Спустя Года

7 лет назад. Парк у дома Германа.

Она сидела на скамейке, вжавшись в деревянную спинку, и смотрела в темнеющее небо. Слова Германа всё ещё звучали в ушах: «Поехать со мной... начать всё заново...».

Т/и провела ладонью по животу. Живот был ещё почти плоским, но она уже чувствовала - внутри неё теплится новая жизнь. Жизнь, которую она чуть не оборвала, выпрыгнув из окна. Теперь, оглядываясь назад, она не могла понять, что тогда нашло на неё. Отчаяние? Боль? Или просто усталость быть той, кого все бросают?

- Ты замёрзла, - голос Германа раздался совсем рядом. Он снял пиджак и накинул ей на плечи, даже не спрашивая разрешения.

Пиджак пах деревом, кофе и чем-то ещё неуловимо мужским, надёжным. Т/и поёжилась, но не от холода. От мысли, что этот почти незнакомый человек заботится о ней больше, чем те, кто должен был быть рядом.

- Герман... - начала она, но он перебил.

- Не отвечай сейчас. Просто подумай. Утром я отвезу тебя куда скажешь. К нему или... куда мы решим вдвоём.

Он не настаивал. Не давил. Сел рядом, оставив между ними полметра воздуха, и уставился на звёзды.

Т/и вспомнила Егора. Его руки, сжимающие горло Юли. Его слёзы, когда она кричала на него в больнице. Его цветы - те самые, которые он купил, пока она теряла их ребёнка. Ирония судьбы: он хотел сделать приятное, а в результате она потеряла всё.

- Ты боишься, что он заберёт детей? - вдруг спросил Герман, словно прочитал её мысли.

- Я боюсь, что он заберёт меня. Не силой, нет. Своей виной. Своим раскаянием. Я знаю себя: если я вернусь, я прощу его. А потом снова буду страдать. И так по кругу.

- Этого не случится, если ты уедешь, - тихо сказал Герман.

Т/и повернулась к нему. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня - красивое, спокойное, но с живыми, внимательными глазами.

- Почему ты так добр ко мне? Мы едва знакомы.

Герман усмехнулся, но усмешка была грустной.

- Знаешь, в моей работе я видел много сломанных людей. Но в тебе есть что-то... живучее. Ты падаешь, но каждый раз встаёшь. Ты кричишь, но всё равно улыбаешься. Я не могу пройти мимо такого света.

Она хотела возразить, что никакого света в ней нет, одни осколки. Но не стала. Вместо этого спросила:

- И куда бы мы поехали?

- Куда хочешь. Швейцария? Там горы, тишина. Или Италия - тепло, море. Я могу работать удалённо, а ты - доучишься, если захочешь. Или не будешь учиться вовсе.

- А если я решу остаться? - её голос дрогнул.

- Тогда я приму и это. Но, честно? - он взял её за руку - осторожно, как хрупкую птицу. - Я буду ждать. Год, два, десять лет. Потому что такие, как ты, встречаются раз в жизни.

Т/и не убрала руку. Впервые за долгое время ей не хотелось убегать.

Наутро

Она проснулась в гостевой комнате дома Германа. Солнце светило в окно, занавески колыхались от лёгкого ветерка. На тумбочке лежал листок бумаги, на нём размашистым почерком: «Завтрак на столе. Я во дворе. Не торопись.»

Т/и улыбнулась. Просто так. Без причины.

Она встала, накинула халат - Герман предусмотрительно оставил его на спинке стула - и вышла на кухню. Кофе, свежие круассаны, мед в маленьком горшочке. Скатерть в мелкий цветочек. Всё как в каком-то нереальном фильме о жизни, которой у неё никогда не было.

Она села за стол и вдруг ощутила, как что-то щёлкает у неё внутри. Страх отступил. Или не отступил, но ушёл на второй план.

Она достала телефон. Старый, разбитый, но работающий. Нашла контакт Егора. «Кораблин 💔». Палец завис над кнопкой вызова.

