Ветер перемен

               «𝓑𝑒𝐓𝑒𝓡 перемен» 📖 ༄

Самолёт шёл на посадку, и за иллюминатором расплывалось оранжевое марево заката — Лос-Анджелес встречал нас огнями, растянувшимися до самого горизонта. Я прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь унять колотившееся сердце. Райан сидел через проход, читая какой-то отчёт с таким видом, будто полёт длился не четыре часа, а четыре минуты. В идеально сидящем пиджаке, с лёгкой небритостью, добавлявшей ему какой-то опасной притягательности, он казался совершенно невозмутимым.

Я же чувствовала себя нашпигованной иголками.

Это произошло внезапно, разрушив хрупкое равновесие моего утра.

Лили Стаффорд, заместитель директора с лицом каменной статуи, вызвала весь отдел в переговорную. Воздух там был спрессован тишиной и запахом дорогого кофе. Коллеги переглядывались, строя догадки, но я чувствовала на себе их взгляды иначе. Они словно ждали моей казни.

Слухи ползли по офису, как тараканы по щелям:
«Её понижают. Это месть Слейтера». И у меня были все основания верить этому. В памяти всплывал тот проклятый вечер — ужин под стук дождя по стеклам ресторана. Райан тогда посмотрел на меня так, будто видел насквозь, и бросил ледяную фразу

— Как подчиненная, вы обязаны слушаться. Без вопросов. Без условий.

«Чертов Райан!» — кипела я внутри, сжимая руки под столом так, что ногти впивались в ладони. Я уже мысленно прощалась с карьерой, готовясь к унижению.

Но Лили лишь сухо кашлянула и объявила новость, от которой у всех перехватило дыхание.

— Компания расширяется, — произнесла она, и в её голосе звякнули металлические нотки успеха. — Мистер Слейтер запускает новое направление: «Слейтер-Дизайн». Элитный сегмент. И (ключевую команду этого проекта) входят несколько сотрудников нашего отдела. В том числе... мисс Гилл.

Я замерла.

Райан, стоявший рядом, даже не улыбнулся. Он лишь коротко кивнул, подтверждая слова Лили, и добавил, что крупные контракты уже подписаны. Клиенты, словно почувствовав запах денег, посыпались один за другим, как карты из плохо тасуемой колоды. Мои коллеги, еще минуту назад шептавшиеся о моем крахе, теперь лихорадочно обсуждали бюджеты и сроки, их глаза горели жадным блеском возможностей.

Мне же оставалось лишь глотать воздух, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Я надавала себе мысленных пощечин за паранойю и натянула на лицо дежурную, профессиональную улыбку. Маску, которая вдруг стала тяжелее свинца.

Райан смотрел на меня сквозь толпу возбужденных сотрудников. Его взгляд был нечитаемым.

Куда же ты меня утягиваешь, Райан? — эхом отдалось в голове. В успех? Или в ловушку, из которой нет выхода?

— Мисс Гилл, — раздался его бархатистый голос, когда шасси коснулись взлётной полосы. — Вы так и будете рассматривать облака или готовы наконец заняться делом?

Я обернулась, стараясь, чтобы улыбка вышла не слишком натянутой:

— Я всегда готова, мистер Слейтер. Просто наслаждаюсь моментом.

Так вышло, что мы вдвоём отправились в командировку.

— Момент, — он хмыкнул, убирая планшет в портфель. — Момент — это когда мы опаздываем на первую встречу с миссис Вандербильд. Она, если вы не в курсе, терпеть не может ждать.

Я закатила глаза, надеясь, что он не заметил. Заметил, конечно. Райан замечал всё.

Встреча с клиенткой так и не состоялась. Вместо изящной дамы, чье имя значилось в расписании, к нашему столику подошел её помощник — человек-тень в безупречном костюме. Он вежливо, но холодно извинился за хозяйку, сославшись на «форс-мажорные обстоятельства», и в двух словах обрисовал требования проекта.

— Мадам оплатит ужин, — добавил он, скользнув взглядом по меню, которое мы даже не успели открыть. — И назначит новую дату.

