Yellow (camren) "Russian version"

Ло­рен вы­тащи­ла из рюк­за­ка днев­ник Ка­милы, прош­лась гла­зами по по­ношен­но­му ко­жано­му пе­реп­ле­ту, пред­став­ляя, сколь­ко раз дев­чонка бра­ла в ру­ки этот са­мый днев­ник. Ей бы­ло слож­но уло­вить тот факт, что де­вуш­ка, пи­сав­шая в нем та же, ко­торую по­цело­вала Ло­рен нес­коль­ко дней на­зад. 

Её те­лефон за­виб­ри­ровал ми­нутой поз­же, и зе­леног­ла­зая нах­му­рила бро­ви, ког­да по­няла, что это со­об­ще­ние с Фей­сбу­ка от Сид­ни.

Сид­ни Маркс: Эй, я толь­ко что вспом­ни­ла. Вся ко­ман­да чер­ли­дерш вер­ну­лась в шко­лу че­рез день пос­ле вы­пус­ка, что­бы заб­рать ве­щи из шкаф­чи­ков. Ка­мила не воз­вра­щалась. Ес­ли я точ­но пом­ню, её ве­щи дол­жны быть в ко­роб­ке ря­дом с вы­вес­кой «По­терян­ное и най­ден­ное» в биб­ли­оте­ке. Прос­то по­дума­ла, что ты хо­чешь знать. 

У Ло­рен прок­ра­лась мысль, что это сто­ит её по­пыт­ки. Она под­ня­лась с бор­дю­ра и нап­ра­вилась в сто­рону шко­лы. Это бу­дет дол­гая про­гул­ка, но ей не нра­вилась идея прос­то ждать ав­то­бус. Нуж­но как-то за­нять се­бя. 

Где-то че­рез пол­ча­са она, на­конец, за­мети­ла свою ста­рую шко­лу. Ло­рен съ­ежи­лась от пло­хих вос­по­мина­ний, свя­зан­ных с этим зда­ни­ем. Прог­ло­тив свою гор­дость, она мед­ленно на­чала осоз­на­вать, что в шко­ле не бы­ло ни­кого. Се­год­ня суб­бо­та. 

Вспом­нив кое-что, Ло­рен об­бе­жала шко­лу и наш­ла пог­ру­зоч­ную плат­форму. По ней пря­мо на кух­ню дос­тавля­ли еду, при­вози­мую в боль­ших гру­зови­ках. К счастью Ло­рен, на вто­ром кур­се во вре­мя на­каза­ния, она тас­ка­ла кон­тей­не­ры по этой плат­форме и пом­ни­ла код, от­кры­ва­ющий дверь.

6022.

Она наб­ра­ла код и вве­ла его. Се­кун­дой спус­тя раз­дался низ­кий пи­лика­ющий звук и щел­чок. Ло­рен ос­мотре­лась вок­руг в пос­ледний раз, преж­де чем от­крыть дверь и прос­коль­знуть внутрь.

Биб­ли­оте­ка на­ходи­лась в про­тиво­полож­ной сто­роне от кух­ни. Ло­рен трус­цой пе­ребе­жала до ту­да, и её ды­хание сби­лось, ког­да она дос­тигла книж­ных по­лок. Ог­ромный знак в зад­нем уг­лу гла­сил «По­терян­ное и Най­ден­ное».

Дой­дя до ту­да, Ло­рен сра­зу же наш­ла ко­роб­ку, ко­торую упо­мина­ла Сид­ни. Она се­ла на ко­лени, при­кусы­вая гу­бу и за­думы­ва­ясь на се­кун­ду. Ей прав­да хо­чет­ся знать? Что, ес­ли она най­дет неч­то нам­но­го ужас­нее, чем то, что уже из­вес­тно?

