыми дверями. Он открыл глаза и уставился на табличку «Операционная». Свет над дверью горел тревожно–жёлтым. Смотря на каждого кто переживал за Катю видел слезы Арины как её успокаивал Дима, истерику отца Кати, видел как Шрам ходил туда сюда словно не мог и он прийти в себя лишь было одно бессилие от чего он опустился на скамью. Теперь оставалось только ждать. И верить. И молиться — даже если он никогда раньше этого не делал. Закрывая руками свои глаза ему хотелось чтобы это был лишь один сон, но это была правда. Самое ужасное что это была не его правда, а Кати она сейчас лежала на операционном столе совсем одна и никого не было с ней рядом казалось что Джокер начинал сходить с ума с каждым часом: час, два, три, четыре так шло дальше словно выхода уже не было
–Что ты здесь делаешь? — только увидел его отец Кати, его глаза были красные словно он был готов разорвать парня
Джокер подняв глаза был убитым как никогда смотря мужчину все даже обратили на них внимание, глаза у всех были красными ведь терять Катю никто не хотел
–Я что тут делаю? — смотрел на того Джокер а в глазах лишь одна боль. –Это же вы все!
–Джокер — вскочил Шрам пытавшись встать между ними но явно его друг слишком много терпел и характер был у него другим
–Это вы все сделали! — кричал Джокер уже не выдерживая. –Из–за вас она на этом столе!
Но явно никто не ожидал так этого удара, нет не от Джокера и тем более это был не Петр Алексеевич. Арина, резкая пощечина от чего парень застыл как и все
–Замолчи! — глаза красные, а лицо бледное. –Как ты вообще смеешь себя так вести в больнице!? — по ее глазам стекали слезы на срывающий крик. –Её сейчас там оперируют! Она беременна! И если ты не забыл у неё свадьба, и все вышло в это!!
Смотрели все на ситуацию между двумя но вот только никакой реакции, было лишь одно переживания и страх что Катя умрет
–Арин, Арин — подошел Дима успокаивая подругу как она заплакала ещё сильнее уткнувшись ему в плечо от боли
Джокер видел состояние подруги Кати и нет ему не было жалко её, тут было другое, ему было больно только за саму Катю только к ней он был нежен что некоторые даже и не знали что бывает такой Джокер
–Все хватит — Шрам был словно из всех самый спокойный хотя даже никто и не подходил к нему, ведь для него Катя его младшая сестра которую он не мог потерять. –Давайте–ка сядьте
На что оба так и сделали хотя это было не просто. Была мертвая тишина все сидели на скамейках, словно даже было сложно говорить лишь тишина и тихие всхлипы хотя глаза ужасно горели. Рыжов со Шрамом сидели напротив друг друга и тогда вправду задался один главный вопрос
–Шрам — смотрел на того Дима. –Откуда вообще взялся Джокер?
–Он меня довез — пояснил мужчина хотя глаза были в печали и страхе. –Я думал что он уехал вообще, но нет
–Надеюсь что все обойдется — Дима не мог представить что с Катей что нибудь случится но вот обстоятельства говорили о другом
–Я тоже, но знаешь что хуже будет — знал точно без промаха он. –Если Катя умрет, то уже никто не сможет остановить Джокера
Оба посмотрели на парня его глаза были направлены наверх закрывая их, словно он молился хотя никогда этого не делал в жизни. Казалось что только они держалась, пока все лили слезы по Катей: ее отец, Джокер, Арина, Егор, Скворцов даже Завьялов с Карабицыном все кто мог даже они не обратили на конфликт Джокера с Петром Алексеевичем лишь мысли были о том чтобы она выкарабкалась. Шли часы дальше как уже после к ним вышел врач
–Вы родственники Смирнова? — спросил врач мужчина средних лет
–Да! — резко вскочили его родители. –Что с ним?
–Все хорошо не переживайте. Его раны не смертельны можно сказать что повезло ему сильно, важные органы не задеты
–А с Катей что? — спрашивали словно все
–Там сложнее — правда. –Слишком много крови потеряла, так же она и беременна
–А что с ребенком? — испугалась Арина как и другие
–Я пока не могу сказать. К вам другой врач выйдет и все скажет. Извините мне нужно идти
–Подождите — побежали за ним родители Богдана узнавая что с ним и через сколько можно к нему зайти, но явно ещё не скоро
Джокер начинал уже казалось сходить с ума прошло уже больше десяти часов а врача так и не было, закрывая глава все с каждым разом все больше и больше казалось что он сам скоро упадет в обморок но этого не было. Шли часы, уже даже когда стемнело и открылась операционная дверь
–Как она? — первым вскочил Джокер ведь он единственный смотрел на дверь
–Вы родственник?
