Занудный Препод

Квартира встречает полнейшей тишиной. Воздух терпкий из-за того, что не открыла окно перед уходом, в коридоре небольшой кавардак из различных кед. Всего пару пар. Но у меня ощущение, что я навела полнейший беспорядок, особенно под пристальным взглядом своего преподавателя.

— Ты здесь живешь? — спрашивает он, разглядывая узкий коридор с интересом.

— Ну да, — отвечаю обыденно.

Конечно, это не его холостяцкая просторная квартира недалеко от университета с панорамными окнами. Зато я тут одна могу разгуляться по полной программе. Одной комнаты мне вполне достаточно, тем более она очень просторная.

Разуваемся и проходим на кухню. Тут хотя бы чисто и красиво. Мы с Лидкой ремонт сделали летом, посудомойку сюда поставили. Они с Мишей обещали обустроить мою комнату и старую Лидкину открыть, когда она все вещи перевезет. Но это так, планы.

— Знакомая тряпка, — мужчина подхватывает двумя пальцами черную материю с пола. Ту самую, в которой я появилась вчера на его паре.

Упс! Совсем забыла ее убрать. И вообще, чего это он на мои вещи засматривается? Ну короткая и дальше что? Она мне для дела была нужна, я такую длину в обычно жизни не ношу. Наверное. И… почему я должна оправдываться?

— Только не рвите, мне ее отдать надо.

— Кому?

— Какая разница? — спрашиваю громче необходимого и тут же замолкаю. — Мне ее надо отдать, так что лучше оставьте.

Мужчина лишь пожимает плечами и вешает юбку двумя пальцами на спинку стула. И зачем он вообще за мной увязался? Как будто со мной что-то может случиться. Хотя…

— Кушать будете? — спрашиваю первое, что приходит в голову. А что мне еще сказать, когда мы на кухне сидим?

— Тебе бы переодеться для начала.

Ах да, я же в полусухой толстовке и джинсах. Поначалу влажная ткань неприятно липла к коже, но потом привыкла. На улице было почти не холодно, а Попов в машине включит печку.

— Тогда отдайте мне юбку, — протягиваю руку, чтобы схватить ее со спинки, но…

— Нет уж. Это одеяние местной проститутки ты не наденешь. Мне не нужна на фото девушка с трассы.

Серьезно? То есть ему было мало вчерашних оскорблений, он решил добить, да? Мне и так вчера было плохо, будто душу на несколько частей разорвали, а он продолжает оскорблять. Можно было бы понять, что я не из таких, что я не специально его внимания добивалась все это время. К чему эти слова?

— Вы опять начинаете? — приподнимаю брови вверх.

— Иванова, быстрее переодевайся и поехали фотографироваться, — цедит он, как на парах.

— Ага. Чай сами можете сделать. Заварка вон там, — киваю головой в сторону шкафчика в углу и покидаю кухню. Хренушки я ему еще буду чаи подавать, педант чертов.

— Только нормальную одежду, будь любезна!

Не переживайте, выберу. Да такой наряд, что вы с ума сойдете. Но эти мысли быстро улетучиваются, уступив место здравому смыслу. Лучше, если мы будем выглядеть на фотографии естественно, без намека на подозрение. Кстати, сам Арсений Сергеевич надел не привычный черный костюм, а свободный свитер, джинсы и сверху накинул кожаную куртку. Может, мне тоже одеться также?

Вытряхиваю из шкафа любимую толстовку с Гомером Симпсоном и синие джинсы. Сверху, если что, кожанку надену — будет здорово и естественно смотреться.

Аккуратно выхожу из комнаты на кухню и замираю в коридоре. Арсений Сергеевич расслабленно сидит на стуле около окна, смотрит на залитую солнцем улицу. Яркие лучи падают на лицо, без очков в этот раз, голубые глаза глядят в одну точку, а аккуратные пальцы сжимают кружку с чаем. Ощущение, что я сейчас смотрю не на своего куратора и временного фальшивого парня, а на другого человека. Не педанта, не зануду и не требовательного преподавателя английского языка.

Это другой мужчина. С закатанными рукавами пиджака, которые обнажили красивые рисунки на коже, без очков, придававших мужчине возраст, без грозного взгляда, заставляющего каждого студента замереть на месте и думать лишь об английском. И мне этот Арсений нравится больше. Да, именно Арсений. Такого и по отчеству называть не хочется, даже мысленно.

— Я готова, — разрываю этот образ спокойного педанта-преподавателя. Точнее прогоняю его своим присутствием, на его место возвращается придирчивый Арсений Сергеевич, изучающий детали моего образа. Причем презрительно изучающий, словно я надела какие-то лохмотья, побывавшие в свиных помоях. Как представлю. Брр!

— Сойдет. Поехали.

— Куда?

— Фотографироваться, куда еще?