Чек был оплачен мгновенно, словно это была не компенсация за неудобства, а плата за наше молчание. Помощник исчез так же быстро, как появился, оставив нас с Райаном наедине в гулкой тишине ресторана. Воздух между нами стал густым, насыщенным невысказанными вопросами. Я смотрела на него, ожидая объяснений, но он лишь спокойно допил воду, избегая моего взгляда. Вопросы застыли у меня в горле комом: я не смела их задать. Не сейчас. Не здесь.

Сама эта поездка казалась абсурдом, вырванным из контекста реальности. Райан сообщил о ней утром, одним коротким сообщением:

«Собирайся. Вылет сегодня». Никаких подробностей. Никаких обсуждений.

После обеда, лихорадочно передав текущие дела коллеге, которая дежурила на случай чрезвычайных происшествий, я рванула домой. Сборы были похожи на побег: несколько вещей, наугад брошенных в небольшой чемодан, паспорт, телефон. Никакого времени на раздумья.

Прямиком в аэропорт.

Там, в стерильном свете терминала, среди суеты туристов и бизнесменов, стоял Райан. Спокойный, невозмутимый, с папкой документов в руке, будто ждал меня не пару часов, а всю жизнь. Он кивнул, и в этом кивке читалось всё: и приказ, и приглашение, и предупреждение.

Мы были в пути. И пути назад уже закрылись.

После ужина уже стояла ночь. Мы могли лишь отправиться поспать. А завтра заняться делами.

Отель встретил нас мраморным холлом и запахом дорогих цветов. Пока я разглядывала витиеватую люстру, Райан разговаривал с администратором, и я краем уха уловила его сдержанный, но отчётливый:

— Как это — один номер?

Моё сердце совершило кульбит и приземлилось где-то в районе горла.
Администратор — молодой парень с безупречной улыбкой — развёл руками с извиняющимся жестом. Я подошла ближе, и до меня донеслись обрывки фраз: «Бронирование от имени мистера Слейтера», «стандартный люкс», «к сожалению, свободных номеров нет».

Райан медленно повернулся ко мне. Свет люстры отражался в его синих глазах, и в них плескалось нечто среднее между раздражением и... насмешкой?

— Эрика, — произнёс он таким тоном, будто пробовал моё имя на вкус. — Похоже, нам предстоит разделить ночь.

Я сглотнула.

— Это что, шутка?

— Если бы я шутил, ты бы смеялась. — Он взял ключ-карту из рук администратора. — Пойдём, покажу тебе нашу новую резиденцию.

Лифт поднимался слишком медленно. Или слишком быстро — я уже не могла понять. В голове метались обрывки мыслей: отдельный номер, одна ночь, Райан в двух шагах. Его плечо почти касалось моего, и я чувствовала исходящее от него тепло, смешанное с терпким запахом его одеколона. Того самого, от которого у меня внутри всё переворачивалось.

— Ты выглядишь напряжённой, — заметил он, глядя в зеркальную стену лифта. В отражении я видела его полуулыбку. — Боишься, что я украду твои дизайнерские секреты?

— Боюсь, что ты будешь храпеть, — парировала я, хотя голос предательски дрогнул.

Райан рассмеялся — низко, хрипловато — и этот смех прокатился по моему позвоночнику электрическим разрядом.

Номер оказался роскошным: панорамное окно во всю стену с видом на город, белоснежное покрывало на огромной кровати, мягкий свет торшеров. И всего одна кровать. Я застыла на пороге, ощущая, как краска заливает щёки.

— Я на диване, — быстро сказала я, кивая в сторону продолговатого диванчика у окна.

— Исключено, — Райан уже снял пиджак и расстегивал запонки. Движения его были неторопливыми, почти кошачьими. — Ты гостья, мисс Гилл. Да и вообще, я джентльмен.

— С каких пор?

— С тех самых, — он бросил на меня взгляд из-под полуопущенных ресниц, — как ты стала моим главным дизайнером.

Я отвернулась, делая вид, что разглядываю город, хотя перед глазами плыли разноцветные огни. Слышно было, как Райан прошёлся по номеру, что-то тихо напевая. Потом шум воды в ванной — и моё воображение услужливо нарисовало картину, от которой стало жарко даже в кондиционированном воздухе.