Она сде­лала все воз­можное, что­бы выб­ро­сить из го­ловы опа­сения и от­кры­ла крыш­ку ко­роб­ки. Внут­ри ле­жала пач­ка лис­тов, скреп­ленных вмес­те, ко­торые она не­замед­ли­тель­но вы­тащи­ла и ста­ла рас­смат­ри­вать. 

«Ес­ли ты на­пишешь ис­то­рию сво­ей жиз­ни до это­го мо­мен­та, как ты её на­зовешь?»

Ло­рен нах­му­рила бро­ви, про­читав за­голо­вок. Но по все­му, сле­ду­юще­му за ним, она по­няла, что это всту­питель­ное эс­се в кол­ледж. Это дол­жно быть ин­те­рес­ным. Ло­рен глу­боко вздох­ну­ла, под­го­тав­ли­вая се­бя к то­му, что гря­дет.

Мои ро­дите­ли умер­ли, ког­да мне бы­ло шесть. Всег­да, ког­да я го­ворю лю­дям, что все еще пом­ню их, буд­то это про­изош­ло вче­ра, они смот­рят на ме­ня, как на су­мас­шедшую. Но я прав­да пом­ню. Все их ма­лень­кие при­выч­ки. Пом­ню, что у мо­его от­ца всег­да бы­ла крас­ка на ру­ках, а ма­ма всег­да ру­гала его, за то что он пач­кал одеж­ду ски­пида­ром. Он был ху­дож­ни­ком, а она – бух­галте­ром. 

Это смеш­но, по­тому что ник­то не ожи­дал, что они влю­бят­ся. Жен­щи­на, обо­жа­ющая циф­ры, и муж­чи­на, ко­торый ед­ва мо­жет под­ска­зать вре­мя. Но они влю­бились. Я не мно­го знаю о их прош­лом. У ме­ня да­же нет семьи, ко­торой я мо­гу за­давать воп­ро­сы, по­мимо дя­ди. Но и тот всег­да ук­ло­нял­ся от от­ве­тов, ког­да я пы­талась ра­зуз­нать о ро­дите­лях, по­это­му я сда­лась. 

Единс­твен­ная вещь, ко­торую я бе­зуп­речно пом­ню о них – как силь­но они оба лю­били цве­та. Осо­бен­но отец. Я мог­ла ча­сами си­деть в его сту­дии и наб­лю­дать за тем, как он сме­шива­ет крас­ки. Луч­ши­ми дня­ми бы­ли те дни, ког­да он ус­та­новил для ме­ня ма­лень­кий моль­берт, и я ри­сова­ла на нем паль­ца­ми. Я всег­да ста­ралась ри­совать, как па­па, но прос­то не мог­ла сде­лать все пра­виль­но. Так что я на­чала сно­ва, из­ма­зав сле­ду­ющий лист бу­маги жел­той крас­кой.

С это­го мо­мен­та жел­тый – мой лю­бимый цвет, по­тому что это цвет сол­нца, ма­карон и сы­ра. Моя ма­ма учит­ся шить, по­это­му она сши­ла мне плю­шевую жел­тую со­бач­ку на день рож­де­ния. Я наз­ва­ла его Сол­нышко. Он все еще со мной.

Это был ка­нун Рож­дес­тва. Я пом­ню это, по­тому что ро­дите­ли ска­зали мне, что я дол­жна лечь в кро­вать по­рань­ше, до при­хода Сан­ты. На этом ку­рор­те был дет­ский сад, и ро­дите­ли ос­та­вили ме­ня там сра­зу пос­ле обе­да. Я бы­ла сби­та с тол­ку не­кото­рое вре­мя, по­тому что они не ска­зали, ку­да едут. Толь­ко по­том я уз­на­ла, что они за­были о са­мом важ­ном пун­кте в мо­ем рож­дес­твенском спис­ке – о жел­том платье, как у прин­цессы. 

