Не сломи меня

Адриан вернулся через десять минут. В его руках был поднос с тонким фарфоровым чайником, от которого поднимался ароматный пар, и парой чашек.

Он двигался бесшумно, но в каждом его шаге, в развороте широких плеч и в том, как уверенно он держал осанку, безошибочно угадывался прежний Адриан Варн - человек, который одним взглядом мог заставить замолчать Совет братвы.

Тень его колоссальной власти никуда не исчезла; она окутывала его, как невидимый тяжелый плащ. Он оставался господином этого дома и безжалостным мафиози, державшим в кулаке половину города, но здесь, в спальне Элы, этот хищник сознательно надел намордник.

Он поставил поднос на столик и сел в кресло напротив неё. Расстояние между ними по-прежнему строго соблюдалось, но теперь в его позе была не слабость, а снисходительная, сильная готовность подчиняться её правилам. Он аккуратно налил чай, и это простое действие в исполнении человека, чьи руки были по локоть в крови, выглядело завораживающе.

- Твой чай, - произнес он. Его голос вернул свою привычную низкую, бархатистую текстуру, в которой снова звенел металл, но теперь этот металл был теплым, не режущим. - Расскажи мне о парке, в который вы ездили с Далией. Маркус докладывал, что вы провели там весь день.

Эла осторожно взяла теплую чашку, согревая пальцы. Она посмотрела на него поверх фарфорового края - Адриан внимательно ждал её слов. Даже в этой мягкости сквозила его привычка контролировать ситуацию: он не просто поддерживал беседу, он направлял её, как истинный хозяин положения.

- Там было... шумно, - негромко начала Эла, глядя на темнеющее за окном небо. - Люди куда-то спешили. Смеялись. Я отвыкла от этого. Отвыкла видеть мир, в котором никто никого не охраняет и никто никого не боится. Мне показалось, что я смотрю кино, к которому не имею никакого отношения.

Адриан едва заметно сузил глаза. На мгновение на его лице промелькнула та самая холодная, жесткая маска мафиози, который привык делить мир на своих и врагов, на безопасные зоны и сектора обстрела. Для него эта «обычная» жизнь прохожих в парке была иллюзией, хрупким стеклом, которое он и такие, как Константин Орлов, защищали или разбивали по своему усмотрению.

Он знал цену этой легкости - она стоила тонн свинца и сотен жизней, закопанных в пригородах.

- Этот мир кажется легким только потому, что они не знают, какая грязь бурлит у них под ногами, - спокойно, без тени раскаяния ответил Адриан. Он сделал глоток из своей чашки, и его взгляд на секунду стал острым, как лезвие ножа. - Но если тебе хочется смотреть на этот мир... я сделаю так, чтобы ты могла гулять в любом парке. Мои люди очистят для тебя любой квартал, Эла. Тебе не придется оглядываться.

Эла тихо вздохнула и покачала головой:

- Ты снова говоришь как хозяин города, Адриан. «Очистят», «сделаю так». Я не хочу, чтобы ради моей прогулки кто-то выставлял оцепление. Я просто хотела почувствовать себя... частью чего-то нормального.

Адриан промолчал, но в его глазах отразилось глубокое, тяжелое понимание.

Он не мог перестать быть мафиози, не мог перестать мыслить категориями силы и безопасности - это было в его крови, это сделало его тем, кем он являлся. Но он мог сдерживать свои методы ради неё.

- Я понял тебя, - тихо, но веско произнес он. Сталь в его голосе смягчилась, уступая место той чуткости, которую он обещал ей у Орловых. - Я научусь смотреть на это твоими глазами. Без оружия за спиной. По крайней мере, когда я рядом с тобой.

Ночь окончательно вступила в свои права, затягивая комнату плотными синими сумерками. В открытые окна доносился тихий шелест листвы. Эла сделала еще один глоток чая, чувствуя, как внутри неё, несмотря на всю сложность их положения, разливается хрупкое, но долгожданное тепло. Адриан сидел напротив - пугающий, сильный, опасный для всего остального мира господин, который сейчас добровольно сдавал ей свое самое защищенное оружие - свое тотальное превосходство. И в этой новой, бережной тишине они оба понимали, что правила этой игры изменились навсегда.

Спасибо за прочтение.