F22.8/F63.9

Разбуженный хлопком входной двери, Тэхён разлепил глаза и, приподнявшись, оглядел комнату: никого. Он подул снизу на чёлку, сонно причмокнул губами и, почесав ухо плечом, упал обратно на подушку.

Воссоздав в своей памяти вчерашний день, проведённый с Чонгуком, Тэхён уверенно пришёл к выводу, что пора бы уже написать кандидатскую по психиатрии и медицинской психологии, ибо не прошло и минуты после пробуждения, а он уже успел собрать анамнез и поставить себе новый диагноз — синдром навязчивых состояний. Точнее, навязчивых мыслей. Тех самых, которые не поддаются силе воли и самым наглейшим образом беспрестанно повторяются в голове. Вот Чонгук, например, пообещал вчера взять его за руку, когда снимут гипс, и Тэхён теперь, кажется, больше всего на свете хочет прикоснуться к этим тёплым заботливым рукам. Именно поэтому для него сейчас самое главное — сделать всё, чтобы максимально ускорить процесс сращивания костей.

План планом, а действовать надо было незамедлительно. Во-первых, нужно было вызвонить сиделку и настоятельно порекомендовать ей остаться дома ещё на денёк, потому что «Да вы что, нужно долечиться, а то, не дай Бог, подхватите осложнения». Во-вторых, надо было съездить к дяде и согласиться на больнючие инъекции кальция, не забыв придумать по пути объяснение на его «Подожди-подожди, а не ты ли устраивал истерики на предмет того, что совсем необязательно протыкать кожу иглами, потому что кости в таком молодом возрасте должны срастись сами?». И всё это, желательно, оставить незамеченным для отца.

— Сынок, — в дверном проёме появилась голова офицера. — Не спишь?

Эй, Вселенная, сильно зажмурил глаза Тэхён, это было жестоко.

Он улыбнулся и, потянувшись, отрицательно помотал головой, а Намджун, аккуратно прикрыв дверь, подошёл к кровати и, заметив лежащую на тумбочке визитку Чонгука, недовольно нахмурился.

— Чон Чонгук, IT-директор, — прочитал он вслух и перевёл взгляд на Тэхёна. — Откуда это у тебя?

— Я с ним в интернате познакомился, — не открыв глаза, прохрипел тот. — Оказывается, ты его давно знаешь. А вот я о нём вчера первый раз услышал.

В его словах прослеживалась обида и укор, мол, как же так, отец, у тебя ведь так много друзей, ты мог бы поделиться со мной хотя бы Чонгуком.

— Тэхён, ты не должен общаться с этим парнем, — строго прозвучал офицер. — За ним всюду следует смерть.

— Что? — Тэхён разлепил глаза и, привстав, облокотился о кровать. — И что это значит?

— Вставай, идём завтракать, — Намджун развернулся и зашагал к двери, а Тэхён соскочил с места и, потянувшись к нему, попытался остановить.

— Пап, папочка, папуль. Расскажи про Чонгук-хёна, — отец повернулся и недовольно посмотрел на сына. — Ну пожалуйста, пап, — Тэхён сделал огромные жалостливые глаза и по-детски вывернул губу.

Намджун, к сожалению, на кандидатскую по психиатрии не претендовал, а посему и нездоровый интерес в глазах сына в упор не понимал. Даже мысли о том, что Чонгук мог чем-то заинтересовать его сына казались жутко глупыми и смешными. Нет, Чонгук, конечно, замечательный человек — целеустремлённый, заботливый, добрый, но он не настолько хорош, чтобы так сильно хотеть заполучить его, как лучшего друга. К тому же откуда Тэхёну ведомо, каково это? Он ведь, по сути, не знает, что такое дружба, да и с контролем чувств и эмоций у него обширные проблемы — у психически нездоровых часто так, Сокджин рассказывал.

Правда, если бы Намджун ненадолго остановился на последнем пункте и основательно пораскинул мыслями, он бы, скорее всего, понял, что именно в этом и заключается самая главная проблема.

