Глава 16
— Тебе нравится? — звучит вопрос ласковым голосом.
Всматриваюсь в яркое окружение. В переливающийся свет на темном фоне. Яркий. То красный, то желтый, то синий. Цвета меняются по радужному спектру. Меня словно переместили за границу облаков, где не существует понятия «проблема».
— Как же тут здорово, — отвечаю вникуда, потому что лицо собеседника мне не видно, как и самого мужчину. Да, это именно он, потому что голос мужской. Очень знакомый.
— Если хочешь, мы задержимся здесь.
Поясницы касается что-то теплое, но чуть шершавое. Ладонь. Мужская. Широкая. Она мягко распространяет энергию по всему телу. В каждую клеточку от кончиков волос до кончиков пальцев. Хочется закрыть глаза и наслаждаться приятным ощущением, вдыхать запах хвои и слышать приятный мужской голос. Не тот, который улавливаю на парах, а мелодичный, пропитанный лаской, нежностью.
— Готова к приключениям, Аня?
— Да, — выдыхаю ответ в чьи-то теплые губы. В те самые, которые нежно касаются моих и захватывают меня в свой плен.
Не хочу останавливаться. Не хочу открывать глаза и встречаться с прохладой в голубых глазах. Не хочу, чтобы он отпускал меня. Не надо. Не сейчас. Пожалуйста…
Вот черт! Приснится же такое? Прямо в выходной день, именно в тот момент, когда я хотела забыться и… Так, стоп!
Почему я голая?!
Где моя одежда?
Почему тут так холодно?
Ладно, вру. Мне тепло под пышным одеяльцем, но проблема в том, что оно какое-то… большое, что ли. На ощупь мягче, чем мое, пахнет не цветочным кондиционером, который купила недавно Лидка, а чем-то мускусным. И кровать слишком просторная, ноги вытянуть можно.
Быстро открываю глаза и сажусь на кровати. Ай! Не стоило так резко вставать, моя головушка и без того ужасно болит. Медленно окидываю расплывшимся взглядом светлую комнату. Просторную, с панорамными занавешенными окнами. Хороший дизайн, кстати, как в пабликах Инстаграма.
Только здесь одна неточность.
Это не моя комната и не моя квартира. Даже плазма на стене мне не принадлежит. Я вообще телек не смотрю. Зачем, когда Ютьюб есть? Интересно, а где я вообще? Ой-ой-ой. Что-то мне страшно. А если это маньяк какой-то? Я же ничего не помню со вчерашнего дня. Вот, я была в отчаянье, пошла в клуб к Лидке, затем два брата-акробата угостили меня пойлом и… Пусто.
Черт возьми! А все из-за Попова! Если бы он не довел меня своими словечками, то я бы не оказалась в такой ситуации, не стала бы переживать по поводу его мнения. Да и вообще не проснулась бы черт знает где! Я даже не у Лидки дома! Где я? Может, ребята пристроили мою пьяную попу к себе? Все! Больше никакого алкоголя! Никогда! Не умею я пить! Тем более…
Мои мысли прерываются, когда за дверью из светлого дерева внезапно раздаются шаги. Как в ужастике. Шаг-скрип-еще шаг-еще скрип. Мамочки! Эй! Спасите меня, слышите? Не хочу я погибать от рук этого… Маньяка? Джека-Потрошителя? Чикатило? Я скоро всех убийц вспомню, но… дверь внезапно открывается.
Слушайте, а мужчина-то ничего. В самом расцвете лет. Примерно я так и представляла себе Андрея. Или Гену? А, неважно.
Ступни у него широкие, мужицкие такие, ноги скрыты под черными штанами, но я уверена, что они накачанные, со спортивными икрами, а дальше… Вау! Марио Касас нервно курит в сторонке. Такие банки доктор не поставит. Широкие плечи, четкие восемь кубиков, крепкая грудная клетка. С него наверняка лепили статую «Давида». Однако стоит нашим глазам встретиться, я сразу же вспоминаю вчерашний день. От начала до конца.
Только не это! Не могла же я так влипнуть! Черт! Черт! Черт!
— Доброе утро, Иванова, — серьезным тоном здоровается, облокотившись о косяк.
