По стопам

После похорон прошла неделя. Все вернулось в обычное русло. Ну, почти, стыдно, конечно, признавать свою слабость, но мы с Шото даже начали курить. Теперь Тодороки постоянный гость в нашем доме. Он все чаще остаётся у меня с ночёвкой. И я его понимаю.

В школе тоже все как обычно. По Эйджера скучаем только я, Шото и Ватабе. Остальным как-то пофиг, похоже.

Нина, после того, что я увидел, все время пытается где-нибудь подловить Тодороки и повторить поцелуй, но он проворно уворачивался, хотя обычно ему помогал я.

Мы идем домой ко мне. Шото опять решил остаться у меня на ночь. Я не против, наоборот, даже рад. Хотя бы буду знать, что он делает, и не наложил ли случаем на себя руки.

- Мам, мы дома! - крикнул я с порога. Мама вышла с кухни, вытирая руки полотенцем.

- Привет, Шото., - поздоровались она с другом. Тот кивнул в ответ. - Кушать будете?

- Да, конечно. Сейчас выйдем.

Мы разулись и поднялись наверх. В моей комнате на кровати спал Даби. Кстати, Киры больше нет. Ее не стал через два дня после похорон Эйджера. Я не знаю, из-за чего она умерла, но мне опять было больно. Даби тоже плохо перенес смерть своей подруги. Он перестал есть, пить. Спал беспокойно. Огонек в его зелёных глазах потух. Если раньше он постоянно носился из комнаты в комнату, то теперь просто лежит на моей кровати.

Переодевшись, мы спустились на кухню, где нас ждала наша еда.

***

Проснулся я посреди ночи. Сегодня была моя очередь спать на кровати, поэтому Тодороки спал на полу. Мы спим на кровати по очереди, завтра, я уверен, он снова останется у меня и будет спать на кровати.

Свет луны светил прямо на Шото. Я невольно им залюбовался. Так как он лежал ко мне лицом, я смог его разглядеть. Его красная сторона волос блестела на солнце и спадала на глаза, едва не закрывая их. Ресницы во сне чуть подрагивали, а в меру пухлые губы были приоткрыты.

Он лежал на боку, поэтому его правая рука была под подушкой, а левая покоилась на ней. Я мог смотреть на него вечно, и, думаю, даже не стоить скрывать, что этот паренёк стал для меня больше, чем друг.

Вдруг он весь напрягся. Левая рука, которая была расслаблена, мгновенно сжалась в кулак до побеления костяшек. Глаза под веками забегали, а ресницы стали трепетать, что казалось: он вот-вот вскачет и закричит.

Вскоре послышался его шепот. Сначала он был еле слышим, а после он чуть ли не вопил:

- Нет... не надо... я не хочу... не согласен!

Я забеспокоился и протянул руку, чтобы его разбудить, но тут его глаза резко открылись, и он сел на кровать, тяжело дыша. Он был весь покрыт потом.

- Что тебе снилось? - спросил я, присаживаясь рядом с ним.

- Смерть. Смерть брата, в которой виноват я, - по щеке потекла слеза.

- Успокойся, - я притянул его к себе и, положив его голову на свое плечо, стал его успокаивать. Вскоре всхлипы прекратились, и он отстранился. Я почувствовал пустоту.

- А ты чего не спишь? - спросил он, делая поудобнее подушку.

- А... Ты меня разбудил, - соврал я. Ему не стоит знать, что я на него пялился.

- Да? Прости, - я махнул рукой. - Спокойной ночи, - я встал с пола и сел на свою кровать.

- Спокойной ночи, - я снова лег на подушку, укрывшись одеялом. Но сон не хотел идти. Ещё немного повалявшись, я встал. Захватив пачку сигарет из тумбочки, я вышел на балкон. Лицо сразу обдуло ночным ветерком. По телу пробежали мурашки, и я поежился. Достав зажигалку, я облокотился на перила, прикурил. Затянувшись, я выпустил кольца дыма в небо.

- Ты чего не спишь? - я обернулся на голос. В дверях показался Шото в одних шортах. Я задержался взгляд на его прессе.

- Не спиться, - поняв, что долго смотрю на него, я отвернулся и покраснел. Благо на улице ночь, и он не увидит.

- Мне тоже, - он подошёл ко мне. Забрав сигареты и зажигалку, он прикурил.

Так мы стояли и курили минут двадцать, пока я не стал замерзать. Когда мурашки пробежали снова, я встрепенулся.

- Холодно, что ли? - спросил друг, глядя прямо в глаза.

- Есть такое. А ты не мерзнешь?

- Вроде нет. Ну, по крайней мере мне не холодно, - пожал плечами он и усмехнулся. Я улыбнулся в ответ.

Через пару минут он оторвался от перил балкона и сказал:

- Ладно, пошли. А-то простынешь, - он уже собирался уходить, и я решил: "Сейчас или никогда".

Когда он проходил мимо меня, я схватил его за запястье и потянул на себя. Обняв его за талию, я приблизил свое лицо к его так, что наши носы соприкасались.

- Хитоши, что ты делаешь? - это все, что Шото успел сказать, прежде чем я накрыл его губы поцелуем.

Я целовал его где-то с минуту. Когда он начал неумело отвечать, я понял, что натворил. Резко прервав поцелуй, я увидел страх и удивление в его глазах.

Испугавшись, я убрал свою руку с его талии и, прикрывая губы рукой, убежал назад в комнату. Там я сразу упал на кровать и, укрывшись с головой, попытался забыть тот порыв чувств, которым только что спалил себя.

Через несколько минут зашёл Шото. Я услышал шаги, которые остановились около моей кровати. Потом я почувствовал прикосновение к своей голове сквозь ткань одеяла. Потом все прекратилось, и я услышал, что Тодороки ложиться на пол и заворачивается в одеяло. До этого момента я лежал, не дыша, и только, когда он лег, я выдохнул с облегчением. Только я теперь понятия не имел, как смотреть ему завтра в глаза.

***

Весь следующий день я старался вести себя как обычно, что у меня неплохо получалось. Но в конце дня разговора мне избежать не удалось.

Придя домой, мы сразу пошли на кухню. Покушав и покормив Даби, мы пошли делать уроки. Мне было трудно не то, что разговаривать с ним, не смотря в глаза. Мне было трудно находиться рядом с предметом моего обожания.

Когда мы сели за уроки, Тодороки сказал:

- Что сегодня с утра было? - я хотел было встать из-за стола, якобы за учебником, но он меня остановил, накрыв своей ладонью мою руку. - Что это было? - повторил он, пристально смотря мне в глаза.

- Ничего не было. Тебе сон приснился, - грубее, чем хотелось, ответил я.

- Сон? - под его пристальным взглядом, я сдался.

- Зачем ты спрашиваешь, если и так все понял? - вопросом на вопрос ответил я.

- Почему ты не сказал раньше? - он убрал свою руку, понимая, что я уже никуда не убегу.

- Я не хотел портить нашу дружбу, - он усмехнулся. - Что смеш... - договорить я не успел. Мой рот был закрыт самым банальным способом - поцелуем.