Вот только прямо сейчас, в этой светлой детской комнате, взлохмаченным и сонным Тэхёном бессовестно использовался подлый приёмчик «Расстроенный малютка-сынок», а этот вид манипулирования каждый раз срабатывал на офицере железно.

— О-ох, — обречённо выдохнул Намджун и, вернувшись назад и присев на кровать к Тэхёну, укутал его обратно в одеяло. — Я познакомился с ним три года назад, на месте преступления, — от таких слов улыбка с тэхёнова лица моментально исчезла. — Когда мы с оперативниками приехали в дом его родителей, Чонгук встретил нас со слезами на глазах и верёвкой на шее. Говорить он не мог, лишь плакал без остановки и указывал рукой вглубь квартиры. Я оставил с ним нашего детектива Ли, а сам кивнул мужикам и направился в комнату. Честно говоря, до меня не сразу дошло, что случилось. Посреди гостиной стоял диван, а на нём, спинами ко мне, сидели мужчина с женщиной. Никто из них не откликался на мои просьбы встать и убрать руки за голову, и я, подняв пушку, пошёл к ним сам. Как выяснилось, подойти они ко мне и не могли. Чонгук усадил их, как живых, и сложил им на колени верёвки, на которых их повесили. Ничего не перепутал, да и тела оставил в неизменном виде: он прекрасно знал, как нужно вести себя с трупами — отцовская офицерская профессия сказалась.

Щелчок, и механизм психологической защиты — отрицание — начал свою работу.

Отрицание… Кажется, это одна из базовых защит при параноидном расстройстве личности, зачем-то вспомнил Тэхён. Не то чтобы он вновь себя диагностировал, просто механизм так сработал: начал защищать и без того шаткую психику.

Тэхён, на самом деле, просто старался подумать о чём-то другом. О чём угодно, только не о каком-то психопате-убийце. Только не о Чонгуке, повешенном в собственном доме, рядом со своими родителями. Тэхён даже готов был согласиться на электросудорожную терапию. Не ради лечения. Ради самого страшного её побочного эффекта — стирания памяти.

— Получается, семья Чон — та самая, которой бредит маньяк? — практически заикаясь, спросил Тэхён.

— Да, — кивнул отец. — Родных Чонгука убил Стихийник.

— Пап, давно хотел спросить… — Тэхён придвинулся поближе и почти шёпотом продолжил: — Почему они дали убийце такое прозвище?

— Все его убийства связаны со стихией. Смерть родителей Чонгука — Воздух. Это первая стихия, — офицер виновато поджал губы и отвернулся. — К сожалению, детективы догадались об этом лишь месяц назад, после третьего убийства.

— Но пап, — Тэхён задумчиво прищурился. — Земля, Воздух, Огонь и Вода — стихий всего четыре. Значит…

— Да, значит. Поэтому я и попросил тебя держаться от Чонгука подальше. Так, всё! — Намджун встал с кровати и, скинув с Тэхёна одеяло, потянул на себя за запястья. — Завтрак ждёт, подъём!

— Так точно, — лениво отчеканил тот и поднял ко лбу загипсованную ладонь.

Проводив взглядом удаляющегося из комнаты отца, Тэхён повернул голову на визитку Чонгука и, тяжело выдохнув, зажмурил глаза. Он изо всех сил старался не думать об услышанном, а потому, дабы хоть как-то отвлечься, в очередной раз пытался поставить себе диагноз. И пусть вариантов было много, Тэхён определённо точно склонялся к одному единственному — киберхондрия. То самое психическое расстройство, при котором человек активно стремится к самостоятельной постановке диагноза.

И Тэхён смеялся про себя от банальности: ставь, что хочешь, Чонгука в голове не накрыть никакими мыслями и размышлениями.

* * *

Вжавшись в угол огромного грузового лифта, Чонгук, пытаясь хоть немного разгладить свои, мягко говоря, неаккуратно высохшие волосы, недовольно хмурил брови и тихонько скулил. Его одежда до сих пор была влажной и неприятно холодила сильно дрожащее тело, и Чонгук бы очень рад был от неё избавиться, вот только место, в котором он сейчас находился, не особо для этого подходило. Но прозвучавшее автоматическим женским голосом «Пятнадцатый этаж» заставило, наконец, немного взбодриться, и довольный Чонгук, поправив свою мятую рубашку, гордой походкой направился в сторону своей квартиры.

