Не сломи меня

Вечер следующего дня расцвел на улицах города мягким, персиковым закатом.

Город дышал весенней прохладой, шумел шинами автомобилей и шелестел первыми клейкими листьями старых лип. Они оставили тяжелый черный лимузин за несколько кварталов до исторического центра. Адриан сдержал свое слово: Маркус и оперативники рассредоточились в толпе так искусно, что для неискушенного взгляда их не существовало вовсе. Никаких раций, никаких черных очков - лишь пара неприметных мужчин, лениво читающих газеты на лавочках, и пара машин, медленно катящихся в общем потоке.

Для Адриана этот выход в свет без привычного глухого оцепления был сродни прогулке по минному полю, но ради Элы он заставил свои стальные мускулы расслабиться.

На нем было легкое кашемировое пальто поверх привычной темной рубашки, верхняя пуговица которой была расстегнута. Эла шла рядом, легко придерживая его за локоть. Её светлый плащ развевался от ветра, а на щеках играл живой, здоровый румянец.

Они гуляли долго, петляя по узким мощеным переулкам, которые Эла успела изучить во время своих редких поездок с Далией. Они веселились так, как никогда прежде. Эла увлеченно рассказывала ему историю старой часовой башни, которую они прошли мимо, а Адриан, слушая её звонкий, наполненный жизнью голос, то и дело прерывал её своими взрослыми, сухими, но невероятно точными комментариями об архитектуре и о том, как этот город строился на деньги старых купеческих гильдий.

В какой-то момент, когда они остановились у уличного лоточника, Адриан, этот грозный и недосягаемый господин криминального мира, с абсолютно серьезным видом покупал ей сладкую сахарную вату, а затем искренне, по-мужски рокочуще смеялся, когда легкий порыв ветра размазал розовую липкую нить по её аккуратному носу.

Он бережно, едва касаясь её кожи, стер этот след своим белоснежным платком, и в его грозовых глазах в этот миг не было ни капли той тьмы, что обычно правила его империей.

Они разговаривали обо всем на свете: о глупых детских воспоминаниях, о вкусе южных вин, о море, которое Адриан обещал показать ей этим летом, и о том, как тихо стало в особняке по утрам.

Эла видела, что под этой безупречной броней мафиози скрывается человек глубокого ума и сокрушительной внутренней силы, которая теперь не подавляла её, а служила нерушимым фундаментом для её безопасности. Она больше не боялась его тени. Она принимала её.

Постепенно их шаги замедлились. Прогулка подходила к концу, выведя их на уединенную смотровую площадку старой набережной. Река внизу катила свои темные, тяжелые воды, отражая первые неоновые вывески и зажигающиеся уличные фонари. Здесь почти не было людей, лишь редкий шум проезжающих вдали машин нарушал воцарившуюся тишину.

Они остановились у кованых перил и повернулись друг к другу. Расстояние между ними сократилось до минимума - они стояли лицом к лицу, улавливая тепло чужого дыхания. Эла подняла голову, и её взгляд встретился с его глазами. В этот момент весь мир вокруг них словно замедлил свой бег, растворился в синих сумерках весеннего вечера.

Адриан смотрел в её глаза - чистые, глубокие, в которых больше не было ни капли того изнуряющего страха, что преследовал её полгода назад. В них отражались огни вечернего города и... он сам. Он тонул в этом взгляде, чувствуя, как его многолетняя, выжженная дотла циничная душа окончательно исцеляется.

В его сознании, обычно занятом сухими схемами контрабанды, калибрами оружия и именами врагов, вдруг воцарилась абсолютная, звенящая ясность. Он подумал о том, что прямо сейчас, в эту самую секунду, он мог бы сказать ей вслух те самые слова, которые никогда никому не говорил за всю свою суровую жизнь. Слова о том, что он любит её. Любит так сильно, что готов отдать за неё не просто свой бизнес или свои деньги, а саму свою жизнь, каждый вздох и каждую каплю крови.

Это признание уже готово было сорваться с его губ, его дыхание перехватило от переполнявшего грудь чувства...
Но мафиози внутри него никогда не спал окончательно.

Даже находясь в полушаге от полного растворения в любимой женщине, Адриан краем глаза уловил резкое, неестественное движение на периферии зрения.

В тридцати метрах от них, выбегая из тени густой аллеи, стремительно приближался один из его людей - оперативник из группы прикрытия. Мужчина бежал тяжело, его лицо было искажено паникой, а рука лихорадочно рвала полы куртки, пытаясь достать скрытое оружие.

Вся мягкость Адриана испарилась в долю секунды. Его тело мгновенно превратилось в натянутую струну, хищник внутри него пробудился с яростным ревом. Секундная заминка, вызванная тем, что его разум еще пытался переключиться с волны нежности на волну смертельной опасности, стала роковой.

Адриан резко вытянул руку вперед, его пальцы вцепились в плащ Элы, намереваясь рвануть её на себя, укрыть за своей широкой спиной, спрятать от того, что приближалось из темноты. Он уже открыл рот, чтобы выкрикнуть её имя, его вторая рука взметнулась, готовая приобнять её и завалить на асфальт, закрывая своим телом...

Но он не успел.

Холодный, резкий звук выстрела разорвал тишину набережной, эхом отозвавшись от бетонных стен моста. Громкий хлопок пули, рассекающей весенний воздух, заглушил все остальные звуки, и мир вокруг них окончательно раскололся на «до» и «после».

Итак, у меня уже готова продолжение этой главы, но мне хочется немножко заинтриговать вас. Как думаете, в кого попадет пуля? Будет ли это серьезным ранением? И повлияет ли это на отношения между ними?
Напиши свои догадки в комментариях, а продолжение я опубликую завтра вечером.
Спасибо за прочтение.