Глава 50
В панике переглядываясь, они вдруг осознали, что среди них нет Оди. Их взгляды метнулись к вратам, которые уже начинали меркнуть. И они увидели её. Девочка стояла лицом к ним. Её поза говорила не о бегстве, а о прощании. Она знала правду, её существование это вечная мишень, вечный повод для новой охоты. И она выбрала дать им шанс на обычную жизнь ценой своей.
Раздался взрыв и врата Изнанки рухнули в ослепительной вспышке. Майк издал крик, в котором смешалось всё. Джойс, Хоппер, ребята рванулись вперёд, хоть солдаты и удерживали их. Это был её финал. Её последний сильный поступок. Щит, прикрывший тех, кого она любила.
Никто не видел самого момента. Они просто стояли и смотрели в то место, где её не стало. Но то, что не увидено, можно отрицать? И в этой слепоте оставалась крохотная надежда.
Прошло восемнадцать месяцев. Хоукинс зализывал раны. На месте трещин выросли новые дома, военные ленты сменились строительными заборами. Город учился дышать, не оглядываясь. Каждый житель старался забыть, как будто от этого зависела жизнь.
Но наши герои носили свою потерю внутри, как знак не забытого прошлого. Они потеряли не просто друзей, они потеряли право быть детьми. Теперь они смотрели на обычных подростков с тихой завистью и пониманием, которое никому не пожелаешь.
Машина Анабель мягко катила по улицам Хоукинса, направляясь к дому Хендерсонов. Она ехала за Дастином, сегодня его выпускной. Стив в это время был на поле, с серьёзным видом объясняя детям, как держать биту, и сердце Аны сжималось от нежности. Она смотрела на них, на Стива, ставшего опорой, на Дастина, выросшего в гения, на всех этих «младших», и чувствовала тихую гордость. Они получали сегодня дипломы, но их настоящий экзамен на взрослость был сдан давным-давно. Этот вечер с нарядами и церемонией был лишь эхом того детства, которое они защитили для других, но безвозвратно потеряли для себя.
Что касается Аны? Она наконец сделала глубокий вдох и вернулась туда, где остановилась, в колледж. Теперь она студентка юридического факультета. И это не просто учёба, а часть большого плана. Скоро они со Стивом уедут. Восемнадцать месяцев в Хоукинсе были нужны, чтобы залечить раны. Но теперь оба чувствовали, что чтобы по-настоящему жить, нужны новые горизонты. Они жаждали обычной жизни и были готовы строить её заново, уже вдвоём.
— Дастин! — Ана не сдержала улыбки.
Он стоял на пороге в нелепой оранжевой мантии, но для неё это был всё тот же её герой с кудрявой головой, полной невозможных идей.
Он помахал ей и в два прыжка оказался рядом, завершая дистанцию в объятии, которое было одновременно и детским, и очень взрослым.
— Финишная прямая — весело сообщил он — Осталось только красиво уйти. Они ещё долго будут меня вспоминать.
— Ох, как страшно — фыркнула Ана — У тебя опять тот взгляд «я что-то-придумал». Признавайся, герой!
— Да ничего особенного! — он сделал самое невинное лицо, какое только мог, но глаза выдавали его с головой. И Ана поняла, что в этой блестящей голове уже вовсю замыслилось что-то безумное.
— Ну что, где твой тренер по бейсболу и... в скором времени ненаглядный муж...— Дастин ухмыльнулся, делая акцент на последних словах.
— Тренер по бейсболу на работе, он будет ждать нас возле школы... — парировала Ана, но в её голосе зазвучала лёгкая настороженность — Какой муж?! — воскликнула она — Мы только вышли из режима выживания!
— Так тем более! — не сдавался он — Вы столько всего пережили, что вам любой семейный терапевт позавидует. Пора ставить штамп в паспорте и двигаться дальше! Я, как ближайший друг, считаю это необходимым.
— Ты что-то знаешь? — Ана наклонилась к нему, пытаясь прочитать его лицо — Он тебе говорил что-то?
— Абсолютно нет! — солгал он, отводя глаза — Просто... моя душа требует, чтобы у моих будущих племянников и племянниц были официально женатые родители. Это вопрос репутации.
— О боже — Ана прикрыла лицо ладонью, но плечи её тряслись от смеха — Ты уже всё решил без нас?