— Здр-расте.
Нет, все-таки могла. Только я додумалась оказаться с утра после пьянки в постели своего преподавателя по английскому. Попов смотрит на меня, будто мысленно пытается отчитать, ибо в словах невозможно выразить всю степень негодования. Что, решили меня окончательно добить, да?
— Таблетки выпила?
— Какие таблетки? — смотрю в смеющиеся глаза цвета свежескошенной травы.
— Справа от тебя.
И правда. На тумбочке лежат две таблетки антипохмелина и стакан воды. А это точно антипохмелин, а не какая-то гадость?
— Пей смелее, хуже точно не станет.
Ага, прямо сейчас и выпью. У меня, между прочим, не так сильно голова болит, так, кружится слегка. А он еще ухмыляется, когда я неуверенно хватаю стакан и все же выпиваю лекарство. Черт с ним. Он же чертов педант, воспитанный, всегда следует правилам. Вряд ли хуже сделает. Если что, я на него и в суд подам за растление студенток. И вообще…
— Не смотрите на меня! Я голая!
— Ты в моей майке, — отвечает он устало.
Серьезно? А мне почему-то кажется, что… Действительно. Приподнимаю одеяло и вижу на себе белую хлопковую ткань. Странно, что я ее не почувствовала, когда проснулась.
— Почему она такая свободная? У вас длинных футболок нет?
— Ты сказала, что футболки похожи на удавки и они тебя душат.
Что? Я и правда так сказала? Черт! Как же стыдно! Что же я еще наговорила в пьяном угаре своему преподавателю? Вроде ничего особенного. И вообще, я не помню, как мы встретились. Я пила с ребятами, жаловалась на конфликт с куратором, с тем самым, который сейчас испепеляет меня взглядом. А потом я вышла из VIP-зоны и наткнулась на широкую спину Арсения Сергеевича и…
— Ну что, вспомнила?
Боже, я поцеловала своего преподавателя! Я поцеловала Попова и попросила его сфотографировать нас в качестве доказательства! Я рассказала о споре, о том, как он мне противен, и как я его ненавижу. Черт возьми, да я его за самые неприличные места трогала! Мамочки…
Мужчина отрывается от косяка и надвигается на меня. Опасно так. И паркет, кстати, сейчас не скрипит, по-звериному ходит, смотрит, как хищник на добычу. Эй, перестаньте! Мне страшно! Я ни в чем не виновата! Всего лишь выпила лишнего. И сказала много лишнего. И сделала тоже.
— А-Арсений Сергее...
— Ты же хотела оказаться здесь? — спрашивает слегка охрипшим голосом. — Для этого поспорила на меня, да?
— Нет! Нет! — активно мотаю головой из стороны в сторону.
— Не ври.
Мужчина шагает в сторону кровати, хитро приподняв уголки тонких губ. Отползаю назад и судорожно натягиваю одеяло до подбородка. Он же не тронет меня, да? Не тронет?
— Я знаю твои мысли наперед.
Расстояние до кровати сокращается с ужасающей скоростью. Сердце от страха бьется где-то в горле, поджилки дрожат. Даже через одеяло заметно. Божечки! А где ваши правильные поступки, Арсений Сергеевич? Где ваша педантность? Где нотации?
— Твоя мечта сбылась, ты в моей кровати, — еще один шаг, я стараюсь вспомнить, когда это я о нем так сильно мечтала. Точнее о его кровати. Она мягкая, не спорю, но… — Одна, — с этим согласна, подушки и одеяло союзниками не посчитаешь. — Почти голая.
«Почти» смущает, а когда он садится на кровать, подтягиваю коленки к груди. Мамочки, почему его глаза так опасно смотрят? У меня прям мурашки по коже от его колдовского взгляда.
— Я могу сотворить с тобой что угодно, — мой преподаватель упирается руками о матрас по обе стороны от меня. — Ты очень плохая студентка, Иванова. Пропускаешь много моих пар, появляешься черти в чем, язвишь. Тебя надо наказать.
С ужасом смотрю на Арсения Сергеевича, пытаясь хоть на секунду представить, как он будет меня наказывать. Сглатываю. Ох черт! Все же он — родственник известных маньяков.