— Юнги-и, — открыв дверь, мелодично протянул он. — Ты дома?

— Чего в дверях застрял? — послышалось со спины. — Ты что, только пришёл?

Чонгук, резко развернувшись, увидел стоящего в коридоре парадной Юнги и, старательно примяв ладонями волосы, пожал плечами.

Юнги был злым и взъерошенным: чёрные прядки торчали в разные стороны, на мягком бежевом свитере и узких голубых джинсах виднелись капли от дождя, а его маленькие глаза не спасала даже стойкая, якобы незаметно нанесённая подводка — они, превращаясь в узенькие щёлочки, предательски закрывались от усталости.

— Ты, я смотрю, тоже, — кивнув на папку с документами, крепко прижимаемую Юнги к груди, констатировал Чонгук. Он аккуратно снял туфли, осмотрел огромную бордовую прихожую с массивной хрустальной люстрой и паркетом цвета белого дуба и, подметив, что за полгода обстановка приелась и надо бы сделать косметический ремонт, задумчиво и тяжело выдохнул.

— Какой-то псих убил таксиста и зашил ему рот, — недовольно скрутил губы Юнги и, толкнув Чонгука в квартиру, закрыл дверь. — А ты?

Юнги, придерживаясь за чонгуково плечо, скинул с себя тимберленды и, посмотрев на отражение Чонгука в огромном зеркальном шкафу, недоумённо свёл брови.

— А я не выспался, — Чонгук, топая босыми ногами по холодному полу и расстёгивая по пути рубашку, направился в кровать.

— А где тебя носило всю ночь? — зевая, спросил Юнги и, так же раскидывая по пути вещи, на ощупь поплёлся за Чонгуком.

В спальне не горел свет, а тот, что должен был пробиваться из окон, был плотно перекрыт светонепроницаемыми шторами, но Чонгук всё равно внутренне ликовал, что выбрал для этой комнаты полностью чёрное решение — от обоев и потолка до ковров и постельного белья: по его мнению, цветовая гамма спальни не должна бить по глазам яркостью, она должна окутывать спокойствием. А для Чонгука, парня консервативных взглядов, самым спокойным был именно чёрный цвет.

— Нечаянно уснул в квартире твоего начальника, — заваливаясь в постель и перекатываясь к стене, пробубнил тот.

— У офицера Кима? — приподнимая одеяло и залезая к Чонгуку, вскликнул Юнги.

— Угу, — промычал Чонгук и, утянув Юнги к себе на плечо, крепко обнял. — У него, оказывается, есть сын.

— Я знаю. Тэхён, — прохрипел Юнги и, расслабившись в крепких руках, молниеносно заснул.

— Тэхён… — задумчиво повторил Чонгук. Он прокрутил в памяти своё обещание — протянуть перед сном руку, представил, каким счастливым Тэхён будет выглядеть в этот момент, а затем уткнулся носом в волосы Юнги и, поцеловав его в макушку и мягко улыбнувшись, провалился в сон.

* * *

В рабочем кабинете пахло кофе и круассанами с вишней: кого-то, видимо, повысили в должности, а иначе, откуда такая щедрость?

Намджун, вдыхая этот чудный, почти домашний аромат, и постукивая ручкой по столу, задумчиво пилил взглядом деревья, растущие рядом с полицейским участком, и мысленно радовался, что в такой дождливый день находится на работе.

— Земля-я… — протянул детектив Пак, поправляя круглые очки. — Босс, есть какие-нибудь идеи?

— Я напомню: меня утвердили на это дело вчера вечером, — грубо кинул Намджун и, встав со стула и пройдясь по кабинету, уселся на стол прямо перед коллегой. — Я, конечно, читал все отчёты, но если ты посвятишь меня в курс дела со всеми подробностями и теориями, я буду премного благодарен, — он сложил руки на груди. — И лучше, если ты начнёшь с самого первого убийства, на котором меня и отстранили.