Я пом­ню, что од­на из ра­бот­ни­ков ку­рор­та заш­ла в ком­на­ту с расс­тро­ен­ным ви­дом и по­сади­ла ме­ня в свою ма­шину. Она до­вез­ла ме­ня до боль­ни­цы, где пе­реда­ла мед­сес­тре, ко­торая ска­зала, что мои ро­дите­ли по­пали в ав­то­мобиль­ную ава­рию, и что мои те­тя с дя­дей ско­ро за­берут ме­ня.

Я не пе­рес­та­вала за­давать воп­ро­сы, и, на­конец, ко мне по­дош­ла дру­гая жен­щи­на и се­ла ря­дом в ма­лень­кой ком­на­те. Она бы­ла жел­тая, я пом­ню. И я пом­ню, что мне бы­ло не лег­ко, по­тому что ком­на­та бы­ла рас­кра­шена в та­кой счас­тли­вый цвет, но вок­руг ви­тала грусть.

В этой са­мой жел­той ком­на­те жен­щи­на объ­яс­ни­ла мне, что ро­дите­ли по­пали в ава­рию, а моя ма­ма умер­ла на мес­те. Я не пом­ню, что­бы я пла­кала. Ско­рее все­го, прос­то не по­нима­ла.

Оче­вид­но, я «вос­при­няла но­вость нор­маль­но», и мне раз­ре­шили по­видать­ся с от­цом. Он весь был в сса­динах и ра­нах, но все еще иде­ален для ме­ня. Я пом­ню, как выр­ва­лась из рук мед­сес­тры и на­чала тряс­ти его, пы­та­ясь раз­бу­дить. Им приш­лось си­лой вы­тас­ки­вать ме­ня из па­латы.

Мне сле­дова­ло си­деть в крес­ле в ком­на­те ожи­дания, по­ка мои те­тя и дя­дя ле­тели сю­да из Ко­лора­до. У ме­ня не бы­ло дру­гой семьи.

Я пом­ню доч­ку дру­гого во­дите­ля, пос­тра­дав­ше­го в ава­рии, ко­торая вос­со­еди­нилась с семь­ей. Я наб­лю­дала за ней, ког­да она бе­жала к от­цу и зап­рыгну­ла к не­му на ру­ки, счас­тли­во хи­хикая. Я наб­лю­дала за её ма­терью с гип­сом на ру­ке, ко­торая го­вори­ла о том, как она бла­годар­на, что все они жи­вы.

И я пом­ню, как ужас­но за­видо­вала им. По­тому что они про­дол­жа­ли твер­дить о воз­вра­щении до­мой, о том, как бу­дут пить ка­као и ждать Сан­ту. Все это вре­мя я, си­дящая в уг­лу на крес­ле, же­лала по­менять­ся с этой дев­чонкой мес­та­ми и за­дава­лась воп­ро­сом: по­чему её мать жи­ва, а отец не пос­тра­дал? И еще у неё бы­ли жел­тые зим­ние бо­тин­ки.

На­конец, мои дя­дя и те­тя при­еха­ли. Те­тя Сь­юзи бы­ла мо­им са­мым лю­бим че­лове­ком, не счи­тая ро­дите­лей. Мой па­па всег­да звал её «Юж­ная Кра­сави­ца», по­тому что она вы­рос­ла на ран­чо в Мон­та­не, и бук­валь­но все зас­тавля­ло её улыб­ку си­ять. Она всег­да со­бира­ла цве­ты и ста­вила их на кух­не.

Ког­да я бы­ла ма­лень­кой, мои ро­дите­ли час­то го­вори­ли, что дя­дя Том­ми не очень лю­бит де­тей, по­это­му я про­води­ла все вре­мя с те­тей Сь­юзи, но и не воз­ра­жала. 

Они заб­ра­ли ме­ня до­мой и про­вели там эк­скур­сию, рас­ска­зывая где и что ле­жит. Я по­дума­ла, что это смеш­но, по­тому что я бы­ла в их до­ме мил­ли­он раз.

