Призраки Прошлого

Уже во второй раз за этот день Лалиса чувствовала себя так, будто ей врезали кулаком в живот. Мысли разлетались в разные стороны, она думала то об одном, то о другом, прокручивая в голове все возможные варианты.

Джен изнасиловали? Лиса не хотела задавать этот вопрос Чонгуку, хоть и знала, что он, вероятно, думает о том же самом.

Или Джен изменяла ему? Боже, она надеялась на этот вариант.

И именно поэтому Джен чувствовала себя так неуверенно и ее беспокоила дружба Чонгука и Лисы? Потому что она сама не была ему верна? Но с кем она ему изменяла?

– Боже, как все запутано! – воскликнул Чон и прислонился к перилам крыльца. Глаза у него были грустные, в них читалось отчаяние.

– Мне очень жаль, Чон, – сказала Лиса, пытаясь подавить поднимавшееся в ней чувство вины. И снова она связала их всех вместе. И снова она делала выбор, который приносил боль людям, которых она любила больше всего на свете.

– Дженни … хотя бы намекнула тебе на свою беременность? Или, может, на то, что на нее напали? – спросил Чон.

Лалиса покачала головой. Она знала, что в эти минуты он, как и она, пытается вспомнить все свои встречи с Дженни, все разговоры в тот период, прокрутить их в голове, глядя на них под новым углом.

– Нельзя отвергать версию об изнасиловании, – снова заговорила рыжая. – Все выжившие по-разному реагируют на сексуальное насилие. Доктор сказал, что срок у нее был не менее трех месяцев. Это означает, что она забеременела до отъезда к бабушке.

– Так что, по крайней мере, три месяца она была… – Чон замолчал и сжал кулаки. – Надеюсь, что она все-таки мне изменяла, – сказал он хриплым голосом. – Надеюсь, что она была просто безбашенным, неосторожным подростком и никто не принес ей сильной боли. А если…

Он закрыл рот трясущейся рукой.

Лалиса подошла к нему, не в силах сдержать свой порыв. Не произнося ни слова, она пересекла расстояние между ними и оказалась в его объятиях, и сама крепко обняла его.

– Ты хороший человек, – прошептала она ему, прислонившись к его шее, не в силах встретиться с ним взглядом.

У него были теплые руки, и эти руки лежали у нее на бедрах. От этого прикосновения у нее по телу пробежала приятная дрожь, но Лиса взяла себя в руки, не позволяя себе расслабиться. Но она понимала, что не сможет долго бороться с собой, поэтому заставила себя отступить назад и снова уселась на качели.

– Дженни не была идеальной, – заметила Лиса. – Она ошибалась. Но она любила тебя.

– Я знаю, – кивнул Чонгук. – А я любил ее. И я всегда буду любить память о ней. Но говорить о том, что я сейчас влюблен в нее? Это тоже своего рода воспоминание. Мне сейчас не больно, если она мне тогда изменяла. Это было давно, Лисёнок. Мы были детьми. Мы не понимали, что означает «навсегда», что это за концепция такая. Теперь я стал совсем другим человеком – и реалистом ко всему в придачу. Вероятно, мы с Дженни продержались бы до колледжа, а затем расстались бы в середине первого курса, как большинство пар, которые пытаются сохранить отношения на расстоянии. Мало у кого это получается, если учиться в разных местах. Но это? – У него заблестели глаза. – Беременность меняет дело. Она меняет все! Она меняет профиль нашего неопознанного субъекта.

Лалиса об этом не подумала. Она в первую очередь размышляла о том, как сообщить новость Чонгуку, и совершенно не учла то, как новая информация меняет дело.

– Каким образом? – спросила она.

– Женщина подвергается наибольшей опасности от склонного к насилию партнера во время беременности, – сказал Чонгук. – Есть, конечно, и другие ситуации, но это один из типичных случаев. Говорю путано? – уточнил он, видя ужас у нее на лице. – Теперь появляется мотив, который мы раньше даже не рассматривали.

– То есть ты хочешь сказать, что тот человек, который изнасиловал Дженни, и есть ее убийца? – спросила Лиса.

– Очень вероятно, – кивнул он.

– Но это означает, что она подвергалась сексуальному насилию, – заметила рыжая. – Я не думаю, что она куда-то пошла бы с человеком значительно старше себя. А ученик доктора Экс просто не мог быть подростком! Вероятность равна нулю!

– Совсем необязательно, – послышался голос.

Лалиса, нервы которой и так были на пределе после всего случившегося, подпрыгнула на полметра. Чеён явно подъехала с другой стороны дома, и Лиса с Чонгуком не слышали, как она его обогнула и подошла из-за спины Лисы.