Грациозно поправив рукой осветлённые волосы, Чимин закатил глаза, потянулся к лежащим на краю стола папкам и, открыв одну из них, принялся раскладывать листы перед собой.

— Подозреваемый: Джун Дон. Друг семьи Чон, тренер Чонгука по Ушу. Ранее привлекался за подозрение в педофилии. Виновность не доказана. Громкое дело: отец Чонгука, — заметив нахмуренное лицо Намджуна, исправился: — Я хотел сказать — офицер Чон… в общем, он лично поручался за тренера Дона, — детектив встал и начал расхаживать по кабинету, щёлкая ручкой. — В день убийства передал с Чонгуком для семьи Чон гранатовый сок собственного производства. По словам Чонгука, сок за ужином пили все трое: и он сам, и его родители. Наступление сна не помнит. Дальше, опять же, по его словам, просыпается и чувствует верёвку на шее. Он достаёт перочинный ножик из кармана джинс и перерезает её, затем бежит спасать родителей, но не успевает.

— То, что действие снотворного на нём продлилось недолго — неудивительно, — пожал плечами Намджун. — Он говорил, что выпил пару глотков. К тому же Чонгук — спортсмен: метаболизм у него отменный, да и действие снотворного такой маленькой дозы не продлилось бы долго, — он почесал затылок. — Либо его повесили последним. Как тогда объяснить, что он пришёл в сознание и нашёл силы выбраться в то время, как у родителей уже наступила асфиксия?

— Я считаю, убийца был не один, — не унимался Чимин. — Ты помнишь офицера Чона? Махина два метра! Чонгук тоже крепкий малый. Один человек точно бы не...

— Что по показаниям Чонгука? Зачитай дословно, — перебил офицер.

Детектив вернулся к столу, нашёл нужный отчёт и, схватив его двумя руками, повернулся к офицеру.

— «Раскачался и опёрся ногами о рядом стоящий стул».

— Что-то я сегодня совсем не соображаю, — прищурился офицер. — А зачем убийца оставил рядом с повешенными стулья?

— Да проще некуда — всех обдурить. Выставить дело как самоубийство: залезли в петли, шагнули вперёд, — пожал плечами Чимин. — Думаю, убийца не ожидал, что кто-то очнётся.

— Либо ожидал, — поднял глаза Намджун. — И хотел, чтобы Чонгук рассказал, как всё было.

— Думаешь, Чонгука умышленно оставили в живых? Получается, тренера Дона подставили?

— Кем бы ни был наш Стихийник, это не Дон, — почесал затылок офицер. — Он сидит за решёткой уже три года, и, если он не гений стратегии, а он, я уверен, не гений стратегии, значит, остальные два убийства совершены не им и не по его заказу.

— Со счетов его списывать нельзя, — выдохнул Чимин. — Надо вызывать Чонгука и вновь проводить психологическое воздействие, мало ли какие детали всплывут.

Неожиданно в кабинет влетел начальник отдела и, подойдя к Намджуну и протянув папку с документами, сразу же убежал в коридор. Чимин, нахмурив лоб, подошёл к офицеру, взглянул на фото и, тяжело выдохнув, обессиленно упал на стул.

* * *

Надоедливо пиликающий айфон дико раздражал Чонгука, и он, тыкая локтем спящего рядом Юнги, хмурился и недовольно мычал.

— Юнги, блин, возьми свой чёртов телефон…

Подняв одеяло, Юнги нехотя встал с кровати, почесал макушку и, доковыляв до тумбочки в прихожей, поднял трубку.

— Да, — закрыв обратно глаза и оперевшись спиной о стену, ответил он. — Что? — надув щёки и громко выдохнув воздух, Юнги недовольно скрутил губы и закивал. — Ладно, сейчас буду.

Потерев кулаками глаза, он осмотрел пространство, сонно зевнул и принялся собирать свою и чонгукову одежду, разбросанную утром, а затем, зайдя в просторную, кремового цвета ванную, бросил вещи в корзину для грязного белья и, посмотрев на джакузи слишком жалобно, ибо очень хочется, а времени нет, подошёл к мраморной столешнице с раковиной.