Но за­тем они по­каза­ли мне мою но­вую спаль­ню, и ко­торую, как ска­зала те­тя, мы мо­жем пок­ра­сить в жел­тый. Я пом­ню, как пла­кала, ког­да по­няла, что не вер­нусь до­мой.

В день по­хорон ро­дите­лей я ре­шила, что не­нави­жу по­хоро­ны всем сер­дцем. Во-пер­вых по­тому, что они сов­па­ли с мо­им седь­мым днем рож­де­ния. И во-вто­рых по­тому, что я не­нави­дела чер­ный цвет, а мне тог­да приш­лось на­деть чер­ное платье. 

Я пла­кала, ког­да на­дева­ла его. Дя­дя Том на­чал кри­чать на ме­ня, но те­тя ос­та­нови­ла его и ска­зала, что это все по­тому, что я расс­тро­ена. По пу­ти на по­хоро­ны она сор­ва­ла ро­маш­ку и прик­ре­пила её к мо­ему платью, что­бы оно выг­ля­дело не так грус­тно.

Мне не нра­вилась идея пе­рехо­да в дру­гую шко­лу. Мне при­дет­ся за­водить дру­зей, а я не очень хо­роша в этом. Ни­ког­да и не бы­ла. Ког­да я пред­став­ля­лась клас­су, учи­тель спро­сил про мой лю­бимый цвет. Я сов­ра­ла, от­ве­тив, что ро­зовый, по­тому что так ска­зали и дру­гие де­воч­ки. И к то­му же, я очень силь­но хо­тела не­нави­деть жел­тый, но не мог­ла. 

В пя­том клас­се я повс­тре­чалась с мо­им лю­бимым учи­телем – мис­сис Бра­ун, ко­торая всег­да на­дева­ла яр­кие платья и го­вори­ла все­му клас­су, как мы важ­ны для неё. Я бла­годар­на, что в шко­ле бы­ла под­держи­ва­ющая сис­те­ма об­ра­зова­ния, по­тому что до­ма все бы­ло очень тя­жело.

На вто­рой ме­сяц уче­бы те­тя Сь­юзи серь­ез­но за­боле­ла. Сна­чала все ду­мали, что это прос­то прос­ту­да. Она схо­дила к док­то­ру, при­нима­ла свои ле­карс­тва и че­рез нес­коль­ко дней вста­ла на но­ги. 

А еще че­рез не­делю сно­ва за­боле­ла. В этот раз ле­карс­тва не по­мога­ли, а пос­ре­ди но­чи ей ста­ло очень пло­хо. Дя­дя Том­ми хо­тел от­везти её в боль­ни­цу, но она от­ка­залась, уве­рив, что мо­жет по­дож­дать до ут­ра. 

Она не мог­ла по­дож­дать до ут­ра.

Я пом­ню, как вош­ла в ком­на­ту, что­бы раз­бу­дить её. Я бы­ла воз­бужде­на, по­тому что се­год­ня в шко­ле по пла­ну спек­такль, а она обе­щала мне по­мочь с ма­ки­яжем. У ме­ня все­го лишь бы­ла роль де­рева, но я все рав­но бы­ла воз­бужде­на.

Ря­дом с её кро­ватью ле­жала кол­лекция лю­тиков и оду­ван­чи­ков, ко­торую я соб­ра­ла для неё этим ле­том. Они бы­ли увяд­ши­ми и сгнив­ши­ми, но она да­же не хо­тела уби­рать их из сво­ей ком­на­ты. Это зас­тавля­ло чувс­тво­вать се­бя осо­бен­ной.