Когда он вышел, замотанный в одно лишь полотенце, я буквально вжалась в стекло панорамного окна. Его волосы были влажными и тёмными, на плечах блестели капли, и он совершенно не спешил одеваться.

— Эрика, — позвал он, и в голосе его послышалась та особенная интонация — дразнящая, тягучая. — Иди сюда.

Я не обернулась.

— Я лучше постою.

— Боишься?

Чёрт бы тебя побрал, Райан.

— Я просто наслаждаюсь видом, — выдавила я, но голос сел.

— Прекрасный вид, — согласился он, и я спиной почувствовала, что он подошёл совсем близко. — Я знаю, чем ты обычно занимаешься, Эрика.

Мир рухнул.

Сердце остановилось, потом забилось где-то в ушах. Он знает. Он знает, что я слежу за ним. Что фотографирую, записываю, собираю информацию. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт!

Я резко обернулась, готовясь ко всему — к обвинениям, к допросу, к его насмешливому «я всё про тебя понял, мисс Гилл». Но вместо этого увидела его стоящим в футболке и свободных брюках — он уже успел одеться, пока я стояла к нему спиной. Он держал в руках телефон и улыбался.

— Ты постоянно рисуешь в блокноте, думая, что никто этого не видит, — сказал он, поднимая экран, где был сделанный снимок — моя рука, нервно черкающая карандашом по бумаге. — Но я-то знаю. Ты рисуешь интерьеры. Даже в облаках видишь линии и текстуры.

Я выдохнула с такой силой, что чуть не рухнула на пол.

Он не знает. Он ничего не знает.

— Ты невозможен, — прошептала я.

Райан опустил телефон и шагнул ближе. Между нами оставалась лишь ладонь расстояния. Он посмотрел на меня сверху вниз, и его улыбка стала мягче, почти нежной.

— Ложись спать, мисс Гилл, — тихо сказал он. — Завтра трудный день. Я почитаю в кресле, а ты занимай кровать.

Он отступил, оставляя меня наедине с бурей внутри. Я смотрела, как он усаживается в кресло у окна, берёт книгу и надевает очки для чтения. В этом образе было что-то такое домашнее, тёплое, совершенно непохожее на самоуверенного начальника отдела дизайна.

Наспех приняв душ, нацепила также наспех захваченную пижаму с забавными животными, которая ярко говорила о том, что у меня — либо есть ребёнок, либо часто приезжающие племянники. И на всякий случай, если Райан спросит, я отвечу: «Это племянник выбирал». И пусть это окажется враньем, (насколько знаю, у родственников нет маленьких детей, дети Тео (отсылка к «Возраст любви» слишком взрослые для таких забав), но у меня был заготовлен ответ заранее.

После того, как развесила свои вещи в шкафу, я забралась под белое покрывало и отвернулась к стене, чувствуя, что сон не придёт ещё очень долго. Потому что в груди билось что-то опасное, живое, — и это «что-то» всё больше походило на правду, которую я так долго от себя прятала.

За окном мерцал Лос-Анджелес, а в номере было тихо, и где-то сквозь шум города я слышала его ровное дыхание. И понимала, что эта ночь — начало чего-то такого, что я уже не смогу контролировать.

Хотела ли я разделить с ним кров? Нет, я боялась этого, вспоминая те недавние заботливые жесты от Райана в виде пластыря для ноги; целой ночи, проведённой у постели больной, где тот заботился о совершенно чужом человеке. Ведь если отбросить наше реальное положение, исключая связь на работе, в глазах Райана мы друг другу никто. Я малознакомая девушка, работающая под его началом.

                           ○○○

Утро ворвалось в номер янтарными лучами, просочившимися сквозь панорамное стекло. Я лежала, укрытая белоснежным покрывалом, и слушала ровное дыхание Райана из кресла у окна. Он так и уснул там, с книгой на коленях, и сейчас его голова была откинута в сторону, обнажая линию шеи, по которой я запрещала себе смотреть слишком долго.

