Глава 13
Страх подступает к горлу, давит на него. Изнутри и снаружи. Душит. Кроме нас никого нет, аудитория пустует. Не слышно даже голосов других студентов за стеной. Не слышно Диму.
Сижу на стуле, совсем не дышу. Вслушиваюсь в звуки его шагов. Один. Второй. Третий. Как там вдох делать? Вроде бы воздух в себя втянуть надо. Как сложно, когда тело неспособно действовать сообща с разумом.
Так, стоп! Аня, какого черта ты нервничаешь? Попов ничего страшного не сделал. Он просто оставил тебя после занятия. Просто закрыл дверь. Просто сокращает расстояние между вами и...
Зажмуриваю глаза. Улавливаю запах хвои. Свежий такой. Запах детства, когда мы с родителями и Лидой ходили в поход в хвойный лес. Так вкусно. Так маняще. И он так близко. Почти касается меня. Буквально чувствую, как он касается моей спины сильной ладонью. Вот сейчас он сожмет плечо. Сильно-сильно. Развернет меня и...
...Арсений Сергеевич садится за свой стол. Снимает очки с серьезного лица, внимательно всматривается в меня колдовскими голубыми глазами. Злыми.
Черт возьми! Кто меня защитит от этого педанта? Димы рядом нет, Лизы тоже. Лидка сейчас далеко, буферами занудного препода не задавит.
Мамочка, спаси меня!
— Ты что творишь? — резко спрашивает Попов. И сейчас он действительно похож на хищную птицу: брови нахмурены, губы сжаты, глаза въедаются в мои, ни на секунду не отпускают.
— Вы о чем?
— Не прикидывайся дурой.
Так, Анька, только не дрожи. Не давай слабину. Не сейчас. Ответь что-то колкое. В твоем стиле. Как ты умеешь. Давай, Аня!
— Я не...
— Ладно Кравец, у нее голова опилками набита, но ты умная девочка, хорошо язык знаешь. Чего дурью маешься?
— Просто...
— Что просто?
Первая разрываю зрительный контакт с насыщенными голубыми глазами и опускаю их в пол. Ну, не совсем в пол, пальцы рассматриваю, свежий маникюрчик, кольцо, которое мне купил Дима в бутике с бижутерией за сто рублей. Обращаю внимание на что угодно, только не на своего куратора.
Он не кричит, нет, но лучше бы его резкий голос прорезался. Да, рев хищника гораздо легче пережить, чем слышать эти стальные нотки, проникающие под кожу и вызывающие стыд. Причем сильный стыд. А все из-за дурацкого спора, из-за дурацкой Барби Кравец. Все из-за моего затронутого чувства справедливости.
Назад дороги нет, только вперед. Поздно жалеть.
— Взрослый мужчина понравился? — разрывает молчание убивающими словами. Убивающими и несправедливыми.
Но это шанс. Шанс на то, что он сейчас подойдет и, как в бразильском сериале, вопьется в мои губы. Шанс на то, что я смогу незаметно достать из кармана платья телефон и сфотографировать нас. Или хотя бы заснять звуки поцелуев на диктофон.
Шанс, который могу использовать в свою пользу, пока Кравец нет в университете, только...
— Нет! Что вы!
Аня, ты дура! Какого черта ты творишь? Тебе же не это нужно было сказать! Чему тебя Лиза учила? Нужно было к нему больше подкатывать, больше острить, язвить, больше глазки невинные строить.
Чего теперь сидишь и дрожишь, как зайчик под дождем?
А препод продолжает испепелять глазами. Даже без очков готов в пепел превратить. Чувствуешь, да? А слышишь, как скрипит стул под Поповом, когда поднимается с места? Он что, встал? Сейчас выпустит меня? Или...
Не смею пошевелиться или вообще подать признаки жизни. Все мысли разлетаются в разные стороны. Успеваю перемотать в голове тот момент, когда согласилась на спор, когда поддавалась на уговоры Лизы по поводу того или иного плана. И сейчас он здесь...
Арсений Сергеевич становится напротив меня. Наклоняется. Близко-близко. Мельком замечаю, какой же он красивый. Без очков, с пушистым веером ресниц, аккуратным носом с небольшой горбинкой, тонкими, но чувственными губами. Маленьких морщин вокруг глаз не видно, брови расслабил и между ними не видна привычная полоска, за которую цеплялась все наше «собеседование». Мужественный. Хоть и злой.
О боже, он что собирается делать? Эй, Попов, отойди от меня! Слышишь? И...
— Запомни, Иванова, я преподаватель и переводчик высшей категории. За мои услуги крупные компании предлагают большие деньги. Такие, которые тебе и не снились. Я не обращаю внимания на малолетних проституток, мне это неинтересно.
— Я не проститутка! — вскакиваю со своего места. Теперь мы стоим еще ближе.
— Посмотри на себя и повтори это еще раз.
Каждое четко сказанное слово бьет в грудь. По самооценке, по мировоззрению, по сознанию. Он будто ставит задачу уничтожить меня морально. Перестать существовать как личность. Как человек. А я ведь живу. Дышу тем же воздухом, что и он, видит те же парты, что и он.
Только я сейчас готова провалиться сквозь землю, а он пройдется по этой самой земле, как король. Как победитель. И я ничего не смогу с этим поделать.
— А теперь пошла вон, — шипит Арсений Сергеевич и отходит на пару шагов.
Как вы думаете, что я сейчас сделаю?
Варианты ответов:
Накричу на него
Обвиню в нарциссизме и кольну побольнее, как он мне
Врежу ему между ног, а потом сумкой добью
Ваш вариант
Только ни один из этих пунктов не срабатывает — инстинкт самосохранения выше всего этого. Я быстро забираю сумку из парты и, радуясь, что ключи остались в замке, вылетаю из кабинета, шипя тихое.
— Ненавижу...
Не слышу, как меня окликивает Лиза, не чувствую прикосновений Димы, который пытается вцепиться в мою руку. Вырываюсь из его захвата и убегаю. Подальше отсюда. В маленькое убежище. Оно спасет меня. Возьмет свою боль себе. Лишь бы не слышать в голове строгий голос.
Малолетняя проститутка...