Ког­да она не прос­ну­лась, я на­чала звать дя­дю. Я про­дол­жа­ла тряс­ти её, что­бы она от­кры­ла гла­за. Те­перь я по­няла, как выг­ля­дит смерть. По не­кото­рым при­чинам, я чувс­тво­вала неп­ре­одо­лимую нуж­ду по­пытать­ся и сде­лать что-ни­будь, спас­ти её.
Это был пер­вый раз, ког­да мой дя­дя уда­рил ме­ня. Он пы­тал­ся от­та­щить ме­ня от те­ти, но я не от­пуска­ла её. Я все про­дол­жа­ла тряс­ти её и кри­чать, пы­та­ясь раз­бу­дить. И за­тем он уда­рил ме­ня. Силь­но. Пря­мо по ли­цу. Я на­чала пла­кать еще силь­нее, чем до это­го, но он про­иг­но­риро­вал ме­ня и под­нял те­тю на ру­ки, не­ся к ма­шине. В боль­ни­це нам ска­зали, что она умер­ла за­дол­го до то­го, как я приш­ла бу­дить её. 

Я не воз­вра­щалась в шко­лу не­делю. Мис­сис Бра­ун и весь класс под­пи­сали мне от­крыт­ку, и я пом­ню, что она бы­ла с яр­ко-жел­той пти­цей на обо­роте. Я пос­та­вила её в сво­ей ком­на­те на уда­чу.

Дя­дя Том уда­рил ме­ня во вто­рой раз в вос­кре­сенье ве­чером, за день до вы­хода в шко­лу. Я не мог­ла най­ти свой рюк­зак и на­чала па­нико­вать, по­тому что те­тя Сь­юзи все вре­мя скла­дыва­ла мой обед и по­мога­ла мне на­деть обувь, и все ос­таль­ные ве­щи, ко­торые я са­ма не мог­ла.

Я бе­гала по до­му в по­ис­ках пор­тфе­ля, а дя­дя про­дол­жал кри­чать на ме­ня, зас­тавляя вес­ти се­бя ти­ше. Но я бы­ла боль­ше сфо­куси­рова­на на рюк­за­ке. При­бежа­ла к не­му в ка­бинет, на­чала бе­гать по не­му и , воз­можно, снес­ла пач­ку бу­маг с его сто­ла.

В сле­ду­ющую ми­нуту он схва­тил ме­ня за ру­ку и уда­рил по ли­цу. Я пом­ню бу­тыл­ку из-под пи­ва на его сто­ле и спро­сила, был ли он ал­ко­голи­ком. Прос­то мы в шко­ле со­вер­шенно не­дав­но изу­чали ал­ко­голизм, вот по­чему я спро­сила. Это ра­зоз­ли­ло его, и он гро­зил­ся уда­рить сно­ва. К счастью, я убе­жала на­верх.

И на этом все не окон­чи­лось. Это про­дол­жа­лось всю стар­шую шко­лу и ста­нови­лось толь­ко ху­же. К счастью, я ско­ро у­еду от­сю­да.

Итак, ес­ли бы я на­писа­ла свою ис­то­рию, то она но­сила бы наз­ва­ние "Жел­тый". По­тому что, по не­кото­рым при­чинам, этот цвет свя­зан со все­ми мо­ими вос­по­мина­ни­ями. Моя фор­ма чер­ли­дер­ши бы­ла жел­той. Моё платье на вы­пус­кном бы­ло жел­тым. Ког­да мой пер­вый па­рень поз­вал ме­ня на про­гул­ку, я на­дела жел­то-бе­лый обо­док. И единс­твен­ным по­дар­ком на Рож­дес­тво, ко­торый по­дарил мне дя­дя, ког­да мне бы­ло три­над­цать, бы­ли па­рой зо­лотых се­режек. Они бы­ли не очень кра­сивы­ми, но я всег­да дер­жа­ла их близ­ко к сер­дцу, по­тому что бы­ли по­даре­ны им.

Я впер­вые по­цело­валась с пар­нем с зо­лотой це­поч­кой на бре­кетах. Я вы­пила мою пер­вую бу­тыл­ку пи­ва на жел­том ди­ване в под­ва­ле со­седа. Я по­няла, что лес­би­ян­ка, ког­да де­вуш­ка мо­ей меч­ты на­дела жел­тый са­рафан.