– Прости, – извинилась Пак, видя, как Лиса тяжело дышит, а с ее лица не сходит испуганное выражение. – Я только что вернулась после второго разговора с доктором. Хорошая новость: он вспомнил кое-какие детали. Плохая новость: я не думаю, что что-то из его воспоминаний поможет нам найти этого типа.

Чеён уселась рядом с Лисой на качели. Выглядела она так, словно потерпела поражение и вернулась ни с чем.

– У него нет тех страниц из оригинала отчета? – уточнил Чон.

Лиса покачала головой.

– Очевидно, они остались у бывшего шерифа . Кто знает, где они сейчас?

– Проклятье! – воскликнул Чонгук.

– Ты знаешь, что это означает, – сказала Чеён, многозначительно глядя на Чона.

Лалиса в замешательстве смотрела на Чонгука и видела, как кровь отлила у него от лица. Это было плохим знаком.

– Так, кто-нибудь здесь просветит следователя не из ФБР? – спросила Лиса. – Что это означает?

Пак плотно сжала губы и смотрела своими большими глазами на доски под ногами, словно они сейчас были самым интересными предметами для нее.

– Почему вы оба сейчас выглядите так, будто хотите проглотить собственные языки? – не унималась Лиса и почувствовала, как холодок пробежал у нее по спине.

– Следующий шаг при таком положении дел – это сбор дополнительной информации для работы эксперта-криминалиста, – пояснил Чонгук. – Это единственный способ продвинуться вперед на данном этапе, поскольку у нас нет никаких зацепок. Нам больше нечем руководствоваться.

– Согласна. Но места преступления больше нет! – воскликнула Лиса, все еще не понимая.

– Речь не идет о сборе доказательств на месте преступления, – продолжал объяснения Чонгук. – Мы говорим о сборе доказательств у Дженни.

У Лисы возникло ощущение, что все ее тело парализовало, когда до нее наконец дошло, о чем говорит Гук.

– Ты… ты хочешь ее выкапывать?

Лалиса вскочила с качелей и нависла над сидящим Чонгуком. Она сжала руки в кулаки, глаза горели гневом.

– Ты… как… о боже, нет! Об этом не может быть и речи. Абсолютно! Что мы скажем миссис Ким? Нет. Должен быть другой способ.

– Лалиса … – открыла рот Чеён.

– Нет! – Лиса выставила руки вперед, словно пытаясь защититься, и глазами метала молнии на более молодую женщину. – Нет, – повторила она дрожащим голосом, на глаза у нее навернулись слезы, в горле пересохло. Она понимала, что вот-вот по-настоящему разрыдается. Она повернулась к Чонгуку и заговорила тихим голосом, но в нем слышалась настоящая угроза, к которой нельзя было не относиться серьезно: – Только приблизишься к ее могиле с лопатой – и будешь смотреть в дуло моего «Винчестера». И не только моего, а еще и твоей мамы

– Так, достаточно! – сказал Чон, встал и схватил ее за руку. – Давай поговорим с глазу на глаз.

Но она стряхнула его руку.

– Даже не думай! – рявкнула Лиса и пошла в дом, громко хлопнув дверью.

Он не последовал за ней.

Он очень хорошо ее знал.

* * *

Лалиса поднялась наверх в свою спальню, где на покрывале, на ее кровати крепко спал Роско. Она не стала беспокоить собаку, а опустилась на пол и зарыдала. «О боже, Джен!» Все, что Лиса пыталась подавить в себе – теперь уже на протяжении лет, которые она занималась расследованием, – в эти минуты поднялось на поверхность. Эмоции нахлынули волной, сердце учащенно билось, возникло ощущение, что оно вот-вот расклеится, развалится на куски и рассыплется в прах. Ей хотелось навсегда остаться в своей комнате, никогда не выходить из нее и просто забыть обо всем этом.

Но она была бы не она, если бы позволила себе расклеиться. Лалиса была упрямой дочерью своего отца. И она останется в деле до самого конца, до его победного завершения.

Роско заскулил, разбуженный ее плачем, соскочил с кровати, пошел к хозяйке и стал тыкаться носом ей в лицо.

– Все в порядке, мой хороший! – прошептала она, хотя до порядка было очень далеко. Она в эти минуты вообще не понимала, как они добрались до этой стадии.

Она шмыгнула носом, утерла слезы со щек, сделала глубокий вдох. Но ее все еще трясло.

Одним из самых трудных дел в ее жизни было чтение отчета о патологоанатомическом исследовании тела Джен – той части, которая имелась в наличии, – и рассматривание фотографий с места преступления. И она ни за что не позволит травмировать несчастную миссис Ким. Это же ужас, если ты знаешь, что твоего ребенка выкапывают из могилы.

