BNHA Doctors

Это был самый обычный день. Ты спокойно подготавливала медицинский инвентарь к стерилизации, приводила в порядок смотровой кабинет, в котором тебе сегодня предстояло работать.

Ди услужливо разрешила тебе после выздоровления недельку поработать в качестве дежурного врача. Чтобы войти вновь в рабочий ритм, так сказать. Мурлыкая себе под нос какую-то песенку, ты не заметила, как в дверном проеме нарисовался знакомый силуэт. Будучи увлечённой делами, не сразу удалось обратить внимание на пришедшего.

— И давно ты там стоишь? — удивленно охнула ты, невольно схватившись за грудь.

— Минут пять, — ответил двуликий. Он стоял, скрестив руки на груди и прислонившись плечом и головой к косяку. Взгляд его был каким-то пугающе мечтательным.

— А чего раньше голос не подал? — рука сама потянулась было ко лбу, когда мозг предательски подкинул момент с поцелуем, но на полпути ты остановила ее, неловко сжав кулачок.

— Любовался, — ни капли не смутившись, обронил Тодороки.

Щеки загорелись красными маками. Ты невольно опустила голову смущенная внезапным комплиментом. В последнее время он очень сильно тебя удивлял. Но удивлял приятно! Тепло к этому парню росло в груди как-то само собой, и просыпаться по утрам стало в радость. Руки сразу тянулись за телефоном, чтобы увидеть долгожданное «Доброе утро. Как ты себя чувствуешь?», а после ты, счастливо смеясь, каталось по кровати, прижимая мобильник к груди. Ты путалась в своих чувствах, своих мыслях, действиях, словах, но одно знала точно.

«Ты делаешь меня счастливой, Шото...»

И сколько бы ты ни говорила, что ты давно выздоровела и нет нужды уже так беспокоиться, двуликий отвечал:
«Я буду беспокоиться, чтобы больше не допустить никаких твоих болезней». Ну и что с ним делать? Возражения пропускались мимо ушей, из рук исчезали всевозможные легкие и не очень предметы, «чтобы ты не напрягалась», а ты даже ответить не могла, что тебе, вообще-то, не тяжело донести поднос с едой до стола или стопку медицинских карт. Но нет, Тодороки словно помешался на заботе о тебе. Льстило, конечно, было очень приятно, но ты чувствовала себя слишком беспомощной. Это не очень тебе нравилось.

— Тебе нужна помощь? — поинтересовался двуликий, присаживаясь напротив тебя. Он не сводил с тебя нежного взгляда, и ты невольно краснела, злилась на себя, понимала, почему он так смотрит, и ещё больше краснела.

— Нет, я почти закончила, только карты возьму из регистратуры, — ответила ты, так и сяк поправляя лезущие в лицо волосы. И тут же пожалела, Шото тут же поднялся, идя к выходу из кабинета.

— Я могу сама! — воскликнула было ты, но вдруг у тебя зазвонил телефон, и пришлось отвлечься. Последнее, что услышал Тодороки, было: «Алло, мам».
Шустренько взяв карты твоих пациентов сегодня, парень поспешил обратно, но остановился возле кабинета, притаившись и слушая ваш с мамой разговор.

— Мама, не волнуйся. Я не забываю про лекарства. Мне про них напоминают, — смущенно пролепетала ты, теребя одной рукой край своего халата.

— Тодороки-кун? — послышалось из трубки, и Шото затаил дыхание.

— Да... — Твой голос перешёл на шёпот, и парень уловил слухом твою улыбку. — Шото напоминает.

В трубке послышалось многозначительное «о-о-о!», на что ты тут же шикнула.

— Уже и по имени его называешь? — ехидство так и сочилось из динамика, пока ты то краснела, то бледнела. — Неужели это то, о чем я думаю?!

— Тише ты, мам! Он сам попросил так его называть, и нет, это не то, о чем ты думаешь. — Ты была готова на месте провалиться от стыда. — Ну, разве что немножечко...

Тодороки сжал в руках бумажную стопку, не веря своим ушам. Лёд тронулся! Захотелось ворваться в кабинет, расцеловать тебя в милейшие румяные щеки и заобнимать изо всех сил, но он понимал, что ещё рано. Ты только начала сдавать позиции. Не стоило все портить из-за внезапного всплеска эндорфинов. Тем временем он слушал дальше.

— Очень тебя прошу, не нагружай себя!

