Мы рождены для боли, но выбрали любовь.

По происшествии шести часов, уже под утро, голову Итами прострелила головная боль. Видимо, пробуждение не будет для неё приятным, а скорее наоборот. Она попыталась открыть глаза и понять, что с ней случилось, но с первого раза не вышло. А потом, когда зрение прояснилось, она поняла, что не узнаёт комнату, в которой сейчас находится. Итами даже не сразу поняла, что всё это сейчас происходит с ней на самом деле. Сначала она пыталась принять то, что сейчас находится в совершенно незнакомом для неё месте.

Голова буквально трещала по швам, а тело казалось ватным и тяжёлым. Сокуши попыталась пошевелить своими конечностями, но и это у неё не выходило. Как только она немного приподняла голову, то поняла, что была связана.

Итами не знала, что ей делать. Закричать или позвать на помощь она тоже не могла, так как в её рту сейчас было что-то наподобие мягкого ремня. Всё, что она сейчас могла делать, так это только лежать неподвижно, чтобы голова не начала болеть ещё сильнее.

При нескольких попытках закричать было слышно лишь жалкое мычание, доносящееся из закрытой комнаты.

Но, как бы кареглазой ни хотелось этого осознавать, никто её и не слышал. Голова продолжала гудеть и кружиться, в горле встал ком, а мысли смешались в одну большую кучу. Дыхание перехватывало, а сердце начинало биться чаще от тревожных и ужасных мыслей. А руки медленно начинали становиться мокрыми от пота. Итами пыталась не думать о плохом, она пыталась сделать хоть что-то, но лишь с каждым мгновением всё сильнее осознавала, что сделать уже ничего не может. Встать, выбраться, закричать или хотя бы пошевелить своим же телом - было чем-то невозможным.

Сокуши находилась в полной растерянности. Каждый миг в этом незнакомом для неё помещении становился только хуже. Дышать будто становилось всё тяжелее. А глаза начинали слезиться. Кареглазая полностью ушла в свои мысли и не слушала то, что происходит вокруг неё.

Лишь щелчок открывающейся двери смог вернуть её в реальность. В помещении, в котором, собственно, и очнулась кареглазая, свет был полностью выключен, из-за чего она даже не могла осмотреть, где находилась. Как только дверь начала открываться, девушка подумала, что это её единственный шанс попытаться издать хоть какой-нибудь звук. Но как только она набралась сил закричать во весь голос, то подумала: а что, если это, наоборот, может оказаться плохим решением? Она же ведь даже не знает, что на уме у человека, который её сюда привёл. Что с ней могут сделать, если поймут, что она уже проснулась?

Итами тихо вздохнула, пытаясь вернуть дыхание и сердцебиение в норму. Тревожные мысли всё крутились в голове, она не знала, что сейчас будет лучше: попытаться позвать на помощь или, наоборот, сделать вид, что ещё не проснулась. Времени на размышления у неё было крайне мало: лишь пару мгновений до того, как чёрная фигура, которая зашла в комнату, включит свет.

Сам внутренний голос черноволосой говорил ей притвориться спящей. Неуверенная в своём решении, Сокуши закрыла глаза и попыталась быстро принять положение, в котором проснулась.

Силуэт, который увидела Итами на несколько секунд, наконец включил свет. Чёрная фигура сделала несколько шагов, поставила что-то на рабочий стол, а после бросила мимолётный взгляд на черноволосую и закрыла дверь на замок. Она подвинула стул и села возле девушки, смотря на её лицо.

Сокуши же в это время слушала каждый шорох и молилась, чтобы силуэт поскорее ушёл. Но, видимо, в этот раз молитвы Итами не были услышаны, и силуэт сейчас сидел прямо возле неё, всматриваясь в её лицо и ожидая, когда же она наконец проснётся. Было слышно лишь спокойное и ровное дыхание. И больше ничего.

