Не сломи меня

Машина ворвалась на подземную парковку закрытого медицинского комплекса синдиката, визжа тормозами так, что эхо ударило по бетонным сводам. Двери распахнулись еще до полной остановки.

Адриан выскочил наружу, держа Элу на руках. Её голова безжизненно откинулась назад, а пальто Варна полностью пропиталось тяжелой, липкой кровью.

Бригада хирургов, поднятая по тревоге Маркусом еще в пути, уже ждала у лифтов со стерильной каталкой.

- В операционную! Живо! - рявкнул Адриан, бережно перекладывая её на простыни.

Он попытался пойти следом, не разжимая окровавленных пальцев, но главный хирург - пожилой мужчина, повидавший сотни огнестрельных ранений у бойцов синдиката, - твердо выставил руку перед грудью босса.

- Господин Варн, останьтесь здесь. Вы только помешаете. Пуля глубоко в грудной клетке, легкое разорвано, сильное внутреннее кровотечение. Каждая секунда на счету, - голос врача был профессионально сух, хотя в глазах читался подсознательный страх перед человеком, который сейчас мог убить его за одно неверное слово.

Двери операционного блока захлопнулись, отрезая Адриана от Элы. Загорелось красное табло «Идет операция».

Адриан остался стоять в пустом, залитом мертвенно-белым светом коридоре. Он медленно опустил руки и посмотрел на свои ладони. Они были полностью в её крови. Той самой крови, которую он полгода назад клялся больше никогда не проливать. Вся его выстроенная, бережная жизнь, все их тихие ужины, смех, прогулки по саду - всё это было раздавлено одним единственным выстрелом.

Внутри него что-то окончательно треснуло. Та мягкость, та чуткость, которую он взращивал в себе ради неё, мгновенно испарилась, уступая место первобытной, леденящей душу ярости. Хищник, которого он так долго держал на цепи, сорвался.

Он не стал садиться на банкетку. Он подошел к стене, оперся о нее лбом и замер, превратившись в каменное изваяние. Вокруг него сгустилась такая тяжелая, убийственная аура, что прибежавший по коридору Маркус остановился в пяти шагах, не смея подойти ближе.

- Босс... - тихо позвал помощник. - Из набережной доложили. Стрелки - наемники из остатков ликвидированной южной группировки. Пленника везут. Он едва дышит, но наши медики держат его на адреналине. До особняка доедет.

Адриан медленно повернул голову. Его лицо было бледным, как у покойника, а грозовые глаза превратились в две черные, бездонные пропасти, в которых горел адский огонь.

- Подвал, - прозвучал его голос. Это был не человеческий голос - это был глухой, утробный рык вожака стаи, пробудившегося для резни. - Собери всех старших кварталов. Объяви полную боевую готовность. Город закрыть. Ни одна мышь не должна выехать за пределы области. Если она... если с ней что-то случится, я сожгу этот город до основания вместе со всеми, кто в нем живет.

- Понял, босс, - Маркус коротко кивнул и тут же начал наводить справки по телефону.

Оставив половину своей личной гвардии охранять двери операционной, Адриан в сопровождении Маркуса спустился на парковку и сел во вторую машину. Через двадцать минут они уже въезжали в ворота особняка Варна. Теплая весенняя ночь, которая еще час назад казалась Эле такой прекрасной, теперь душила своей тишиной.

Адриан стремительным шагом спустился в подвальный ярус. Бронированная дверь захлопнулась за ним с тяжелым, глухим стуком, отрезая верхний мир окончательно.

В центре бетонного бункера, подвешенный на цепях к потолку, висел тот самый еле живой нападавший. Его ноги волочились по полу, из простреленного плеча и бока капала кровь, образуя под ним багровую лужу. Охрана уже успела сорвать с него куртку. При виде вошедшего Варна пленный вздрогнул - он узнал этот взгляд. Это был взгляд палача, у которого отняли самое дорогое.

Адриан не стал снимать пиджак. Он не стал вытирать руки от крови Элы, которая уже успела засохнуть на его запястьях темными корками. Он подошел к столу с инструментами, но прошел мимо щипцов и скальпелей. Его пальцы легли на рукоять тяжелого армейского ножа с зазубренным лезвием.

- Ты знаешь, кто я? - тихо спросил Адриан, подходя к висящему мужчине вплотную. Его дыхание было ровным, отчего становилось еще страшнее.

- В-варн... - хрипнул наемник, выплевывая сгусток крови. - Нам... нам просто заплатили... Мы не знали, кто эта девка...

- Это моя женщина, - ледяным шепотом перебил его Адриан, и в ту же секунду лезвие ножа с хрустом вошло в здоровое плечо пленного, медленно проворачиваясь внутри.

Бункер огласился диким, нечеловеческим воплем, который разбился о толстые бетонные стены. Адриан держал нож, глядя в безумные от боли глаза киллера с абсолютным, страшным хладнокровием.

- Каждое имя, - произнес господин синдиката, приблизив свое лицо к лицу наемника. - Каждый телефонный номер. Кто передал деньги? Кто дал наводку на набережную? Если ты умрешь до того, как назовешь имя заказчика, я найду твою семью, твоих друзей и закопаю их заживо в том же бетоне, где сгниешь ты сам. Говори.

Внизу, под землей, началась долгая, кровавая ночь допроса, полная криков и хруста костей. Адриан Варн вернулся к своей истинной сути безжалостного мафиози, выбивая правду из плоти нападавшего. А наверху, в стерильной операционной, за закрытыми дверями, врачи вели свою, не менее отчаянную битву, пытаясь удержать на этом свете хрупкую жизнь Элы, чье дыхание становилось всё слабее с каждой минутой.