Надо было собраться. Впереди — встречи.
Я бесшумно скользнула в ванную, плотно закрыв дверь. Зеркало отразило женщину, которая выглядела так, будто провела бессонную ночь, хотя на самом деле спала крепче, чем за последние месяцы. Странно, но присутствие Райана действовало на меня усыпляюще. Или наоборот — возбуждающе до дрожи. Я никак не могла разобраться.

Оделась тщательно, с той особенной строгостью, которую приберегала для важных встреч. Костюм цвета тёмного каштана с лёгким карамельным отливом — приталенный жакет с тонкой золотой цепочкой вместо пуговиц, брюки свободного кроя, струящиеся при каждом шаге. Под жакетом — шёлковая водолазка цвета слоновой кости, мягко облегающая грудь. Волосы я собрала в низкий пучок, оставив свободными несколько прядей у лица — небрежный шик, который требовал многочасовых усилий. Туфли-лодочки на тонком каблуке с заострённым носком. Никакого лишнего декора, только тонкое золотое кольцо на безымянном пальце — элегантная деталь, которая создавала иллюзию, будто у меня есть тайна, которую я не собираюсь раскрывать.

Когда я вышла из ванной, Райан уже проснулся. Он стоял у окна, застёгивая запонки на белоснежной рубашке, и смотрел на меня в отражении стекла с той же полуулыбкой, которая сводила меня с ума.

— Мисс Гилл, — протянул он, медленно обводя взглядом мой наряд. — Сегодня вы выглядите как дорогое издание коллекционного альбома. Я бы сказал, что вы переигрываете, но... я не хочу врать.

Я подняла бровь, пытаясь сохранить невозмутимость.

— Приятно знать, что даже мой внешний вид подвергается твоей профессиональной оценке.

— Я оцениваю всё, что кажется мне выдающимся, — ответил он, и в голосе его проскользнула та интонация, от которой мурашки пробежали по моей спине вдоль позвоночника.

                           ○ ○ ○

Первая встреча проходила в Беверли-Хиллз. Особняк миссис Вандербильд утопал в бугенвиллеях, и воздух здесь пах цитрусами и нагретой землёй. Нью-Йорк в октябре уже кусал холодом, заставляя укутываться в шарфы и прятать нос в воротник. Здесь же, в Лос-Анджелесе, солнце грело по-летнему, и мне пришлось снять жакет, оставшись в одной шёлковой водолазке. Райан, заметив это, усмехнулся, но ничего не сказал, только провёл взглядом по изгибу моего плеча.
Миссис Вандербильд оказалась женщиной лет шестидесяти с идеальной стрижкой и кольцом с бриллиантом размером с мой кулак. Она водила нас по комнатам, указывая на лепнину, на мраморные полы, на террасу с видом на океан.

— Я хочу, чтобы здесь было дыхание Средиземноморья, — говорила она, жестикулируя наманикюренными пальцами. — Но без этой пошлой синевы. Только бежевый, терракотовый, и немного фисташкового.

Я кивала, делала пометки в своём кожаном блокноте, время от времени поглядывая на Райана, который стоял чуть позади и следил за мной с выражением, похожим на одобрение. Когда я задала вопрос о текстурах и фактурах, он слегка приподнял бровь — жест, который я научилась читать как «хорошо, продолжай».

Вторая встреча была в Малибу, у молодой кинозвезды с именем, которое я забыла через минуту после того, как мы её покинули. Она хотела минимализм, но «тёплый», и я уже рисовала в голове эскизы, пока Райан обсуждал бюджеты и сроки.
Но главное ждало нас вечером.

Ресторан «Этерно» при отеле «Шато Мармон» встретил нас приглушённым золотым светом, шелестом шёлка и звоном хрусталя. Мы поднялись на лифте с зеркальными стенами, и я видела, как Райан поправляет галстук — тёмно-синий, в тонкую серебряную полоску, идеально сочетающийся с его синими глазами. На нём был костюм цвета угля, сшитый по фигуре так, что подчёркивал ширину плеч и узкую талию. Чёрт, почему он всегда выглядит так, будто сошёл с обложки мужского журнала?