— Мама, я не нагружаю, Шото постоянно помогает мне, даже когда я этого не прошу... — Так тепло и радостно было говорить о нём, словно о солнце. О высоченном широкоплечем и самом надежном солнце.

— Знаю я эту его помощь, — не без намёка произнесли на том конце провода, и даже двуликий поалел, а после пары секунд молчания: — Надеюсь, вы предохраняетесь? — Шото уткнулся лицом в прохладную кипу бумаг, ощущая, как стыд заливает всё от макушки до кончиков пальцев на ногах.

— Мама! — ты уже в голос возмутилась. Что-то упало и покатилось по полу, ты чертыхнулась. — Мы ничем таким...

— Я понимаю, вы уже не дети... — Наигранный всхлип в трубке прозвучал очень натурально, а затем от плаксивости не осталось и следа. — К тебе сегодня должен будет заглянуть твой дорогой кузен, представляешь?

— Это ещё зачем? — твоя радость испарилась моментально. Шото напрягся, уловив эту перемену. Ему это не понравилось. Ты должна быть только счастливой, только улыбаться, смеяться и иногда смущаться. Непорядок.

— Он придёт к тебе в качестве пациента. Позаботься о нем, пожалуйста. Не знаю, что у него там случилось, но ему нужно к врачу. Вот я и посоветовала ему сходить к тебе, предупредила, что ты сегодня дежуришь.

— Мам, ты ведь знаешь, что мы ненавидим друг друга. Зачем именно ко мне? Зачем портить мне настроение? — Ты нервно зачесала волосы назад и упала на стул.

— Это все детские предрассудки! Вы же семья! — Мама либо очень хорошо прикидывалась, либо действительно не верила, что кузены могут друг друга ненавидеть. — Он сегодня придёт. Всё, я полетела. Чава-какава! — И напоследок бросила: — Контрацепция!

Звонок прервался. Ты поджала губы, смотря на темный экран. Злость на маму душила за такую подставу, но и щепотка смущения после ее последнего слова тоже присутствовала. Тодороки как ни в чем не бывало вплыл в кабинет и положил бумаги на стол. Затем присел на корточки перед тобой, беря за руку и обеспокоено смотря снизу вверх. Он напомнил тебе милого щенка. Не хватало только милых ушек и виляющего хвостика.

— Много ты слышал? — ты сжала его большие пальцы своими миниатюрными ладошками. Если Шото слышал ваш разговор, то от тебя вообще тут одни угольки останутся.

— Только про кузена, — честно соврал двуликий. Ты обречённо выдохнула.

— Не хочу видеть его, опять начнёт трепать мне нервы и унижать, как было всю жизнь. Из-за него у меня в старшей школе были комплексы, слишком остро я это восприняла, даже пришлось проходить психотерапию... — Тодороки уже ненавидел этого человека всеми силами своей двуцветной души. Из-за одного упоминания о нем ты начала грустить, а он это терпеть не намерен. Не дай бог опять с тобой что-то случится, и Шото совместно с Бакуго закопает этого мудака. В том, что Кацуки решит присоединиться в таком деле, двуликий не сомневался нисколько. Благодарный за такое откровение парень внимал каждому слову. А когда ты закончила, обнял тебя за пояс, прижавшись щекой к твоему животу, даря чувство защищенности от всего на свете. Ты ласково провела рукой по двухцветной шевелюре, восхищаясь шелковистостью и мягкостью его волос. Тодороки разве что не мурлыкал.

«Боже, и да что ты достался мне, Тодороки Шото?.. Ты точно не человек... Люди не бывают такими... такими...» — ты так и не смогла подобрать подходящее людям описание. Ибо этот парень в твоих глазах был чуть ли не ангелом.

— Не волнуйся ни о чем. Я об этом позабочусь, хорошо? — Он поднял голову. В его голосе твёрдо была слышна решимость. — Веришь мне?

— Верю, — ты все же чуть улыбнулась, и он отстранился.

Затем отыскал на столе карту твоего кузена, глянул на время, когда-то должен прийти, и удовлетворенно кивнул. 14:00. Тишину разорвал писк пейджера. Айзава снова вызывал.

— Мне пора, но я обязательно ещё зайду. Ни о чем не думай. — Он остановился, посмотрев на тебя через плечо. — Я буду рядом. — И покинул кабинет, оставив тебя в смешанных чувствах легкой радости и удивления.

В голове парня назрел коварный план. Осталось только рассказать об этом Бакуго. Уж он-то точно не откажется поиздеваться над обидчиком своей подруги.