— Красавчик, — кинул с сарказмом своему отражению в зеркале.

Умывшись и почистив зубы, он побрызгался любимыми чонгуковыми духами и, вернувшись в комнату и раздвинув шторы, присел на край кровати.

— Работа? — прохрипел Чонгук.

— Угу, — промычал Юнги и, слегка обождав, добавил: — Стихийник объявился.

— Что ты сказал? — Чонгук резко проснулся, соскочил с кровати и посмотрел на Юнги сверху.

Юнги поджал губы, опустил глаза и, почесав свою ладонь, отрицательно помотал головой.

— Не знаю. Сказали, сообщат на месте.

— Я с тобой, — кивнул Чонгук и, судорожно забегав по квартире, принялся быстро собираться. Юнги, проследив за ним взглядом, тоже поднялся с кровати, достал из шкафа чистую одежду и, протянув её выбежавшему из ванной Чонгуку, успокаивающе похлопал по плечу.

* * *

— Ты чего её так прижимаешь? — поворачивая руль, усмехнулся Юнги.

Чонгук, обнимаясь с найденной на бардачке папкой с документам, сидел на соседнем сидении и, нервно покусывая губу и дёргая коленкой, осматривал улицу и прохожих — видимо, волновался.

— Чонгук-хён, — вновь позвал его Юнги, но тот опять не отреагировал.

Цокнув языком, он погромче включил радио и принялся подпевать не в такт, намереваясь вывести находящуюся рядом истеричку на любые эмоции противоположные страху. Например, на злость.

— Держу, чтобы не помялись, — тут же оправдался Чонгук, совершенно не обращая внимание на попытки Юнги спеть как можно хуже.

— Эй, успокойся. Возьми себя в руки, — серьёзной интонацией прозвучал Юнги. — Может быть, детективы просто нашли какую-то новую информацию. Не думай о худшем.

— А зачем им тогда судмедэксперт? Сегодня ведь не твоя смена, — под нос пробубнил Чонгук и, пытаясь хоть как-то отвлечься, раскрыл папку Юнги. — Боже, что это? — накрыв ладонью рот, он сделал огромные глаза.

— Я же говорил вчера, — взглянув мельком на фото, ответил Юнги. — Убили таксиста, зашили ему рот.

— Юнги, притормози, пожалуйста, — сквозь пальцы промычал Чонгук. — Я не шучу, паркуйся или меня вырвет в машине!

Остановившись на обочине, Юнги перехватил у выбегающего и направляющегося в кусты Чонгука свои документы и, помотав головой, расслабленно откинулся на сидение.

— Ну что за неженка, — прошептал он себе и, открыв бардачок, достал маленькую бутылку минералки. — Ещё несколько метров, и были бы на месте...

Побледневший Чонгук, открыв дверцу, кое-как влез в машину и, приняв лежачее положение, потянулся к протягиваемой Юнги бутылке с водой.

— Предупреждать надо…

— Я тебе два раза говорил, — заводя машину, бросил Юнги. — Ты же офицерский сын, чего тебя от такой ерунды выворачивает?

— Ерунды? — разозлился Чонгук. — Его рот зашит! Ниточкой с иголочкой! Одна губа пришита к другой!

— Приехали, — игнорируя, оповестил Юнги и, потушив мотор, уставился через стекло на улицу. — Это Тэхён рядом с офицером Кимом?

Чонгук медленно повернулся и, в прямом смысле слова вывалившись из машины, скрюченный и нахмуренный направился к Намджуну и его сыну.

Сын Намджуна, к слову, чувствовал себя на контрасте: с одной стороны, видеть Чонгука уже было счастьем, с другой, наблюдать за ним таким, абсолютно невыспавшимся, да ещё и, мягко говоря, болезненно бледным, с каждой секундой становилось тревожнее. Тэхён чувствовал себя причастным и виноватым, ведь это из-за него Чонгук Бог знает сколько просидел на полу в мокрой одежде, а следовательно, и заболел, и выглядел настолько плохо тоже из-за него.