Для ме­ня жел­тый – счас­тли­вый цвет. Ты не мо­жешь смот­реть на этот цвет и ос­та­вать­ся грус­тным. Я счи­таю это сво­ей ман­трой в жиз­ни. Я ста­ра­юсь и на­тяги­ваю улыб­ку, не­важ­но нас­коль­ко мне боль­но, по­тому что, в кон­це кон­цов, все ста­нет нам­но­го луч­ше.

[КА­МИЛА, ДО­БАВЬ СЮ­ДА ЗАК­ЛЮ­ЧЕНИЕ, ПРЕЖ­ДЕ ЧЕМ ОТ­ПРА­ВИТЬ, ТУ­ПИЦА. О, И В ХО­ЛОДИЛЬ­НИ­КЕ ОС­ТА­ЛОСЬ НЕМ­НО­ГО ЧИ­ПОТ­ЛЕ, НЕ ЗА­БУДЬ ОБ ЭТОМ]

Ло­рен рас­сме­ялась, ког­да уви­дела за­пись Ка­милы в не­закон­ченном эс­се, и стер­ла сле­зы с глаз. Она оп­ре­делен­но уз­на­ла боль­ше о детс­тве дев­чонки.

Она си­дела там еще нес­коль­ко ми­нут, пе­речи­тывая текст сно­ва и сно­ва. Зна­ния о том, че­рез что прош­ла Ка­мила, рас­кро­шили её сер­дце. Она не зас­лу­жила это­го. Сей­час Ло­рен за­хоте­лось уз­нать об этом, еще ког­да они бы­ли в стар­шей шко­ле. Мо­жет, она бы мог­ла по­мочь ей и убе­дилась в том, что­бы ава­рии не слу­чилось.

Вздох­нув, Ло­рен сло­жила бу­маги по­полам и су­нула в сум­ку. Она прос­мотре­ла со­дер­жи­мое ко­роб­ки и наш­ла толь­ко ре­зин­ки для во­лос, лис­ты с ма­тема­тичес­ки­ми ре­шени­ями и па­ру крос­со­вок для тен­ни­са.

Ре­шив, что здесь боль­ше нет ни­чего важ­но­го, что мож­но заб­рать с со­бой, она про­бежа­ла об­ратно по то­му же пу­ти и прос­коль­зну­ла в дверь пог­ру­зоч­ной плат­формы. Она убе­дилась, что зак­ры­ла её, преж­де чем выз­вать так­си с по­мощью те­лефо­на. Она нер­вно пос­ту­кива­ла но­гой, по­ка ожи­дала ма­шину, стоя пе­ред шко­лой.

При­мер­но че­рез час она уже бы­ла в а­эро­пор­ту, ожи­дая сво­ей по­сад­ки. Она по­каза­ла свой би­лет жен­щи­не в уни­фор­ме и быс­тро наш­ла своё мес­то у ок­на, уса­жива­ясь ту­да. Она поч­ти сра­зу же ус­ну­ла, по­тому что бы­ла вы­мота­на и ед­ва спа­ла за эти два дня.

Она под­ско­чила от кош­ма­ра. Ог­ля­дыва­ясь вок­руг, убеж­да­ясь, что ник­то не ви­дел её ма­лень­ко­го пред­став­ле­ния, Ло­рен глу­боко вздох­ну­ла и при­ложи­ла ру­ку к гру­ди. Её сер­дце ярос­тно ко­лоти­лось.