Что-то я не особо догоняю, зачем нам куда-то выезжать, чтобы сделать фотографию поцелуя, но ладно. Голова все еще слегка побаливает, но уже не тошнит, это радует.

Беру свой выключенный телефон, забираю. Выходим из подъезда и садимся в его БМВ. В этот раз не раскрываю ошарашенно рот и не смотрю, как облупленная на машину. Да и на квартиру его не смотрела. Наверное. Хотя кого я обманываю?

— Классная машина.

— Спасибо, Иванова, — кивает он и выруливает на трассу.

— Университет вас очень любит, да?

Попов мельком бросает на меня подозрительный взгляд и возвращается к дороге. М-да, Ань, нашла о чем спросить своего преподавателя. Хотя… Если я притворяюсь его девушкой, мне нужно знать о нем все. А тем более надо знать о его бывшей.

— Какой у нас план? — спрашиваю, пока мы едем… в никуда, наверное.

— Все просто. Мы идем в парк, быстро фотографируемся, я отвожу тебя домой.

— Стойте. А как же ваши игры с бывшей?

— Начнем в понедельник. Я все продумал.

Отлично. А меня оповестить о его «продумал»? Мне что, вслепую действовать, или все время по его указке идти? Знаете, меня это вообще не устраивает. Сейчас не спросил о парке, а просто взял и повез, а завтра что? Или еще время не пришло? Может, он сейчас расскажет? Или когда приедем в парк? Или…

Но Арсений Сергеевич молчит. Молчит, когда подъезжаем в парк, когда он ведет меня по утренним аллеям в безлюдное место. Слишком безлюдное. А он точно не маньяк? Вдруг все это время он притворялся хорошим, подыгрывал мне, а сейчас будет мстить за обман? Вдруг укокошит меня прямо здесь, на этом самом месте сейчас укокошит меня и закопает вот за тем дубом. Эй, белки, может, вы меня спасете? Глупые животные. Смотрят на нас пару секунд, а потом убегают.

— Ну что, здесь можно, — Попов останавливается посреди узкой аллеи. — Целоваться, надеюсь, умеешь.

— А вы вчера не заценили? — подмигиваю ему игриво. Будет знать, как меня задевать, педант чертов.

— Вчера я был занят тем, как бы тебя уложить спать, потому что ты свою одежду испачкала в своей…

— Достаточно!

Пусть лучше занудничает, чем напоминает каждые пять секунд о моем вчерашнем позоре. Кстати, надо ребятам позвонить, спросить, что я еще сотворила.

Достаю телефон, включаю, но симку не вставляю. Нет уж, потом всем перезвоню. Открываю фронтальную камеру и нацеливаюсь на себя. Да, только на себя, потому что мой преподаватель стоит в трех метрах от меня.

Эй, Арсений Сергеевич, вы думаете, на таком расстоянии кто-то целуется? Знаете, теперь мне надо спрашивать, умеете ли вы целоваться. Вдруг в школе или в универе вы были закоренелым ботаником, а девочки на вас смотрели снисходительно. Может, поэтому вы вымещаете всю злость именно на нас? М?

— Иванова, ты долго будешь в камеру любоваться? — раздается около меня. Ой. А когда вы успели оказаться так близко? Причем не на расстоянии вытянутой руки, а в сантиметрах пятидесяти. И от него снова пахнет хвоей. Свежестью. И голос его не кажется таким строгим, а лицо не таким серьезным. Мне кажется, или он улыбается?

— Сейчас я… фильтр настрою.

Ага, конечно. Настрою. Пальцы совсем не слушаются. Вместо красивого, чуть препыленного фильтра, мы с Арсением Сергеевичем  становимся черно-белыми, а пальцы сами листают в сторону видеосъемки, а не фото.

— Оставь, — спокойно говорит мужчина.

Арсений Сергеевич мягко опускает ладонь поверх моей и нажимает на нужный фильтр. Теперь мы препыленные, со светлыми, гладкими лицами. И моего прыщика на лбу не видно. Но это никакого значения не имеет, когда он сам нажимает большим пальцем на красную кнопку, двумя пальцами свободной руки поворачивает мой подбородок к себе. Близко. Слишком близко. Легкая щетина касается моей кожи, глаза цвета свежей летней зелени смотрят только на меня, а губы тихо шепчут:

— Не бойся…

Он мягко касается меня губами. Чуткие пальцы плавно переползают с лица к шее, прижимают меня, фиксируют положение головы, в то время, как мягкие губы начинают движение. Уже не такое мимолетное и легкое, а более смелое, опытное. Язык моего преподавателя легко проскальзывает сквозь приоткрытые губы, сплетается с моим, обводит контур губ, играется. И я включаюсь в эту игру, совсем позабыв о видеосъемке, об обмане, о помощи. О том, что все ощущения, расползающиеся от груди по всему телу, ложь.

Только этот факт слишком неожиданно сваливается на мою еще не отрезвевшую голову…

— Готово.