«Если я позвоню, - подумала она, - я сломаюсь. Скажу, что люблю. Вернусь. И мы снова будем делать друг другу больно. А ребёнок... ребёнок этого не заслуживает».

Она убрала телефон в карман и вышла во двор.

Герман сидел на скамейке, читал медицинский журнал и пил зелёный чай. Увидев её, отложил чтение и встал.

- Ты выглядишь лучше, - сказал он.

- Я приняла решение, - ответила Т/и. - Увези меня. Куда угодно. Только не здесь.

Герман не стал ничего говорить. Он просто кивнул и через минуту уже держал дверь машины открытой.

Они уехали в тот же день. Без чемоданов, без прощаний. Только паспорт, немного денег и горькое чувство, похожее на облегчение.

Настоящее время. 7 лет спустя. Милан, Италия.

- Мама, мама, смотри, какую ракушку я нашёл!

Ри, тёмноволосый вихрь с глазами отца, подбежал к Т/и, держа в грязных ладошках большую перламутровую раковину. Следом, чуть медленнее, плелась Ди - рассудительная, с косичками и в неизменных розовых сандалиях.

- Ри, не кричи, ты на пляже, но люди вокруг, - мягко сказала Т/и, но улыбнулась.

Она сидела на шезлонге, в широкополой шляпе и солнечных очках. Её тело - семь лет спокойной жизни, хорошей еды и йоги - стало мягче, но она по-прежнему была стройной и красивой. Только шрамы на запястьях она всё ещё скрывала длинными рукавами, даже на тридцатиградусной жаре.

- Ракушку положи в ведёрко, - сказала Ди брату тоном настоящей старшей сестры (хотя они родились с разницей в четыре минуты). - Мама, а папа придёт сегодня пораньше?

- Обещал к ужину, - ответила Т/и. - У него важная встреча.

Она не соврала. У Германа действительно была встреча. С человеком, который - Т/и узнала об этом вчера - представлял интересы российского бизнесмена Егора Кораблина. Того самого. Конкуренты. В одном городе. Через семь лет.

Сердце кольнуло. Она отогнала воспоминания.

Семь лет она строила новую жизнь. Закончила курсы дизайна интерьеров, открыла небольшую студию в Милане. Герман стал ведущим кардиологом в частной клинике. Они жили в квартире с видом на Дуомо, ездили на море каждые выходные, воспитывали близнецов. Дети носили фамилию Германа - он настоял, когда они официально поженились через год после побега.

Егор не искал их. Или искал, но не нашёл. Т/и сменила имя - теперь она была Анна Вивальди (взяла фамилию матери Германа). Социальные сети - без лица. Бизнес - через номинальных директоров. Егор даже не знал, что его деловая конкурентка - та самая девушка, которую он потерял.

- Мама, а почему мы никогда не ездим в Россию? - спросила Ди, ковыряя песок ножкой.

Т/и замерла.

- Потому что здесь лучше климат, милая. И папа работает здесь.

- А у нас есть бабушка и дедушка?

- У вас есть папа и мама. Этого достаточно, - голос Т/и дрогнул, но дети не заметили.

В этот момент зазвонил телефон. Герман.

- Анна, - он всегда называл её новым именем при детях, - прости, встреча затягивается. Покорми их сама. Я приеду поздно.

- Всё в порядке, - ответила она. - Сложные переговоры?

- Не то слово. Этот Кораблин - упрямый осёл. Ни на шаг назад.

Т/и прикрыла глаза. Имя ударило как пощёчина.

- Держись, - только и сказала она.

- Анна... - Герман сделал паузу. - Он не знает. Я не сказал.

- Хорошо.

Она сбросила вызов и посмотрела на детей. Ри строил песочный замок, Ди раскладывала ракушки по размеру.

«Они никогда не узнают о нём, - подумала Т/и. - Ни о том, что их настоящий отец - другой человек. Ни о том, что я когда-то прыгала из окна. Ни о том, что мы бежали через пол-Европы».

Но тени прошлого имели привычку возвращаться. И этот звонок был первым звоночком.

---

Конец главы. Продолжение следует.