Во сне она ви­дела Ка­милу в тюрь­ме, ко­торая сто­яла ря­дом с дру­гими зак­лю­чен­ны­ми. И Ло­рен са­ма бы­ла там, но не мог­ла го­ворить или дви­гать­ся, толь­ко наб­лю­дать. Ка­рег­ла­зая зва­ла её на по­мощь, но зе­леног­ла­зая и са­ма бы­ла бес­по­мощ­на. Мысль о том, что Ка­мила мо­жет уме­реть в тюрь­ме пу­гала де­вуш­ку до смер­ти. 

Она зас­та­вила се­бя глу­боко вздох­нуть, сти­рая сле­зы ра­зоча­рова­ния, сфор­ми­ровав­ши­еся в угол­ках глаз. Все, че­го хо­чет Ло­рен – вер­нуть Ка­милу на­зад, ос­во­бодить её от прош­ло­го и до­казать, что не все лю­ди та­кие же жес­то­кие, как её дя­дя. Ка­мила прош­ла че­рез ад и вер­ну­лась об­ратно, она не зас­лу­жила это­го во вто­рой раз. И то, что де­вуш­ка смог­ла сох­ра­нить свою дет­скую не­вин­ность пос­ле все­го слу­чив­ше­гося, слег­ка оза­дачи­ло Ло­рен. 

Ос­та­ток по­лета она про­вела, ус­та­вив­шись в ок­но. Что Ка­мила де­ла­ет в дан­ную ми­нуту? Воз­можно, она схо­дит с ума и на­пуга­на. Ло­рен на­де­ялась, что она пе­ре­оде­лась и по­ела хоть что-ни­будь. Вол­не­ние зас­тавля­ло её чувс­тво­вать се­бя бе­зум­ной до са­мого окон­ча­ния по­лета, по­ка тол­чок от при­зем­ле­ния не вы­тянул зе­леног­ла­зую из мыс­лей. 

Она тер­пе­ливо ожи­дала, по­ка все пас­са­жиры сой­дут с са­моле­та. От­пра­вив со­сед­кам со­об­ще­ние и дав им знать, что она при­зем­ли­лась, Ло­рен от­пра­вилась к пун­кту вы­дачи ба­гажа за ве­щами. Спус­тя ты­сячу ма­хов ру­ками, она, на­конец, смог­ла вы­ловить так­си.

Она вер­ну­лась в квар­ти­ру к обе­ду, поб­ла­года­рив во­дите­ля так­си и за­ходя в холл вмес­те с ве­щами. Лифт, ка­жет­ся, це­лую веч­ность под­ни­мал её на нуж­ный этаж, но в вско­ре она уже встав­ля­ла ключ в за­моч­ную сква­жину сво­ей квар­ти­ры и вош­ла внутрь. Её со­сед­ки си­дели на ди­ване, а Дай­на бы­ла пер­вой, кто под­нялся.

В се­кун­ду, ког­да ру­ки по­лине­зий­ки об­ви­ли Ло­рен в креп­ком объ­ятье, зе­леног­ла­зая раз­ры­далась. Вско­ре она уже бы­ла ок­ру­жена объ­яти­ями от сво­их со­седок, ко­торые то­же выг­ля­дели ус­тавши­ми, со всех сто­рон.

―Она не зас­лу­жила ни­чего из это­го, ― про­шеп­та­ла Ло­рен, ког­да они ра­зор­ва­ли груп­по­вые объ­ятия и се­ли на ди­ван.

―Ты наш­ла что-ни­будь? ― спро­сила Эл­ли, об­на­дежи­ва­юще сжи­мая пле­чо Ло­рен. 

Вздох­нув, брю­нет­ка кив­ну­ла и сня­ла с плеч пор­тфель. Она дос­та­ла от­ту­да днев­ник и пач­ку бу­маг, удер­жи­вая их вмес­те.

―Её дя­дя был жес­то­ким, ― Ло­рен при­куси­ла гу­бу и смор­гну­ла сле­зы. Она быс­тро про­лис­та­ла днев­ник, вспо­миная вы­цара­пан­ные на бу­маге сло­ва Ка­милы. ―И все бы­ло нам­но­го ху­же пос­ле ава­рии.