Должен быть какой-то другой способ.

Она должна найти зацепку. Она журналистка. У нее это хорошо получается.

Продолжая утирать слезы, Лиса поднялась на ноги. Ее все еще трясло, но она была нацелена действовать. Ее сумочка валялась на кровати рядом с ноутбуком. Она открыла сумочку и стала рыться в ней в поисках того клочка бумаги, на котором она записала телефонный номер Рюджин. Может, у лучшей подруги Хван Йеджи удастся выведать какую-то информацию, которая им поможет.

Лалиса понимала, что, вероятно, выглядит ужасно. Она отправилась в ванную комнату, вымыла лицо холодной водой, потом вернулась назад в спальню и включила ноутбук. Затем она открыла скайп, ввела логин и пароль, напечатала номер Рю и отправила запрос, написав «Я хочу поговорить о Йеджи» в окне для ввода сообщений.

Через открытое окно комнаты до нее доносились голоса Чона и Чеен, хотя слов она разобрать не могла. Манобан пыталась справиться со злостью, которая продолжала бурлить в ней.

Она знала, что Чеён занимается наукой. Она понимала, что трупы и эксгумация являются для Чонгука и Чеен частью ежедневной работы. Ничего нового и необычного! Но это же Дженни. Чон должен это понимать.

Он сказал: «Беременность меняет дело». Может, он прав. Может, на самом деле единственный способ поймать убийцу Дженни – это выяснить, кто был отцом ее ребенка.

Но определенно должен быть какой-то другой способ, кроме выкапывания ее тела.

Лалиса постукивала пальцами по краю компьютера, ожидая ответа от Шин Рюджин.

Лиса ждала, вызов повторялся снова и снова, но никто не отвечал. Когда она уже собралась нажать на «Отмену», экран внезапно изменился: замигала надпись «Вызов принят».

Появилось лицо девушки восемнадцати или девятнадцати лет, с волосами, стянутыми в хвост на макушке, но сильно растрепанными. Она хмурилась, одета была в майку на бретельках большого для себя размера. Судя по ее виду, Лиса решила, что Рю только что вернулась с тренировки.

– Простите, я думаю, что вы ошиблись номером, – сказала девушка.

– Тебя зовут Шин Рюджин? – уточнила Лиса.

– Да, – кивнула блондинка и нахмурилась.

– Мне нужно поговорить с тобой о Хван Йеджи, – сказала рыжая. – Я работаю по одному делу вместе с ФБР.

У Рюджин округлились глаза.

– Вы… вы нашли Йеджи? – спросила она, и ее голос задрожал, когда она произносила имя лучшей подруги.

– Мы пытаемся это сделать, – пояснила рыжая. – Мы встречались с отцом Йеджи и имели возможность осмотреть ее комнату. Я обратила внимание на то, что ты продолжаешь ей звонить.

Щеки Шин сильно покраснели.

– Что вы делали в комнате Йеджи? Что вы там выискивали? – спросила девушка.

– Рюджин, я очень хорошо тебя понимаю, – мягким голосом сказала Манобан. – Почти одиннадцать лет назад убили мою лучшую подругу. Я знаю, как тяжело терять лучшую подругу. Какая связь с исчезновением Йеджи? Я думаю, что тот человек, который убил мою лучшую подругу, похитил и Йеджи. Именно поэтому я сейчас и разговариваю с тобой.

– Что? Вы думаете, что её похитил серийный убийца? И она сейчас с ним? – Шин открыла от удивления рот. – Но это же не сериал «Мыслить как преступник»!

– Мы вычислили определенную схему, повторяющийся сценарий, – пояснила Лиса. – И исчезновение Йеджи соответствует этому сценарию. Мы пытаемся выяснить все, что произошло в тот вечер, когда она исчезла. Происходило ли что-то необычное? Говорила ли она, что планирует с кем-то встретиться? Может, кто-то пытался втереться к ней в доверие? Или, может, она кого-то боялась?

– Нет, – слишком быстро ответила Рюджин и покраснела еще сильнее. – Если вам нужны детали, прочитайте полицейский ответ. Если вы на самом деле из ФБР, вы без труда его получите.

– Рюджин, почему ты звонишь Йеджи каждую среду? – спросила Лиса. – Я обратила на это внимание, когда смотрела пропущенные вызовы у нее в компьютере. Ты звонишь каждую среду, не пропуская ни одну. Вначале я подумала, что она исчезла в этот день недели, но потом проверила и выяснила, что она исчезла вечером в субботу. Так почему по средам?

Рюджин прикусила губу.

– Это не ваше дело, – наконец сказала она.