Пролежав в одном положении несколько минут, Итами надеялась, что вот-вот незнакомец или незнакомка устанет ждать, встанет и уйдёт. Но сколько бы она ни надеялась, сколько бы ни молилась и как бы сильно этого ни хотела, незнакомец продолжал сидеть возле неё, наблюдая за каждым движением. Итами будто чувствовала этот давящий взгляд кожей, который всматривался в неё. Тишина и еле слышное дыхание даже немного пугали её.

Черноволосая, поняв, что терять ей уже нечего, и подумав: «Что с ней могут сделать? Наверняка ничего», решила всё-таки дать понять, что она жива.

Как только она открыла свои светло-карие глаза, то увидела ужасно яркий свет, отчего сразу же их зажмурила. Поморгав несколько раз, Сокуши повернула голову, которая всё ещё болела, в сторону незнакомки.

Рядом с ней сидела девчушка лет четырнадцати. Подросток, которого Итами так сильно боялась, сидел рядом с ней и молчал. Молчание это продолжалось несколько секунд, пока, видимо, в голове незнакомки что-то не щёлкнуло и она не решила заговорить.

Но как только она хотела что-то сказать, из уст кареглазой она услышала лишь негромкое мычание.

— Я.. я сейчас о-открою тебе рот, только, пожалуйста, не кричи, хорошо? Наверняка ничего хорошего не случится, если "они" узнают, что ты уже проснулась.. — на слове «они» она немного замялась, снова посмотрела на дверь и медленно, не спеша, начала открывать.

— Я понимаю.. что ты не знаешь, где находишься, и наверняка тебе может быть сейчас страшно или тревожно, но..
Я всё обязательно тебе расскажу, как только открою это. — девушка старалась делать это аккуратно. На её лице была скорее грустная улыбка, чем радостная.

И конечно, как только черноволосой открыли рот, она решила, что лучшим решением сейчас будет всё-таки позвать на помощь своими криками.

— Стой, что ты делаешь? Я же просила тебя! — незнакомка, не зная, что делать и как заткнуть Итами, не придумала ничего лучше, чем просто закрыть ей рот рукой. И держать, пока она не замолчит.

— Я.. я же просила тебя не кричать! Ты же не знаешь, что "они" сейчас могут с тобой сделать! Зачем? — она выдохнула и продолжила. — Я сейчас уберу руку.. не кричи, это.. это ничем хорошим не закончится. — Её тон почему-то выражал беспокойство за Сокуши. Она каждый раз поглядывала на дверь, и каждый раз будто боялась, что сейчас кто-то может войти. Даже несмотря на то, что дверь она сама закрыла на ключ.

Кареглазая вместо того, чтобы послушаться, наоборот укусила её за руку, отчего другая дёрнулась и быстро убрала ладонь.

— Кто ты такая? Что я здесь делаю? Где я нахожусь? Где мои вещи? Почему я связана? — Итами так и осыпала другую разными вопросами, не давая ей возможности ответить.

— Это.. это место. Тебя.. ты мне всё равно не поверишь, зачем тебя сюда привели. Я просто хочу тебя предупредить, и всё. — отвечала она, вздыхая. — Просто тебе сейчас лучше делать вид, что.. что ты ещё не очнулась. Конечно, затягивать на несколько часов нельзя, но, может, тебе повезёт и в первый день про тебя забу.. — Итами прервала её на полуслове.

— Что за бред ты несёшь? Кто «они»? Ты можешь мне нормально рассказать что, как, почему? А не каждую секунду смотреть на эту уебанскую дверь!? Ты боишься кого-то или что? Я не понимаю, где я нахожусь, не понимаю, где я очнулась, почему ты мне нормально не можешь рассказать!? — на лице Итами сейчас было больше злобы, чем переживания или растерянности, которую она испытывала минутами ранее. Она закатила глаза и снова заговорила. — Ладно, мне уже плевать, что и кто меня сюда притащил. Просто развяжи меня, я найду свой телефон, позвоню отцу, и он меня отсюда вытащит. Ну ты, конечно, можешь остаться здесь, мне всё равно. Просто развяжи меня, — сказала она, снова закатывая глаза, — сделай хоть что-то полезное.