Черт возьми, я только что целовалась с Занудным Поповос! Со вторым парнем в своей жизни. И если Дима старается аккуратно окутать меня нежностью, то от Попова веяло контролем, четким порядком действий, который не должен подвести. Он знал, что делал, знал, как нужно целовать губы девушки, чтобы было приятно нам обоим. И знал границы между игрой и реальными чувствами. В отличие от меня.

Эти мысли не сразу оседают в голове, только через пару секунд, когда мужчина отстраняется на приличное расстояние. Ой, что-то холодно становится. Ветер сильнее начинает дуть, что ли? А, ладно, в машине согреюсь.

Мужчина нажимает стоп на телефоне. Я совсем забыла, что держу его в руках. Если бы не сильная рука в качестве подстраховки, обязательно уронила. Миша бы ни за что не простил бы мне этого.

— Надо посмотреть, что вышло, — Арсений Сергеевич включает запись. Мы действительно очень мило получились. Наши губы сплелись в красивом поцелуе. Знаете, как в кино. Но, если через экран ноутбука переживала за героев, то сейчас я прокручиваю ощущения во время нашей маленькой игры.

Попов, кстати, классно целуется. Не думала, что педанты и зануды могут быть столь опытными. Что я там говорила по поводу ботаника? Забудьте. Он не наш Валик. По крайней мере, на деле он оказался не таким.

— Неплохо, Иванова. Ты не только английский хорошо знаешь. Можешь смело показать Кравец. Только без слива, мне проблемы не нужны.

В ответ я киваю головой. Так, Аня, тебя пытаются в рабочую среду привести. Прекрати летать в облаках. Не сейчас. Давай, сосредоточься, а то так и будешь ходить с ветром в голове.

— Это не первый твой поцелуй, верно? — Попов заинтересованно смотрит на меня. Так, Аня, ты пришла в себя? Больше не смотришь на своего куратора, как на вершину мира? Все? Отлично. Тогда можешь себе позволить небольшую вольность.

— Нет. А вы хотели взять себе первенство?

— Мне все равно. Кстати, спасибо, что почистила зубы.

Да вы обращайтесь, Арсений Сергеевич. Всегда рада помочь. Ах да, небольшая ремарка. Рада помочь только в том случае, если в вашем предложении будет выгода. Кстати.

— Спасибо за помощь, — произношу не так громко, но и не тихо, чтобы сказанное дошло до адресата.

Как ни странно, эти слова звучат не саркастично. Без иронии или стеба. Они идут от всего сердца. Ведь мне очень важно обскакать Барби Кравец, и у меня это получилось.

— Теперь мне интересно знать, каков ваш план. Что будем делать с вашей бывшей. Вы ничего не рассказали, — спрашиваю, когда мы возвращаемся к людям в более широкие аллеи парка.

— Что хочешь знать?

— Кто она такая? Как мне представляться? Когда нам нужно играть во влюбленную парочку? А главное, почему я вообще должна стать вашей девушкой?

Он некоторое время молчит, почесывает двумя пальцами легкую щетину, только спустя минут пять, когда мы выходим за пределы парка, говорит:

— Ее зовут Ульяна — моя бывшая девушка. Тебе нужно назваться Аней, как тебя и зовут. Теперь ты моя фальшивая настоящая девушка. Играть нужно не всегда, а когда я напишу тебе или позвоню. Будешь подъезжать вечером в мой офис и ходить за ручку, если эта полоумная снова будет меня караулить. Все понятно?

— Более чем.

Ни черта не понятно.

Откуда у него офис? Какой офис? А если я в это время буду на свидании с Димой? Или мне нужно будет подготовиться к промежуточным работам? Или же меня задержат занятия в университете? Об этом он подумал.

Черт!

А я подумала о реакции Димы до того, как на все это подписывалась? Почему я только сейчас об этом подумала? Сейчас, а не сидя в машине куратора, не гуляя с ним по парку, а тем более не целуясь на камеру. Почему сейчас, а не раньше?

Вот теперь я точно влипла. И дело даже не в разъяренном Попове, не в стервозной Кравец. Дима… Я ведь могу его потерять…

— Ты чего застыла? — спрашивает Попов, когда мы подходим к машине. Точнее он подходит, а я стою в метрах пяти и не двигаюсь.

— Простите, я не могу, — срывается с губ прежде, чем я успеваю обдумать свой шаг.

— В смысле?

— Я удалю видео, честное слово. Но я не могу. Не могу…

Разворачиваюсь и убегаю в противоположную сторону. Где-то неподалеку должен быть вход в метро. Отлично. Как раз немного денег есть, до дома смогу доехать. Доехать и подумать над всем, что произошло за последние двенадцать часов. Дура я! Зачем только согласилась?

Спустя полчаса подхожу к своему дому и застаю неожиданных визитеров, столпившихся около подъезда.