―Но, что нас­чет ору­жия? ―за­гово­рила Нор­ма­ни, пы­та­ясь раз­мышлять ло­гичес­ки. Ло­рен кив­ну­ла и опять прос­ка­ниро­вала взгля­дом нес­коль­ко стра­ниц, на­ходя то, что нуж­но.

―Он уг­ро­жал ей им, ― зе­леног­ла­зая тяж­ко сглот­ну­ла и про­вела паль­ца­ми по на­писан­ным сло­вам. ―Она пи­шет, что вы­тащи­ла пу­ли, но он вста­вил их об­ратно. 

―Ес­ли бы мне кто-то уг­ро­жал с пис­то­летом, я бы зас­тре­лила его в упор, ― ог­рызну­лась Дай­на, сжи­мая ку­лаки.

―Поп­равь ме­ня, ес­ли я не пра­ва, но это его ви­на, по­тому что это он дер­жал пис­то­лет не под зам­ком и тот был в сво­бод­ном дос­ту­пе для не­совер­шенно­лет­ней, пра­виль­но? ― Эл­ли за­дума­лась. ―На за­няти­ях мы раз­би­рали сце­нарий де­тек­тивно­го шоу, и я за­пом­ни­ла, что там об­сужда­лось де­ло в та­ком клю­че. 

―Я на­де­юсь на это, ― Ло­рен зак­ры­ла днев­ник и по­ложи­ла на ко­лени. ―Ес­ли он мо­жет ухо­дить без­на­казан­ным от всех этих лет, пол­ных на­силия, а она бу­дет осуж­де­на за са­моза­щиту, я не знаю, что бу­ду де­лать. ― её го­лос сло­мал­ся, и она по­тер­ла свои гла­за в по­пыт­ке пре­дот­вра­тить оче­ред­ной по­ток слез.

―Мы прос­то дол­жны на­де­ять­ся, что все не обер­нется имен­но так, ― вздох­ну­ла Нор­ма­ни и про­вела ру­кой по во­лосам.

―Ка­мила бы ни­ког­да не по­рани­ла ни­кого без при­чины! ― фыр­кну­ла Ло­рен и вста­ла с мес­та, на­чиная кру­жить по гос­ти­ной в по­пыт­ке ус­ми­рить своё рез­ко воз­росшее от­ча­яние.

―И им луч­ше по­нять это, ― сог­ла­силась Дай­на, под­хо­дя к Ло­рен и прег­раждая ей путь. По­лине­зий­ка по­ложи­ла свои ру­ки на пле­чи зе­леног­ла­зой, что­бы зас­та­вить ту сфо­куси­ровать­ся. ―Лор, ты выг­ля­дишь, как дерь­мо, те­бе нуж­но пос­пать.

―Знаю, ―вздох­ну­ла Ло­рен и по­кача­ла го­ловой. ―Но я не мо­гу.

―Ло­рен…

―Я в по­ряд­ке, Дай­на, ― брю­нет­ка сно­ва се­ла на ди­ван, под­кла­дывая но­ги под се­бя. ―Мо­жем мы прос­то пос­мотреть те­леви­зор? Я не хо­чу ду­мать… или го­ворить об этом.

Де­вуш­ки ни­чего не от­ве­тили, а Дай­на взя­ла пульт и вклю­чила пер­вый по­пав­ший­ся ка­нал, зная, что ни од­на со­сед­ка не за­хочет смот­реть «Дру­зей» без Ка­милы. Ло­рен прик­ла­дыва­ла все свои си­лы, что­бы ос­та­вать­ся в соз­на­нии, но с каж­дой се­кун­дой её го­лова скло­нялась все ни­же, а ве­ки ста­нови­лись тя­желее. Сон пе­реси­лил де­вуш­ку че­рез 10 ми­нут пос­ле на­чала шоу.