— Естественно! Я же буду лучшим. Точка. Вопросов нет.
— Конечно будешь, герой — она протянула слова, подыгрывая ему — Лучшим из лучших. Вот только лет через... о, ну, скажем, двадцать?
— Протестую! — тут же воскликнул Дастин, поднимая руку — Сроки поджимают!
Ана рассмеялась, и этот смех был настолько искренним и громким, что, казалось, отогнал последние тени прошлого. Глядя на него, она снова поймала себя на мысли, какой же это дар, иметь такого лучшего друга.
Автомобиль Аны припарковался рядом со школой. Она повернулась к Дастину, положив руку ему на плечо.
— Давай. Я безумно горжусь тобой. Ты справился — её голос звучал тихо, но в нём не было места сомнениям.
Вместо ответа он обнял её так крепко, что на секунду перехватило дыхание, кивнул и вышел, растворяясь в потоке выпускников.
Ана вышла следом и почти сразу встретила взгляд Стива. Он стоял чуть поодаль, и его внимание принадлежало только ей. Дастин, увлечённый моментом, прошёл мимо, не заметив его.
— Господи, Стив — она подбежала к нему, целуя в щёку — Ты даже не представляешь, какие планы уже строит наш гений на нашу с тобой жизнь!
— Поздно предупреждать — он улыбнулся, притягивая её к себе — Если это про его карьеру «крутейшего дяди в галактике», то я уже проинформирован. Детально.
— Как? — Ана откинула голову назад, смеясь — Он и до тебя добрался?
— Первым делом — подтвердил Стив — Со всеми подробностями. У меня даже есть приблизительный план, когда мне стоит начать нервничать.
Они подошли к своим местам, которые Робин яростно обороняла, разложившись на двух стульях.
— Наконец-то — произнесла она, делая драматическую паузу — Я уже начала составлять завещание на эти стулья — но тут же смягчилась, увидев Вики с напитками — Ладно, прощаю. Потому что там идёт подкрепление.
— Прости, прости — рассмеялась Ана, обнимая её — Дастин подкинул тему для размышлений на дорогу.
Церемония началась. Под традиционную, заученную наизусть речь директора все слушали с вежливой скукой. Но атмосфера изменилась в один миг.
— А теперь поприветствуем нашего лучшего выпускника, Дастина Хендерсона!
Взрыв аплодисментов потряс местность. И первыми на ноги сорвались Ана и Стив. Они кричали его имя, не скрывая гордости и широких, сияющих улыбок.
Мальчик говорил не о светлом будущем, а о том, что все знали, но боялись сказать вслух. О кастах, которые школа лепила годами. Качки, королевы, изгои. Все слушали, затаив дыхание, потому что он говорил чистую правду.
— Я стал тем, кто я есть — голос его креп, набирая силу — благодаря друзьям. Старым и новым. Тем, кого не выбирают по крутости — он сделал паузу — Но я боюсь одного. Теперь, когда настоящий хаос позади, такие, как наш директор и его армия мозгоклюев, сделают всё, чтобы вернуть свой порядок.
Повисла напряжённая тишина.
— А я не хочу этого порядка! — воскликнул он — Потому что лицемерие натянуть это — он потянул за ткань оранжевой мантии — и притворяться, будто мы римские сенаторы! Это не мы! Это не то, кем мы являемся!
С этими словами он сорвал мантию и швырнул её. Под ней оказалась футболка Hellfire Lives. Дань памяти Эдди.
Тишина взорвалась. Все вскочили с мест. Рёв одобрения, свист, топот.
Ана, Стив и Робин кричали, не скрывая гордости, аплодируя до боли в ладонях. Это был их Дастин.
— К чёрту ваши правила! — прокричал он поверх общего гула, выхватывая из ошеломлённых рук директора свой диплом. И на прощание, под восторженный вой всех присутствующих, поднял в его сторону средний палец.
В такт всеобщему ликованию выпускники швырнули свои шапочки в воздух. В этот самый миг из-за кулис грянул оглушительный хлопок. Эрика запустила гигантскую хлопушку, обрушив на всех дождь из конфетти. Бумажные завитки кружились в воздухе, смешиваясь с летящими шапочками. Это был их год. Их победа.