fourteen
Мы с Глебом вылезаем из такси и идём к моему подъезду. Блондин выглядит ужасно подавленным, а я даже не могу поговорить с ним, потому что он просто через чур молчалив сегодня, и не отвечает на мои вопросы. Когда мы заходим в квартиру, я даже не могу передать насколько не в своей тарелке я себя чувствую, казалось бы, я в своей квартире, рядом мой парень, которого я люблю, но какого черта мне так неуютно?
– Я в душ, – говорит Глеб, стягивая куртку. Вау, хоть что-то.
Когда я слышу шум воды в ванной, и убеждаюсь, что дверь закрыта, я возвращаюсь в коридор и проверяю вещи Глеба, и, к счастью, ничего там не нахожу. Я иду в комнату, переодеваюсь в домашние шорты и топ, и иду на кухню, чтобы включить чайник. Он вскипает как раз когда блондин выходит из душа. Парень надевает свои спортивки и приходит на кухню. Я разливаю чай по кружкам, как вдруг у меня дёргается рука, и чашка с кипятком летит на пол, расплескиваясь на мои ноги и разбивается в дребезги. Я шиплю от боли, и когда отхожу, наступаю босой ногой на осколок. Ко мне тут же подлетает Глеб, подхватывает на руки и сажает на место, где он до этого сидел. Он садится передо мной на колени.
– Больно? – упс, кажется, благодаря моему рукожопию мне удалось пробудить в нем какие-то чувства, – Где аптечка? – не дожидаясь ответа спрашивает он.
– В правом верхнем.
Он обрабатывает рану он осколка перекисью и заклеивает палец пластырем, а затем дует на мой ожог и смазывает его пантенолом. Блять, а всё-таки больно.
– Спасибо, – говорю я, когда Глеб складывает всё в аптечку и убирает её.
– Спасибо тебе. Прости я... – он садится напротив меня и опускает пустой взгляд вниз, – На твоём месте я бы не стал возиться со мной. Прости меня за всё. Я сам не знаю, что со мной, я просто нихуя не чувствую.
– Не чувствуешь что?
– Ни-че-го. У меня внутри абсолютная звенящая пустота, и я не могу так больше. Я не могу больше обманывать тебя и самого себя. Я не хочу больше мучить тебя, ты этого не заслуживаешь, и я думаю, что нам лучше взять перерыв в отношениях, – он продолжает сверлить взглядом пол, так даже и не взглянув мне в глаза. Это пиздец.
– Что? Глеб, я не могу оставить тебя в таком состоянии, – он встаёт со своего места, снова подходит ко мне и садится на корточки, нежно обхватывая мои руки.
– Не стоит, пожалуйста. Я правда люблю тебя, но ты не знаешь всей правды, – он целует мою ладонь и уходит. Выходит из кухни, одевается и уходит, я даже слышу, как он оставляет ключи на полке. Дверь закрывается и я уже не пытаюсь сдержать слёз. Я вообще ничего не понимаю. Про какую правду он говорил? У нас же всё было нормально. Вроде бы. Или я настолько слепо люблю его, что чего-то не замечала? Но чего? Так много вопросов, на которые мне никто сейчас не ответит. Твою мать, ну почему? Почему, когда я люблю кого-то, все заканчивается именно так? Я не хочу, чтобы это было нашим концом, однако, сейчас у меня такое чувство, будто бы я совсем не знаю Глеба. Возможно, это всё-таки так.
Порыдав на кухне около часа, я взяла себя в руки и пошла в душ, чтобы взбодриться и охладить разум. Не сказать, что это особо помогло, но зато чувствовать я себя стала свежее, но, теперь эта абсолютная звенящая пустота, кажется, во мне. Я не знаю что делать. Я просто не понимаю, что вообще можно делать без Глеба? А зачем вообще делать что-либо, если его больше нет рядом.
Я, полностью опустошенная, валялась на диване, когда мне позвонил Артём.
– Привет, ну что там? Ты с Глебом? Я приеду сейчас.
– Мы расстались, – тихо говорю я и мой голос дрожит, я даже не знаю от чего.
– Что? Слушай, ты, наверное, погорячилась, не стоило так сразу с ним.
– Это он предложил.
– А, ну, не воспринимай это в серьёз, он же на отходах, в башке хуйня, – но когда он говорил всё это мне, он выглядел вполне адекватно, и я очень сомневаюсь, что это можно списать на отхода, – Я тогда к нему сейчас, а потом позвоню тебе.
– Хорошо, – я отключаюсь и отбрасываю телефон куда подальше.
Почему-то слова Артёма не вселили в меня даже малейшей надежды на то, что у нас с Глебом всё будет хорошо. Хотя Артём его друг, и, может быть, стоило бы прислушаться к нему. Но, блять, я не понимаю откуда во мне полная уверенность в том, что с Глебом всё кончено раз и навсегда, ведь нельзя же так просто отпустить человека, которого любишь. А может и правда то, что он сказал – всего лишь следствие отходов, но и тут возникает все тот же вопрос – зачем было доводить себя до такого состояния?
Я просидела на балконе, наверное, часа два, втыкая в телефон, и мне снова позвонил Артём.
– Я не могу найти его.
– В смысле?
– Блять, ну нет его. В квартире пусто, машина стоит, телефон вне зоны доступа. У всех спросил, никто ничего не видел, – ну что за пиздец.
– Ну, может в магазин поехал, или в бар куда-нибудь.
– Короче ладно. Потом перезвоню.
3 марта 2018.
Я проснулась с чувством пустоты внутри, абсолютной и звенящей, как сказал вчера Глеб. Я потянулась к телефону и первым делом обнаружила там сообщение от Артема, в котором он написал, что от блондина, по-прежнему, ничего. Ну куда же он мог деться? Надеюсь, он хотя бы живой, потому что с недавних пор я уже даже не знаю чего от него ожидать, ведь, как оказалось, о человеке я многого не знаю. Решаюсь позвонить Глебу, но чуда не случается, абонент все ещё вне зоны.
Время уже два часа дня, а вставать с кровати я так и не собираюсь. Никогда больше. Хватит с меня. Вообще, останусь навсегда в своей квартире и не будет происходить со мной всякое дерьмо. Буду заказывать еду до ставками, а что ещё для жизни нужно? Для счастливой, как минимум, Глеб. Его сонная милая морда по утрам, сильные татуированные руки, мягкие губы и влюбленные глаза. Я люблю его так сильно, и так сильно хочу сейчас оказаться рядом с ним, но я даже не знаю где он. Что ж, пришло время подключать моего отца.
Я позвонила папе и слезно просила его найти Глеба, но умолчала о всей ситуации в целом, и он пообещал отправить кого-нибудь на его поиски.