По стопам

Месяц прошел слишком незаметно. Каждый день мы втроем после школы, а в выходные с утра, ходили то в парк, то в кино, иногда просто гуляли. Также мы провожали Эйджера в больницу на химиотерапию после операции. Неделю назад состоялась операция. Мы с Шото пропустили школу и просидели в коридоре с начала и до конца. На эту операцию мы собирали деньги три недели.

Сегодня Эйджера должен снова пойти в школу. Сейчас я жду друзей около нашей развилки. Ярко светит солнце, учебный год подходит к концу. Также подходит к концу жизнь Эйджера. Хотя, операция сделала все, что могла.

Через пять минут моего ожидания, на дороге показались два силуэта. Оба были в белых рубашках и черных брюках. Только у второго на голове была бандана.

- Что такое? - спросил я у Эйджера, указывая на головной убор, когда они подошли.

- Бандана. - сказала он, улыбаясь и пожимая мне руку.

- А зачем?

- Побочный эффект химеотерапии, - улыбнулся друг. Этот его оптимизм мне всегда прибавлял энтузиазма. - Потеря волос.

- Совсем? - он кивнул. Я протянул руку к бандане, но почему-то остановился. Эйджера ухмыльнулся и сам стащил ее с головы. Моему взору предстала голова друга. Его некогда длинные волосы, которые он носил копной, опустились, сильно укоротились, а местами вообще отсутствовали.

- Ё мана. И давно? - я был в шоке.

- После первой химеотерапии. После операции.

- Офигеть.

- Ребят, если мы не поспешил, опоздаем в школу, - прервал нас Шото.

Эйджера снова повязал бандану на голову, и мы пошли учиться.

***

Весь день Эйджера был веселый. В классах он не снимал банданы, а сидел прямо так. Все ученики смотрели на него странно, потому что никто из учеников, кроме нас троих, не знал о болезни Киришимы. Учителя не распространялись, отчего я им был благодарен.

- Слышали? Сегодня будет фестиваль Такаяма. - сказал Шото, когда после уроков мы шли в больницу на химеотерапию.

- Да, что-то такое слышал, - конечно я слышал. Рано утром собравшиеся в храме музыканты будят жителей боем барабанов и пронзительными звуками японских флейт, на звуки которых к храму собираются местные жители, одетые в традиционные праздничные наряды. Все они отправляются длинной процессией по улицам города в сопровождении переносных паланкинов-микоси и огромных повозок-платформ ятаи, украшенных причудливыми сооружениями.

- Давайте сходим?

- Я не против, - улыбнулся я братьям. - Во сколько начало?

- В восемь на главной площади, - ответил Эйджера, который молчал до этого момента.

- Значит, решено, сегодня идём на фестиваль, - я был рад.

Во время химиотерапии мы с Шото сидели в коридоре рядом с кабинетом. Когда он вышел, на нем лица не было.
Всю дорогу он смотрел в пол, не желая нам рассказывать.

- Что случилось? - я не выдержал его молчания и, подойдя к другу, взял его за подбородок и поднял его лицо, заставляя посмотреть мне в глаза.

- Ничего, - он пытался скинуть мою руку, но я не давал ему это сделать.

- Как ничего. Я же вижу, что что-то не так, - наши взгляды снова встретились. В его глазах я увидел слезы.

- Я умираю, Хитоши. Ты, конечно, это и так знаешь. Но сегодня мне сказали, что мое состояние только ухудшается. Ни операция, ни химиотерапия не помогают. Опухоль снова стала расти, - по щекам потекли слезы. Я вытер их большими пальцами и, подавшись порыву чувств, обнял его. Эйджера сперва просто стоял, а потом сомкнул свои руки на моей спине.

Так мы простояли минут пять. Но, когда мой подбородок лежал на плече друга, я увидел лицо Шото. Он смотрел на нас. Его глаза были полны грусти и тревоги.

- Шото, что с тобой? - перестав обниматься с Эйджера, спросила я у второго друга.

- Ничего, - он отвернулся и пошел по дороге. Мы с Киришимой переглянулись. На его щеках я заметил высохшие дорожки от слез. Приобняв его за плечи, мы пошли за Тодороки.