Свежее мужское дыхание опускается на мою кожу. Пахнет хвоей. Свежестью. Поднимаю глаза на него. А он красивый такой, с естественным загаром, с этими жгучими глазами, готовыми превратить меня в ничто, с тонкими, но четко очерченными губами, сомкнутыми в ниточку. С полностью набитыми рукавами. До запястий. Рисунки почти скрывают кожу рук.
Интересно, откуда они вообще у него взялись? Я почему-то считала, что этот зануда презирает подобное «украшение» тела. Даже под его костюмом не было видно рисунков. И вообще, он красивый, они ему идут. И глаза красивые, и небрежность на голове, с которой стекают капельки воды, и…
Так, соберись, Аня! Тебе должно быть страшно! До недавнего времени ты терпеть его не могла, а вчера даже сбежала!
— Ну что, поиграем, Иванова? Готова исполнить свою часть спора?
Матерь божья, я попала по самые колокольчики! Я не готова к его «игре». Ни вчера, когда он одними словами опустил на самое дно, ни сейчас, когда серьезное лицо без очков находится так близко к моему.
— Не-нет, — мотаю головой в разные стороны для пущей достоверности.
— Уверена? А спорить со мной была готова, так?
— Арсений Сергеевич, — черт! Что же ему сказать? Что же… — Мы не специально. Просто она сама меня спровоцировала.
М-да, Аня. Лучше ты ничего не придумала.
— Кто она?
— Кравец!
— А я-то думаю, почему две мои студентки ведут себя, как полные дуры.
Так вот, как о нас думает этот педант! Дуры мы, значит! Ладно, Барби Кравец еще можно так назвать, а меня за что? Я одна из лучших студенток, между прочим! Все задания вовремя сданы, никаких нареканий от преподавателей, даже на его парах показываю знания! Вот она — несправедливость на лицо. Хотя… если поразмыслить…
— Я тебе не интересен, значит? — внезапно ошарашивает вопросом.
— Разумеется нет! То есть… вы, конечно, в самом расцвете сил, но у меня есть парень и…
— И я нужен был только для спора, — заканчивает за меня.
Киваю головой, но ничего не отвечаю. Опускаю глаза вниз, мну пальцами одеяло изнутри. Оно и правда мягкое, как облачка, мне не зря показалось, что я на небесах и в тепле. Только внутри сейчас разрастается дико неприятное чувство. Слишком стыдно признаться в содеянном. Чертова Барби Кравец!
Лицо, наверное, багровыми пятнами покрыто, да и выгляжу я не очень после вчерашнего дебоша. Только Арсений Сергеевич все равно нависает надо мной, как… Сокол. М-да, хорошее сравнение, Аня, молодец. Вчера опозорилась по полной, и сейчас продолжаешь.
— Знаешь, у меня есть одна идея, — начинает он внезапно, заставив меня поднять глаза на мужчину. — Ты помогаешь мне, а я тебе.
— В смысле?
— Мы целуемся, благодаря мне выигрываешь спор, а ты помогаешь мне избавиться от одного человека.
Не поняла? В смысле избавиться? Лопатой грохнуть и в лесу закопать? Знаете что, я не хочу в чьем-то убийстве участвовать! Даже в качестве свидетеля не пойду! Чего он удумал? Да пусть тогда Кравец выигрывает раз на то пошло, мне такая победа не нужна.
— Ты чего побледнела? — спрашивает на полном серьезе, но на мужском лице виднеются маленькие морщинки в уголках глаз.
— Я… я же не убийца…
— Боже, Иванова, не тормози! Я тебя целую на камеру, а ты притворяешься моей девушкой.
Фух! Пронесло. Только я не особо поняла…
— Как это девушкой?
— Вот так. Мне от бывшей надо избавиться. Но только вне университета, не хватало, чтобы обо мне дурные слухи ходили.
Вы серьезно сейчас? Я стану вашей девушкой? Буду ходить с вами на свидания? Мило улыбаться вашей грозной физиономии? Целоваться на людях? Ах да, в университете же нельзя распространяться о наших отношениях. Вот только…
— Где у вас туалет? — быстро тараторю, чувствуя неприятные позывы организма.