Наш клиент, мистер Кортес, оказался молодым архитектором, разбогатевшим на технологических стартапах. Он ждал нас за столиком у панорамного окна, откуда открывался вид на огни Лос-Анджелеса, мерцающие в вечерней дымке. В центре стола стояла ваза с белыми орхидеями, и свет мягко отражался от хрустальных бокалов.

— Мисс Гилл, мистер Слейтер, — Кортес поднялся, пожимая нам руки. Его рукопожатие было тёплым, уверенным. — Я столько слышал о ваших проектах. Особенно о той пентхаусной истории в Трайбеке.

— Приятно знать, что молва работает быстрее, чем мы сами, — улыбнулась я, занимая место. Комплимент касался вовсе не меня, но, как профессионал, приложивший руку, я была обязана согласиться.

Райан сел рядом, слишком близко — я чувствовала тепло его плеча сквозь тонкую ткань своего жакета, который я накинула на плечи, когда солнце село. А ещё... его запах. Cherry. Стоит ли напомнить, как этот божественный аромат сводил с ума?!

Кортес сразу перешёл к делу. Его студия-квартира в центре города, с панорамными окнами и бетонными колоннами, требовала трансформации.

— Я хочу, чтобы это было пространство, где рождаются идеи, — говорил он, жестикулируя широкими жестами. — Грубость бетона, но с прикосновением искусства. Мягкие линии, тёплый свет, и чтобы везде были книги. Много книг. И картина — нечто большое, яркое, возможно, абстракция.

Я слушала и уже видела этот интерьер: стеллажи от пола до потолка, кожаный диван цвета бургунди, торшеры в виде скульптур, тёплый пол под ногами.

Только теперь я поняла, зачем Райан взял меня с собой, — не только буквально подарить новые заказы, но и научить ловить вдохновение в таких мелких, но важных вещах...

— А что насчёт кухни? — спросила я, обводя пальцем край бокала с водой.

— Открытая, — ответил он с энтузиазмом. — Чтобы гости видели, как я готовлю.

«Мраморная столешница, барная стойка из тёмного дерева» сделала я себе пометку.

Я кивала, делая пометки, а Райан молча наблюдал. Я знала этот его взгляд — он оценивал, как я веду переговоры, как слушаю, как отвечаю. И я старалась быть безупречной.

Официант принёс меню в кожаных переплётах, и Кортес порекомендовал нам дегустационный сет с подборкой вин.

Первым подали тартар из голубого тунца с икрой осетра и крошечными цветами настурции. Лёгкий, почти невесомый вкус растаял на языке, оставляя послевкусие солёного моря. Я пригубила совиньон блан — холодный, с цитрусовой кислинкой, и почувствовала, как напряжение покидает плечи.

— Вы наслаждаетесь едой с таким же вниманием, как и дизайном, — заметил Райан, наклоняясь ко мне. Его голос был низким, почти шёпотом, предназначенным только для меня. — Это красиво.

— Я просто голодна, — ответила я, стараясь не встревать в его взгляд.

— Нет, ты чувствуешь. Ты смакуешь. — Он улыбнулся, и в его улыбке было столько скрытого смысла, что у меня пересохло в горле.

Второе блюдо — чёрные спагетти с морскими гребешками и шафрановым соусом. Я закрыла глаза, вдыхая аромат, и почувствовала, как масло и море переплетаются в едином ритме. Вино к этому блюду было кюве с нотками ванили и дыма.

Райан следил за каждым моим движением, и я знала — он замечает, как я облизываю губы, как провожу пальцем по краю бокала, как откидываю голову, пробуя вино.

Кортес говорил о свете, о текстурах, о том, что хочет, чтобы студия дышала им, а я кивала и ловила себя на мысли, что в этом ресторане, при этом свете, под взглядом Райана, я чувствую себя героиней фильма, который сама же и пишу.

На десерт подали шоколадный фондан с солёной карамелью и жемчужинами малинового сора. Я отломила ложкой краешек, и тёплая начинка растеклась по тарелке, смешиваясь с кисловатой ягодной нотой. Мои пальцы дрогнули, когда я почувствовала, что Райан под столом коснулся моей коленки — лёгкое, почти случайное прикосновение, от которого у меня перехватило дыхание.
Он сделал это специально? Я не смела взглянуть на него, только глубоко вздохнула и отпила ещё вина.

