Не сломи меня

Эла медленно опустила ложку в тарелку.

Тихий стук фарфора о серебро показался в этой огромной комнате оглушительным, но он больше не пугал. Воздух из открытого окна приятно холодил кожу, унося с собой последние остатки того липкого страха, который преследовал её всю неделю.

Она украдкой взглянула на Адриана. Он сидел неподвижно, сложив руки на коленях, и просто смотрел на неё. Его глаза, обычно напоминавшие холодные грозовые тучи, сейчас были подернуты дымкой непередаваемой грусти и... смирения.

В этом взгляде не было хищного триумфа мужчины, который вернул свою сбежавшую женщину. В нем было лишь молчаливое, трепетное обещание беречь её любой ценой.

- Ты совсем ничего не ешь в последние дни, - тихо, почти шепотом заметила Эла, нарушая затянувшуюся паузу. - У Орловых... Маркус привозил ягоды. Ты к ним даже не прикоснулся, верно? Ты выглядишь так, словно не спал с той самой ночи.

Адриан слегка вздрогнул, не ожидая, что она заговорит о нем. На его губах появилась слабая, едва заметная горькая усмешка. Он медленно провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть следы многодневной усталости.

- Я не мог спать, Эла, - признался он, и его голос, обычно уверенный и властный, сейчас звучал хрипло, с какими-то непривычно мягкими, доверительными интонациями. - Этот дом... без твоего дыхания, без шороха твоих шагов он превратился в бетонный склеп. Я ходил по коридорам и понимал, что каждая вещь здесь напоминает мне о том, как сильно я перед тобой виноват. Я думал, что если ты не вернешься, я просто заколочу эти двери и уеду отсюда навсегда.

Эла внимательно слушала его. Каждое слово Адриана ложилось на душу странным, успокаивающим теплом. Она всё еще держала дистанцию, её разум оставался начеку, но тело постепенно расслаблялось. Тот факт, что этот пугающий, всесильный человек сейчас сидел перед ней, полностью открыв свою уязвимость, менял всё.

- Я вернулась не потому, что простила тебя, Адриан, - мягко, но твердо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. - И не потому, что мне некуда было идти. Константин и Далия предлагали мне свободу. Настоящую свободу, в любой точке мира.

Адриан едва заметно сжал кулаки, на секунду задержав дыхание, но тут же заставил себя расслабиться. Он послушно кивнул, показывая, что принимает любое её слово.

- Я знаю, - тихо ответил он. - Орлов - человек слова. Если бы ты захотела исчезнуть, он бы спрятал тебя так, что я бы стер в порошок весь мир, но не нашел тебя. Почему ты осталась?

Эла отставила поднос на столик и поднялась с кресла. Адриан инстинктивно напрягся, его взгляд проследил за каждым её микродвижением, но он остался сидеть на своем стуле, не делая попыток приблизиться. Она подошла к распахнутому окну, вдыхая прохладный ночной воздух, и обняла себя за плечи.

- Потому что Далия рассказала мне свою историю, - ответила Эла, не оборачиваясь. Наступили сумерки, и её силуэт на фоне темнеющего неба казался хрупким, но удивительно цельным. - Она рассказала, как Константин запирал её, как она бежала от него и чуть не погибла. Она сказала, что в вашем мире любовь не бывает здоровой. Она всегда жестокая и больная. Но это всё равно любовь.

Она повернулась к нему. В полумраке комнаты её глаза блестели от подступающих слез, но голос оставался твердым.

- Я поняла, что ты сошел с ума от страха за меня, Адриан. Ты строил эти стены не для того, чтобы уничтожить меня, а для того, чтобы защитить свое «сердце». Но ты забыл, что сердцу нужен воздух, чтобы биться. Я вернулась, потому что увидела, как ты ломаешь себя ради меня. И я хочу дать нам шанс. Один-единственный шанс.

Адриан медленно поднялся со своего места. Он по-прежнему не подходил близко, разделенный с ней невидимой, но священной границей в несколько шагов. На его лице, обычно непроницаемом, отразилась такая буря эмоций - от острой боли до безграничной, сияющей благодарности, - что Эла невольно затаила дыхание.

- Я клянусь тебе, Эла, - его голос вибрировал от сдерживаемых чувств, став глубже и нежнее. - Больше никогда ни одна дверь в этом доме не закроется перед тобой. Ни один человек не посмеет ограничить твою свободу. Я буду учиться слышать тебя. Столько, сколько потребуется.

Эла слабо улыбнулась - впервые за этот долгий, изнурительный месяц. Это была крошечная, едва заметная улыбка, но для Адриана она стоила дороже всех сокровищ мира.

- Хорошо, - тихо сказала она. - А теперь... принеси мне чаю, пожалуйста. Обычного черного чая. И присядь со мной. Давай просто попробуем поговорить. Поговорить о чем-то, что не касается этого дома, твоих дел и нашего прошлого.

Адриан молча, с глубоким почтением склонил голову. Когда он выходил из комнаты, его шаги были легкими, а плечи наконец-то расправились. Особняк Варна по-прежнему стоял на вершине холма, окруженный охраной и тайнами мафии, но внутри него, в комнате с открытыми окнами, двое израненных людей только что сделали свой первый, самый трудный шаг навстречу настоящему теплу.

Спасибо за прочтение.