— По коридору напра…
Попов не успевает договорить. Я отталкиваю мужчину и несусь по указанному направлению. Боже! Вот это меня угораздило вчера напиться. Как же голова кружится, мамочки…
— Выпей, — звучит позади, когда организм сделал все дела за меня. Возле лица тут же возникает прозрачный стакан с водой, протянутый моим куратором. Надеюсь, там действительно вода, а не нечто другое для «похмела».
— Спасибо.
Смотрите-ка, действительно, вода. Вкусная такая. Почему ее так мало? Я еще хочу.
— Еще? — спрашивает так, будто только что мои мысли прочитал. А вы точно обычный преподаватель английского?
— Буду благодарна.
Арсений Сергеевич приносит еще один наполненный стакан. Мне его мало, но просить еще как-то неловко, неудобно. Да мне стыдно, черт возьми, когда куратор стоит надо мной и смотрит на мои «дела» в собственном туалете. А нет, больше не стоит. Садится напротив меня, закрывает крышку унитаза и говорит с усталостью в голосе:
— На что поспорили?
Блин. А ему точно нужно отвечать на этот вопрос? Может, не стоит? Он не будет в восторге от такой новости. Наверное. Или…
— На пять тысяч, — признаюсь честно. Терять все равно нечего.
— Когда я так продешевился? — а теперь усмехается.
— Это большие деньги, между прочим!
— Твой родственник владелец многоммиллиардной компании. Пять тысяч это капля в океане.
Ага, только Мишины деньги никак со мной не связаны, да и не хочу я, чтобы они вечно меня с Лидкой баловали. Хотя… Айфон мне нравится, дорогущее платье на выпускной заставило всех девчонок подавиться собственной слюной, да и сейчас я не жалуюсь на жизнь, сестра прилично оставляет на карманные расходы, даже лишнее остается. Только одежду не разрешает самой покупать, пока я не наберусь самостоятельности. Ну и ладно, у Лиды хороший вкус. Только вот с туфлями у меня вечная проблема.
— Я не транжира.
— Ага верю, — отвечает саркастично.
— То есть вы…
— Значит, наш план таков. Сейчас ты собираешься, красишься, все свои манипуляции проделываешь, а потом мы идем целоваться. Телефон твой где?
— Эм…
Каков наглец! Быстро отвлек от нужной темы. Нашел, что спросить. Мне бы самой вспомнить, куда я засунула телефон. Я вчера была так разбита, что отключила его, вытащила симку и…
Черт возьми, меня же Дима потерял! И Лиза! И Лидка! Наверняка дозвониться не могут, а я тут сижу почти голая в туалете своего куратора и обсуждаю, в каком ракурсе буду целоваться с ним для победы в споре! Докатилась!
— Дома.
— Значит, едем домой. Продумаем, где и что заснять.
Вы такой простой, Арсений Сергеевич. А меня спросить? Между прочим, у меня голова кружится, подташнивает. И вообще, я сейчас не готова для поцелуев с собственным преподавателем — на камере будут видны следствия вчерашнего вечера. Хотя… Фотошоп все замажет.
— И все?
— Может, после университета разыграем пару спектаклей, а потом разойдемся. Согласна?
Ну знаете…
— Без проблем, Арсений Сергеевич, — слетает с уст раньше, чем я подумала над его предложением. Ну и ладно, я все равно спор выиграла.
— Можешь называть меня просто Арсений, раз ты такая смелая. Только рот прополощи, тебя знатно понесло.
Что? От меня… Что? Да вы… Да я… Да… Что он вообще себе позволяет?
— Вас не учили быть вежливым? — мой голос, как у умирающего лебедя не звучит так бодро и иронично, как голос Попова. Но я стараюсь, честное слово. На парах обычно получалось, вы и так знаете.
— Меня учили быть практичным. Голодна?
— Немного.
— Тогда вставай и пошли завтракать. Я чай сделаю.
Мужчина поднимается с пола и выходит из ванной. Но вместо того, чтобы последовать за ним, я замечаю одну деталь, которую вчера не могла вспомнить. И сейчас, стоит глазам опуститься на достоинство преподавателя, подтверждаю. Ну знаете, чисто для себя. У него действительно крутой попец.