– Ты ошибаешься, – заявила Лалиса. – Я, конечно, могу попросить агентов ФБР обратиться к судье за ордером, и тебе придется приехать сюда и разговаривать с нами. – рыжая понятия не имела, можно ли так сделать на самом деле или это пустая угроза… Вероятно, Чонгук пришел бы в ярость, услышав, что она говорит, но ей было все равно. – Но я не хочу срывать тебя с занятий. Просто расскажи мне, что случилось на самом деле. Ведь очевидно, что ты что-то скрываешь.

Последовало долгое молчание, когда девушка боролось со своей совестью.

– Сделай это ради Йеджи, – мягко подбодрила ее кареглазая.

– Хорошо, – резко ответила Йеджи, на глаза которой навернулись слезы. – Хорошо, я скажу. Я звоню ей каждую среду, потому что она должна была в этот день звонить мне, чтобы я знала: с ней все в порядке… после этого.

– После чего? – спросила Лиса.

– После того, как она сбежала с мужчиной, с которым встречалась, – выпалила Шин.

Сердце Лисы на мгновение остановилось в груди.

– В тот вечер она отправилась на встречу с ним. У нее неплохие родители, они не злые, не ублюдки какие-нибудь. Йеджи любит их, и они ее любят. Но они на самом деле старомодные. Ей не разрешалось ходить на свидания, пока не поступит в колледж. Они установили такие правила. А с этим мужчиной она познакомилась во время одного из футбольных матчей. Насколько я понимаю, у них сразу все закрутилось. Дело в том, что он был старше ее.

Манобан нахмурилась и спросила:

– На сколько старше?

– Не знаю, – ответила Рю. – Я его никогда не видела. Йеджи мне даже имени его не называла. Все их отношения были овеяны тайной.

– Почему ты никому об этом не рассказала, когда к делу подключилась полиция? – спросила Лиса, стараясь скрыть раздражение. Хотя как можно ее винить? На момент исчезновения Йеджи Рюджин было шестнадцать лет. В таком возрасте девушки делают много глупостей во имя дружбы.

– Я на самом деле думала, что она позвонит, – призналась Рю. – А затем я думала… может, они отправились в Осаку, поженились и живут счастливо?

Но выражение лица девушки подсказало Лисе, что теперь она так совсем не думает. Этого не случилось. Теперь у нее в глазах стояли слезы, а выражение лица было виноватым.

– Она мертва, да? – прошептала Рюджин.

Рыжая прикусила губу.

– Я не знаю, но пытаюсь это выяснить, – ответила она. – Ты еще хоть что-нибудь знаешь про этого мужчину? Имя? А если он старше, он работал?

– Думаю, что у него были темные волосы, потому что она один раз сравнила его с Патриком Демпси, – сообщила Рюджин. – Йеджи очень любит «Анатомию страсти». И она постоянно мне рассказывала, как они катались на машине. – Внезапно ее глаза округлились. – Его машина! – воскликнула девушка в сильном возбуждении.

– Что? – подбодрила ее Манобан.

– Однажды мои родители уехали из города, и Йеджи тоже ночевала у наших друзей. Это была большая пижамная вечеринка. Но она вскоре нас покинула, сказала, что ей нужно быть в другом месте. Я вышла из дома вслед за ней, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, и тогда и увидела его машину. Это была Karmann Ghia. Я помню модель, потому что именно их обожает мой брат. И еще потому, что она была ярко-желтого цвета.

У Лисы пересохло в горле после этих слов.

– Ты уверена? – уточнила она.

– Да, – кивнула девушка. – Сто процентов.

– Хорошо, – сказала рыжая, ощущая странное оцепенение, которое охватывало все ее тело. – Спасибо, Рюджин. Мне нужно идти.

Она едва ли услышала, как Рюджин с ней прощалась, и просто закрыла ноутбук.

Мгновение Лиса не могла шевелиться, просто застыла на кровати. Потом ее начало трясти от жуткого ощущения – понимание накатывало на нее, словно накрывая волной, когда ее разум собирал картинку-загадку из имеющихся кусочков.

Она считала странным желание бывшего шерифа  скрыть правду из отчета о патологоанатомическом исследовании. Бейкер был хорошим человеком и хорошим полицейским. Убийство Дженни стало делом, которое, как казалось, сломало его. Он вскоре вышел в отставку.

Оно так повлияло на него потому, что он скрыл доказательства? Потому что он выбрал помощь кому-то, обладающему большой властью, вместо того чтобы поступить так, как должен был?

Единственным человеком, обладающим такой властью в районе Кастелл-Рок, был мэр. А тогда мэром был Пак Ки Тэ.

Отец ее бывшего парня Чимина.

Истерический смешок вырвался у нее из горла

Она догадалась.

Теперь она знала, что тогда произошло.