Вечер тянулся медленно, как тягучий мёд. Когда Кортес наконец попрощался, заверив, что свяжется с нами завтра, мы остались за столиком вдвоём. Ресторан пустел, официанты бесшумно собирали приборы, и тишина повисла между нами — плотная, электрическая.

— Ты была великолепна, — сказал Райан, и я впервые слышала, чтобы его голос звучал без привычной насмешки. — Я серьёзно, Эрика. Клиент в твоих руках.

Я открыла рот, чтобы ответить что-то колкое, но передумала.

— Ты тоже был... невыносим. Как всегда.

Он рассмеялся — тихо, хрипловато, и в этом смехе было столько тепла, что я чуть не растаяла прямо за столиком.

Мы поднялись в номер в полной тишине. Лифт снова отражал нас в зеркалах, и я видела, как Райан смотрит на моё отражение, видела его руки в карманах брюк, видела линию его челюсти, сжавшуюся от напряжения.

В номере я сразу скинула туфли и прошла к панорамному окну. Город сиял миллионами огней, и где-то там, за этими огнями, был Нью-Йорк, мой холодный Нью-Йорк, где я могла спрятаться за работой и забыться. Но здесь, в Лос-Анджелесе, в этом номере, я была беззащитна.

Райан подошёл сзади. Я не слышала его шагов, но почувствовала его присутствие — тёплое, опасное, близкое.

— Знаешь, — сказал он, и его дыхание коснулось моего уха, отчего по коже побежали мурашки, — я всегда знаю, о чём ты думаешь, когда подходишь к окну.

— И о чём же? — спросила я, не оборачиваясь, потому что боялась, что если увижу его глаза, то потеряю последнюю нить самоконтроля.

— Ты думаешь о побеге. — Он сделал ещё шаг, и теперь мы почти касались спинами. — Но ты не убежишь, Эрика. Потому что здесь, в этом городе, в этом номере, ты там, где должна быть.

Я медленно повернулась. Его лицо было в полумраке, и в глазах плясали отблески городских огней.

— И где же, по-твоему, я должна быть?

Он улыбнулся — той самой дразнящей, сводящей с ума улыбкой.

— Там, где я могу за тобой наблюдать. — Пауза. — Ты ведь тоже наблюдаешь за мной, правда? Я знаю этот взгляд, когда ты думаешь, что я не смотрю.

У меня в груди всё оборвалось. Пульс вскочил, будто я только что пробежала марафон. Он знает? Неужели снова шутит?

— Райан, — выдохнула я, и моё дыхание смешалось с его. — Ты дразнишь меня, потому что знаешь, что это действует?

Он наклонился ещё ближе, так что его губы оказались почти у моего виска.

— А что, действует?

Я молчала, потому что слова застряли в горле. Сердце билось так громко, что, наверное, он тоже мог его слышать. Между нами было меньше дюйма, и я чувствовала его запах — смесь одеколона, вина и чего-то тёплого, родного, от чего голова шла кругом.

— Действует, — прошептала я, наконец решившись на правду. Правду, которую так долго прятала. — Действует будто ты заноза, сам знаешь где. 

Райан тихо засмеялся, но не отстранился. Он смотрел на меня долго, так долго, что я перестала дышать. Потом медленно отступил, оставляя воздух между нами пустым и холодным.

Я выжила!

— Ложись спать, мисс Гилл, — сказал он тихо. — Нам обоим нужно отдохнуть.

Он ушёл в ванную, оставляя меня одну у панорамного окна. Я стояла, прижимая ладонь к груди, и чувствовала, как бешено колотится сердце, как всё внутри дрожит и ждёт чего-то, чему я не смею даже дать имя.
В этом Лос-Анджелесе, в этой роскошной комнате, в этой пугающей близости Райана Слейтера я теряла себя. И, что хуже всего, мне это нравилось.