***

Время 19:30. Через полчаса начинается фестиваль. С одеждой я больно не заморачивался. Надел джинсы и клетчатую рубашку. Сейчас я иду к нашему месту встречи, которое изменить нельзя.

Подходя к развилке, я заметил моих друзей, но они стояли не одни. Разговор видимо шел на повышенных тонах, потому что я видел, как резко жестикулировал Шото. Когда я подошёл к друзьям, вдали я заметил лишь черные длинные волосы. Только у одной нашей знакомой девушки имеются такие длинные и черные, как смоль волосы. Вы поняли, что это Нина.

- Это кто был? - подойдя ближе к парням, спросил я.

- А ты догадайся, - по голосу было слышно, что Шото очень рассержен.

- Нина? - он кивнул, - Что она хотела?

- Она как-то узнала, что я болен, - мы повернуться к Эйджера.

- Как узнала? - он пожал плечами.

У меня был шок. Если Нина узнала о болезни, значит, завтра об этом узнает весь класс, а-то и вся школа.

- Пойдемте, скоро фестиваль начнется,- подал голос Эйджера.

- Да, конечно, - мы пошли на остановку, чтобы сесть на троллейбус, потому что чапать до центра пешком будет сложно. Тем более для Эйджера, который тяжело болеет.

До центра города мы доехали без происшествий. Ну, почти. Тодороки чуть не подрался в транспорте с каким-то мужчиной, из-за того, что Шото просто попросил уступить его больному брату место, потому что ему трудно стоять. Но мужчина был невменяем, поэтому обвинил Тодороки в обмане и полез в драку. Но водитель остановил троллейбус и выбросил этого мужчину из транспорта. Потом посадил Киришиму на место мужчины, и мы продолжили путь.

На фестивале мы весь вечер веселились, ели яблоки в карамели, смотрели музыкальные и танцевальные представления, посвященные богам. На некоторых повозках показывали кукольные представления. Кукол двигают различными тягами и рычагами девять мастеров. Движения этих кукол достаточно сложные и имеют глубокий сакральный смысл.

Правда, торжественную церемонию в храме мы не дождались. Когда мы смотрели очередное танцевальное представление, у Эйджера начался сильный кашель. Когда он после кашля показал нам руку, там было что-то темно и вязкое. Я понял сразу, это была кровь. У Эйджера начала трястись рука, из-за чего кровь начала стекать с нее и капать на асфальт. Мы поспешили поскорее уйти, но, как только мы отошли от места проведения фестиваля, Эйджера упал на колени.

- Эйджера, что с тобой? - Шото упал рядом с ним, обеспокоенный состоянием брата. Ответом на его вопрос был лишь снова сильный кашель и кровь на асфальте.

- Его надо срочно домой, - Тодороки поднял голову на меня и кивнул.

- Он сам дойти не сможет, - покачал головой друг.

- Тогда мы его понесем, - я присел на корточки спиной к Киришиме. Он сразу понял, что от него хотят, и обхватил мою шею руками. Я помог ему подняться, а после посадил на спину. Из-за болезни он сильно исхудал, поэтому был легкий.

До дома братьев мы дошли за час без транспорта, потому что он уже не ходил.

Как только мы вошли в дом, то я сразу понес друга в его комнату. После зашла Нана и сказала, что вызвала доктора.

Через пятнадцать минут его уже осматривал врач, а мы сидели в коридоре. Когда он вышел, сказал нам то, что мы уже знали: Эйджера умирает. Он также подтвердил, что опухоль начала снова расти, и он никак не может это объяснить. Также он сказал, что друга надо положить в больницу, на что Нана согласилась. Доктор разрешил нам поехать с ними, за что я был ему благодарен. И я, не переодеваясь, в той же кровавой рубашке, поехал с другом.

Этой ночью я так и не вернулся домой, пробыв всю ночь в палате друга и заснув на стуле рядом с его кроватью.

************************"**

P.S. Рубашка Хитоши была вся в крови, потому что пока он нес Эйджера, тот кашлем замарал ему все плечо.