Ему очень хотелось извиниться и пообещать, что подобное больше не повторится, но, вспомнив, что рядом стоит отец, а он вряд ли адекватно отреагирует на прекрасную новость о том, что Чонгук, цитируя, парень, за которым всюду следует смерть, провёл эту ночь в спальне сына, решил просто промолчать.

— Офицер Ким, — протянув руку, улыбнулся Чонгук. — Тэхён, — подмигнул ему и положил руку на плечо. — Какие ново…

— Как вы вместе оказались? — перебил Намджун, рассматривая приближающегося Юнги.

— Встретились в кафе, — не поведя ухом, соврал Юнги. — Он услышал разговор и увязался за мной.

— Хён, — начал Тэхён, улыбнувшись Чонгуку. — Я так рад тебя...

— Давайте-ка живо в мой кабинет, — вновь перебил офицер и, приобняв Тэхёна, направился в сторону входа.

Эй, Вселенная, я так просто не сдамся, пригрозил Тэхён, оборачиваясь на сзади идущего Чонгука.

* * *

— Записка, — воодушевлённо проговорил детектив Пак. — Специфическая…

— А чего меня не позвали? — обиженно прокричал Юнги, вглядываясь в фотографию.

— Ну что там такое, Юнги, покажи, — заинтересованно заглядывая за его плечо, протараторил Чонгук.

Намджун перехватил фото и нахмурил брови, а Тэхён, забившийся в угол кабинета, ибо «Сиди тихо, а иначе пойдёшь в коридор», напрягся и вжал голову в плечи.

— Вы мне скажете или нет?! — надоедливо мельтеша перед тремя озадаченными мужчинами, заорал Чонгук.

— Сменщик Юнги вынес очень интересную гипотезу, — заговорил Чимин. — Мол, это своеобразная форма казни Линчи.

— Линчи? — нахмурил лоб Чонгук.

— Применялась в Среднем Веке в Китае. Её часто называют смертью от тысячи порезов, — подойдя к Намджуну со спины, Чимин вновь взглянул на фото. — В течение длительного времени от жертвы отрезали по кусочку и смотрели, как она истекает кровью и умирает.

Чонгук, шокированный услышанным, нервно сглотнул и, часто захлопав ресницами, упал на стул.

— В крови обнаружили спитбол, — просматривая отчёты с результатами анализов, протянул Юнги.

— Это смесь героина и кокаина? — вскинул бровь Намджун. — Наркоман?

— Думаю, его накачали, — уверенно выдал Юнги. — Чтобы не отрубился в процессе и всё прочувствовал.

— А наркотик разве не обезболивает? — поинтересовался офицер.

— Притупляет чувство боли. Кстати, при казни Линчи использовали опиум, — задумчиво протянул Чимин.

— Опиум — это сырьё, из которого синтезируется героин, — промычал Юнги. — А на счёт спитбола… Процесс трудоёмкий, но если рассчитать нужную дозу в зависимости от кучи факторов — возраст, пол, вес, активность и так далее — будет вполне себе применимо для того, чтобы пытать жертву подольше. Не без добавок, конечно, но…

— В-вы сказали, — еле выговаривая слова, вклинился Чонгук. — Вы сказали, там записка…

— Всё верно, записка, — закивал детектив Пак и, переглянувшись с офицером, опустил глаза. — Слова, в прямом смысле, вырезаны наживую.

— Слова? Какие? — почти шёпотом взмолил Чонгук.

Юнги, отдав фото детективу, отошёл к окну и, схватившись за волосы, тяжело выдохнул, а Намджун подошёл к Чонгуку и, присев перед ним на корточки, успокаивающе погладил по плечу.

— Я рядом.

— Офицер Ким, — с наворачивающимися от слёз глазами, промычал Чонгук. — Пожалуйста, скажите мне, что он написал.

— Так и написал, — Намджун поджал губы. — «Я рядом». А ниже… — прервавшись, он опустил голову.

— Что? — Чонгук принялся смотреть на всех по очереди. — Что ниже?

Юнги повернулся, подошёл ближе и, опершись о стол, стоящий напротив Чонгука, поднял глаза.

— А ниже, — он остановился, будто пытался оттянуть время, а затем прикрыл веки и на выдохе выпалил: — «Чонгук».