                            ○○○

Следующее утро в расписании было последним днем пребывания в Лос-Анджелесе. И последним днём моей личной пытки, — спать в одном номере, с мужчиной, с которым связывало общее прошлое, и притворяться, нося маску новой знакомой, — было крайне сложной задачей.

Дни нашей командировки пролетели словно один миг, и каждую ночь Райан уходил в ванную или засиживался в кресле. Не знаю, спал ли он все ночи там, или отдыхал на диване, но... Мне казалось нечестно так поступать с ним, но скажи я хоть слово о совместной ночевке на одной кровати, мои слова могли быть неправильно поняты. Только это сдерживало меня, а не эгоизм.

По графику босса, в лице Райана Слейтера, ближе к обеду у нас был самолёт, — мы должны были возвращаться домой. Но перед рассветом ему кто-то позвонил, разбудив меня тоже.

Этой ночью мы спали рядом. Хотя, это была не первая наша совместная ночь, и возможно, не последняя? (Отчего-то я была уверена, что такие командировки могут стать нашей привычкой), — работать с Райаном было одно удовольствие. Как босс он был внимательным и заботливым. Да и в деле разбирался лучше всех. Но вот мои личные чувства, порой немного мешали сосредоточенно нести маску профессионализма.

Райан, то и дело смущал меня шуточками на грани флирта; лишал дыхания, окуная в ворох воспоминаний о проведенных вместе днях; он окунал меня в свой запах такой до боли знакомый, что даже из миллиарда людей я бы отыскала его по его особенному аромату.

С рассветом, встав, сонная потирая глаза, всунула босые ноги в мягкие гостиничные белые тапочки, накинула на плечи белый халат, и поплелась к ванной комнате. Райан в это время уже сидел в кресле, бодрый после душа и одетый, с уложенной прической, и занимался делами, уткнувшись в бумаги и планшет. Очки для чтения против синего блеска в круглой оправе идеально подходили к его красивому лицу, ввергая в неприличные мысли.
Знал ли он, как действует на меня? Да, он точно знал. Специально ли соблазнял? Тут, вряд ли. Скорее всего Райан настолько привык к такому положению вещей, где женщины сами ищут с ними встреч, ловя каждое его слово, каждый его взгляд и каждый жест, что он даже не замечал их вокруг. Знал, — да, но не замечал. Это ведь разные вещи?

— Проснулась?

Он даже не обернулся. Лишь снял очки для чтения. Потянулся. Светлый, тонкий лонгслив натянулся на его поджаром мускулистом теле, оттеняющий лёгкий загар.

Лишь недавно отметила, что в нем что-то изменилось в последние дни. Но вот что? Мой разум не находил ответа. А может быть это я поменяла свое мнение, и сломя голову несусь к пропасти, преследуя его.

— Мхм...

Вместо внятного ответа издавала лишь звук. Да и что мне сказать, когда сама себя не контролирую в эти дни. Кажется, они приближаются. Перед ними я становлюсь особенно чувствительной во всех смыслах: грущу; могу беспричинно обижаться на простые слова; могу разозлиться и вспыхнуть, как спичка, но тут же угаснуть. Не говоря уже о же...

— Если ты закончила с душем, позавтракай и оденься для встречи.
Райан отложил очки на небольшой столик перед креслом, где лежали его планшет и бумаги (видимо, документы) и повернулся ко мне, не вставая.

— Что? — Но ещё же рано! Сейчас даже семи нет.

— Поторопись, если не хочешь задержаться и нарушить мои планы.

С этими словами, Райан встал и подошел к гостиничному шкафу, где висел ещё один костюм, который он ни разу не надевал за то время, пока мы были здесь. Новый? Да когда же он успел его купить? Или он привёз его с собой, заранее готовясь к форс-мажорным обстоятельствам?

Райан снял чехол с костюма-тройки угольного цвета и повернулся, намереваясь исчезнуть в ванной комнате. Их тут было две — одна поменьше, вторая (главная) побольше. Но задержал на мне взгляд сапфирах глаз, словно сомневаясь в дальнейших действиях.