–Нет, я вот да. Я её отец — подошел сразу же Петр Алексеевич
–Случай не простой — говорил спокойно второй врач. –Ребенка мы спасли, но вот мать дело в том что...
–Что? — испугалась Арина
–Да говорите уже! — в унисон сказали Шрам с Димой
–Она потеряла много крови, и будет она находится в палате одиночной
–Она в коме? — сразу понял почему то отец её
–Да — кивнул врач. –Можно ещё с вами наедине поговорить?
–Да, да конечно — мужчина был на нервах боясь что его дочь умрет, но все обошлось как ему казалось и оба ушли подальше от других
–Она жива, жива — сразу начала плакать Арина но слезы были радости накинувшись с объятиями на Диму и Геру от чего и оба сами выдохнули
–Джокер ты слышал? Жива — сам же обнял Шрам друга но он словно был до сих пор в тумане словно его новость не успокоила
Двое отошли подальше от ребят и уже вышли на улицу
–Как вы её отец, я бы хотел с вами поговорить — начал врач. –У вашей дочери множественные гематомы — синяки — на спине, плечах, руках. Некоторые довольно старые, другие свежие. Расположение и форма указывают на то, что они могли появиться в результате физического воздействия
–В смысле? — нахмурившись, голос звучит настороженно. –Из–за пуль?
–Нет — покачал головой второй. –Синякам уже больше нескольких месяцев, вы не замечали ничего такого за вашей дочерью?
–То есть вы хотите сказать, что её... бьют?
–Да, есть все основания так полагать. Я обязан сообщить вам как ближайшему родственнику. И, по закону, я должен уведомить соответствующие органы
Знал бы врач что Катя и работает в органах полиции но чего не ожидал врач та это реакции отца девушки
–Нет. Не надо никаких органов. Это их семейное дело. Екатерина капитан полиции так что не вижу смысла
–Я конечно все понимаю — нет мужчина не понимал такой реакции отца, дочери. –Но, речь идёт о здоровье вашей дочери. Если её действительно избивают, вы понимаете что это до добра не доведет? Многие женщины закрывают на это глаза, а она ещё и беременна
–Вы не понимаете — Петр Алексеевич отводит взгляд, говорит тише, будто убеждая самого себя. –Это их жизнь. Может, она сама виновата, спровоцировала... в семье всякое бывает, она взрослая, сама выбрала этого человека
–Но если она не может защитить себя, кто–то должен это сделать. Она ваша дочь. Вы не можете просто...
–Я прошу вас, доктор — мужчина перебивает, резко, почти шёпотом. –Не надо никому ничего говорить. Она уже взрослая если не говорит то и другим не надо
–Вы уверены? — врач смотрит на мужчину с большим разочарованием. –Это может повториться. И в следующий раз последствия могут быть куда серьёзнее
–Уверен. Я сам работал в полиции и все это понимаю как никто другой, но это ее жизнь
–Хорошо — видел он что это бессмысленно. –Я не стану подавать официальный отчёт. Но ответственность будет только на вас
–Конечно я вас понял — кивнул отец дочери. –А к Кате можно зайти?
–Сегодня точно нет — покачал он головой. –Можете прийти завтра и то только максимум на десять минут
Разговор был закончен, Петр Алексеевич узнал и хотел зайти к дочери чтобы самому увидеть её руки. После он вернулся к друзьям Кати которые до сих пор ждали сказав что никого сегодня не пустят они не могли просто так уйти и он сказал что можно завтра прийти, но вот Джокеру он сказал чтобы тот даже не появляется в её палате, он мог поспорить но знал что это бессмысленно как все с трудом ушли с больницы Арина не хотела уходить, Дима все же её убедил что с ней сегодня все хорошо и завтра они смогут прийти все ушли но вот не Джокер так же оставшись в больнице и Шрам с ним
–Джокер что ты сейчас хочешь? — видел тот его состояние
Парень молчал и не мог даже выдавить их себя слово, но все же спустя два часа покинул больницу отправившись домой. Он был в пустой квартире совершенно один, а мысли были лишь о Кате и только о ней он даже не смог уснуть. С наступлением нового дня все были в отделении весь отдел стоял на ушах сам же Тельцов даже прибывал в шоке узнав про случившееся
–Почему у нас до сих пор ничего нету?! — кричал на всех Завьялов
–Роман Евгеньевич — пытался объяснить все Карабицын. –Ну вы поймите нас мы вчера провели несколько часов в больнице и только сегодня начали этим заниматься
–Роман... — не успел договорить Егор как тут же всех оглушил резкий удар по столу
–Наш сотрудник сейчас в больнице!! — был в ярости Завьялов. –На её же свадьбе стреляли!! А у нас до сих пор ничего!!