Девушка хотела что-то ответить, но промолчала. Она сидела не в силах выдавить из себя хоть что-то, нервно покусывая нижнюю губу.

— Мне ещё долго тебя ждать?

— Я.. я не могу тебя.. тебя освободить.

-— Это ещё почему?

— Потому что.. мне нельзя. Я.. не должна этого делать. Если "о-они" узнают, что ты выбралась, то н-нам обеим не поздоровится.. Не надо даже п-пытаться этого делать. — заикаясь, отвечала она.

Итами недовольно фыркнула и снова закатила глаза. Сейчас она больше была злой, чем испуганной или растерянной. Слова девушки она не воспринимала всерьёз. Всё, о чём она думала, — это как достать свой мобильный телефон, позвонить отцу, и он, как она думала, всех на уши поставит, лишь бы вернуть свою драгоценную и единственную дочь. Но вот одного Сокуши не знала: все её вещи были уже давно утилизированы, и свой телефон, и свою прошлую одежду (сейчас она была в белой футболке и белых шортах), и семью, которую Итами так не любила, она больше никогда не увидит. Да и не только всё это - теперь она здесь навсегда.

Между ними повисла напряжённая тишина. Итами раздумывала, как достать телефон, а другая изначально пришла сюда посмотреть, кого же подселили к ней в комнату. Ей бы и хотелось познакомиться с «новенькой», но как только она начинала говорить, кареглазая либо не слушала её, либо снова начинала фыркать и закатывать глаза, всем видом показывая, что беседа с незнакомкой ей не особо интересна.

И когда черноволосая снова пыталась убедить её развязать себя, она всё время уходила от ответа. Всё говорила про то, что ей лучше даже не пытаться этого сделать.

Девушка открыла рот и уже хотела снова что-то сказать, как вдруг услышала щёлчок и дверь со скрипом открылась. Девушка, которая сидела будто на иголках, сразу же подскочила и нервно сглотнула.

— Номер 290, что ты здесь делаешь?

— Я-я просто..

— Я же сказала тебе не заходить сюда. - строгий и холодный тон, от которого у другой появлялись мурашки по телу.

— Простите..

— Я поговорю с тобой попозже, а теперь выйди отсюда. Если ещё раз увижу тебя здесь без моего разрешения..

— Я правда больше этого не сделаю. — неуверенно ответила девушка, опустив голову вниз. Она подошла к другой, на вид уже постарше. Та посмотрела на неё, вздохнула и пропустила вперёд. И как бы сильно девчушка ни хотела узнать хоть что-то про «новенькую», даже узнать её имя не удалось. Итами ни в какую не хотела с ней разговаривать.

Девушка в белом халате и круглых очках закрыла дверь, оставив их наедине. Сокуши даже не слушала, о чём они говорили, в реальность её вернул лишь женский голос.

— Как ты себя чувствуешь?

— Какая вам разница? Может, хотя бы вы ответите, где я нахожусь?

—  Это тебе знать не обязательно. Раз разговариваешь нормально, значит, чувствуешь себя прекрасно. Это теперь и твоя комната тоже, будете делить её с номером 290. Временно.

— Имени, я так понимаю, у неё нет?

— Здесь ни у кого нет имени. Номера и есть ваши имена. Скоро и ты свой получишь. — Девушка вдруг подошла к Итами и из кармана халата достала футляр, а открыв его, взяла шприц с какой-то на первый взгляд непонятной жидкостью.

— Это ещё что такое!? Только попробуй вколоть мне непонятно что! Не подходи ко мне! — начала кричать кареглазая, снова пытаясь выбраться. Но все её попытки были тщетны, а когда девушка подошла и вколола ей это, то больше она уже и не смогла двинуться. Итами пыталась кричать, но веки будто с каждой секундой становились тяжелее, а сама она видела перед собой размытую картину.