— Почему? — не унималась я, не получив внятного ответа или хоть какого-либо ответа.
Полный ансамбль костюма Райана идеально подходил бы для вечерних мероприятий, показ кино на Каннах, встреча с высокопоставленными лицами, да хоть с инопланетянами высшей расы, он выглядел бы в нем сногшибательно. Но вот я... у меня не было с собой больше ничего.

В комплект смокинга входили подходящий пиджак, брюки, галстук и жилет — все необходимое для создания целостного и стильного ансамбля.

— Мы же собирались домой.

Райан исчез за дверью, а когда появился спустя время, я замерла. Входящие в комплект галстук и жилет придали его образу целостность и изысканность. Я едва не ахнула, хотя должна была привыкнуть к его образам.

Этот смокинг был выполнен в изысканном угольно-сером оттенке — вневременной и универсальный выбор для любого официального случая. А цвет дополнял оттенок кожи, создавая классический изысканный вид.

— У нас наметилась ещё одна встреча с знаменитостями высокого класса. Думаю, ты придёшь в восторг.

— Хм!

Не говоря ни слова, я подошла к своим немногочисленным вещам, привезенным с собой и поняла — мне нечего надеть. Не стану же я носить один и тот же наряд на две разные встречи.
Как дизайнер из Нью-Йорка, (да, я не окончила Parsons*, как Марина, но гордость у меня тоже имелась), не могла ударить в грязь лицом. Иначе, по возвращению домой, обо мне точно поползут слухи о моем бедственном положении или ещё что похуже. Нужно было срочно закупиться перед встречей.

— Во сколько состоится встреча? И могу я отлучиться ненадолго?

Райан, уже стоявший у панорамной стены, до этого смотревший куда-то вдаль, одновременно закрепляя рукава рубашки запонками, обернулся с вопросом:

— Зачем?

— Э... красавчик-инопланетянин, может быть у вас и имеется чудо-чемоданчик, откуда волшебным образом вылетают костюмы на разные виды встреч, но нам, — земным женщинам, необходимо пройтись по магазинам, потратив уйму времени, для того чтобы выбрать хоть что-то стоящее внимания.

Ничего не ответив, Райан лишь криво усмехнулся, прикрепляя чёрный, в белую точку, галстук, зажимом к белоснежной рубашке. На жилете сбоку шла тёмная цепочка. И мне вдруг вспомнился мой первый образ, выбранный для встречи с миссис Вандербильд. Райан тогда оценил его. Может мне тоже стоило что-то сказать ему?

Может стоит снова надеть тот наряд? Ну уж нет. Два раза в одном и том же появляться перед красивым мужчиной, это дурной тон.

— Ты... Эм... Хорошо выглядишь, — сумела пролепетать взволнованным голосом, прекрасно понимая, что стена из недоверия и разницы в социальном статусе между нами, как между боссом и подчинённой, давно рухнула, и я даже сама не поняла в какой момент это произошло. Я лишь знала, что снова общаюсь с ним на равных, словно мы знакомы сто лет и дружим таким вот странным образом.

Райан, кажется тоже заметил мое замешательство и повернулся, строя удивлённую моську. Затем быстро взяв себя в руки, приознес:

— Ах, как это приятно, когда леди с утонченным вкусом вдруг, замечает мои странария. Долго же до тебя доходит.

Конечно, он не мог обойтись без сарказма. И будь на моем месте другая, может она обиделась бы или испытала стыд, но я, – Саманта, привыкшая давно к его поведению, словно отрастила вторую более толстую кожу.

— Не принимай на свой счёт, я лишь вернула комплимент, — сказала я строго отрезав, и ушла снова в ванную. Бездумно. Немного смущаясь. Все же моя «толстая кожа» пропустила одну иглу колкости.

Поиски одежды провалились, ничего подходящего и близко не было, пришлось импровизировать. Надеть самый первый наряд, и прикупив к нему кружевной световой топ-корсет, создать подходящий ансамбль. На мне был все тот же костюм цвета тёмного каштана с лёгким карамельным отливом с тонкой золотой цепочкой вместо пуговиц, брюки свободного кроя, струящиеся при каждом шаге. Райан в этот раз промолчал, хотя его глаза округлились, увидев мое декольте и насколько была открыта грудь.