–Работал снайпер — с большим трудом говорила Арина, было ужасное чувство она даже не могла нормально работать зная что её подруга вчера чуть не умерла. –Я считаю что цель была именно Емельянова, а не Смирнов
–Какая же ты умная — усмехнулся Тельцов, который даже не был на свадьбе. –Это и без тебя и так ясно
–Тельцов!! — резкий тон подполковника
–Так точно! — резко вскочил он, все на него смотрели как на полного идиота
–Так и что дальше? — спрашивал Завьялов
–Скорее всего это связанно с её делами — продолжила Арина. –За все время работы много было угроз, и надо посмотреть её дела за этот год
–Скорее всего и за прошлый — был согласен с ней Егор. –Она многих засадила и могли заказать убийство и уже сидевшие
–Ну сколько же это ещё работы — заныл Скворцов
–Она наша подруга — не понимал такой реакции друга, Егор
–Я что? Я просто — сам была на нервах Скворцов
–Да вы хоть знаете сколько это будет мороки? — усмехнулся Карабицын
–Они хоть что то предлагают! — злость подполковника
–Ну Роман Евгеньевич
–Мне всего равно! — перебил он его резко не дав договорить. –Найдите мне того кто заказал её, прошерстите все дела Емельяновой. Чтобы сегодня же вся информация была у меня. Все! Чего сидим? Работает
–Так точно — кивнули все в унисон
–Гордеева останься — попросил её Завьялов как все покинули кабинет кроме неё. –Ты сама как? — все же она её близкий человек и понимал мужчина что Арине было не просто
–Держусь — кивнула она
–Что говорят врачи? — сам же Завьялов был в больнице узнав про состояние Емельяновой но ничего такого не сказали
–Жить будет, но сейчас она в коме
–Только этого ещё не хватало — злился на всю ситуацию Завьялов. –А ребенок?
–Все хорошо — говорила Арина
–Сегодня пойдешь в больницу?
–Да — кивнула она. –После работы
–Ну хорошо, если что говори сразу мне
–Так точно — кивнула Арина после чего и она покинула кабинет
Сам же Завьялов сам была на эмоциях, разговаривая уже после с отцом Кати узнавая все с его стороны хотя она была жива но страх не уходил за жизнь его сотрудника. Ведь такой день испортили, свадьба. Очень значительный момент в жизни каждой девушки да и сам жених был не в лучшем состоянии хотя в отличии от Кати ему было полегче, комы не было но вот ранение да. Все просматривали дела Кати и было не мало все же у неё, многих засадила и нужно найти того кто именно нанял тем временем Егор с Сергеем поехали на место вчерашнего банкета проверяя камеры, а так же верхние части здания вроде бы все было чисто и это даже логично работал опытный снайпер, но вот все же оставил после себя одну пулю что уже передали Цветкову, Дима же сам решил помочь Арине ведь все же это будет легче тем более он не мог сидеть спокойно на месте зная что стрелявший в Катю проходит спокойно улицы, есть, спит пока в это время Емельянова находится в коме совершенно одна и никого с ней нет. В это время так же уже Петр Алексеевич пришел к дочери зайдя в палату хотя его с большим трудом туда пустили, не смотря на то что он её отец. Катя лежала неподвижно — бледная, подключённая к аппаратам, которые монотонно пищали, отсчитывая её слабое дыхание. Свет лампы падал на её руки, вытянутые вдоль тела, и отец наконец решился — осторожно приподнял рукав больничной рубашки. Его сердце сжалось. Синяки. Тёмно–фиолетовые, желтоватые по краям — старые, и свежие, багровые, будто отпечатавшиеся чьей–то жестокой рукой. Они шли вдоль предплечья, прятались под тканью выше локтя. Он провёл дрожащим пальцем по коже — не касаясь, лишь в сантиметре, — и почувствовал, как внутри всё переворачивается. Он сглотнул, опустил рукав, стараясь не шуметь. Пальцы сами сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. На секунду даже пришел в ярость но как вдруг резко выдохнул — «Это её выбор»
Он посмотрел на лицо дочери — спокойное, почти безмятежное в искусственной тишине комы. Ресницы чуть подрагивали, будто она что–то видела во сне. Держа её руку он тихо уже промолвил
–Ты сама так решила
Голос дрогнул, но он тут же выпрямился, расправил плечи и провёл ладонью по её волосам. Никто не должен узнать. Ни врачи, ни родственники, ни друзья, тем более её коллеги. Это их дело. Её и его. Пусть разбираются сами. Отец отступил на шаг, ещё раз окинул взглядом её руки — теперь скрытые под тканью — и выдохнул. Решение принято. Никто не узнает, если она молчит значит и он будет, тем самым переговорив с врачом спрятав следы под одеждой и когда придут другие к ней, этого никто не узнает