Девушка в халате ничего не отвечала на крики Итами, её взгляд был будто усталым и потухшим. Когда она увидела, что другая уже отключилась, начала развязывать её. Это была одна из сотрудниц лаборатории. Тогда, в свои пятнадцать лет, Итами ещё совсем не знала, куда она попала.

***

— Итами... почему не ешь? Ты болеешь, поэтому не хочешь? Или..

— Отвали от меня. Какое тебе дело? И вообще выйди отсюда. Не хочу тебя видеть. — недовольно буркнула Итами, отворачиваясь в сторону.

— Я не понимаю, что тебе сделала. Если я как-то обидела тебя или сказала что-то, что тебе было неприятно слышать, то прости. Что я могу сделать, чтобы ты разговаривала со мной?

— Выйти из комнаты.

—  Но это и моя комната тоже.

— Мне всё равно, просто отвянь от меня и оставь в покое.

— Чем я тебе мешаю?

— Своим присутствием.

Девушка вздохнула и села за рабочий стол. Повернувшись, она всё ещё смотрела на кареглазую, которая то и дело злилась без причины. После появления в лаборатории, которая использовала детей как подопытных крыс, Итами получила и свой номер. Но этому она была совсем не рада. После нескольких первых дней в этом месте она поняла, что ей уже не выбраться. И поняла, для чего она тут.

Со своей соседкой по комнате Сокуши не контактировала, да и не только с ней - со всеми в принципе. В свои пятнадцать черноволосая была довольно проблемным и избалованным подростком. На любой вопрос или даже попытку разговора с ней Итами огрызалась или закатывала глаза, фыркала и просто уходила. Дети из этой лаборатории были для неё не больше, чем каким-то мусором, который используют в своих целях. Любые попытки поговорить с «новенькой» заканчивались неудачей, а особенно не повезло её соседке по комнате, которой и так каждый день доставалось либо обзываниями, либо оскорблениями. Но номер 290 не сдавалась, а каждый день хотя бы понемногу пыталась поговорить с Итами. Что злило другую ещё больше.

Поначалу, когда над ней ещё не начали ставить эксперименты, она даже не воспринимала всё это всерьёз. Потому что просто не могла в это поверить. Не могла поверить, что это за место и что здесь происходило. Каждый день был для неё невыносим, и каждый день девушка надеялась, что вот-вот скоро её найдут. Но в этих ожиданиях она провела свои последние пять лет здесь.

***

— Ты меня вообще слушаешь?

— Д-да! Конечно! Просто.. я-я в уборную схожу. Я быстро туда и обратно. - не дождавшись ответа Доппо, Акира быстро встала и ушла.

Почему-то все эти воспоминания первого знакомства с Итами она вспоминала именно сейчас. Когда Куникида учил её новым буквам хираганы. Прошло уже несколько недель с тех пор, как она «работала» в Агентстве. И всё же она не могла принять тот факт, что Итами, наверное, уже нет в живых. И всё, что остаётся ей сейчас, - это просто смириться с этим. Накамура умылась холодной водой, снова стараясь отогнать ужасные мысли о смерти подруги. Новой "работе" она конечно была рада, но все же её не отпускали мысли о Итами.

"Как она? Где она? Жива ли она? Все ли с ней хорошо? Она в Йокогаме? Она ищет меня? Она хорошо себя чувствует? Она может ходить/передвигаться? Она не голодает? Не живёт в трубощах?" - все эти вопросы постоянно крутились раз за разом в её голове. И на всех них она не могла найти ответы.
Все что сейчас могла сделать разноглазая - так это просто жить и постараться встать на ноги. Пройти "испытательный срок" и стать одной из детективов. И только после этого она может попытаться найти Итами.
Которая наверное уже скончалась.