gut

«Было тяжело решиться на побег...»

***

Украина четко помнит, как несколько недель назад его ноги дрожали. Дрожали так, будто его сейчас спросит учитель, а предмет он совсем не выучил. Может, даже сильнее. Он сам не понимал причину страха.
Было страшно.

Всегда хотелось в Евросоюз. В нем состояли богатые и успешные страны. Странно, что Германия тоже состоял в Евросоюзе. Украина считал его немощным нытиком, который даже русский знал неполноценно. Мальчик считал себя более достойным состоять в Евросоюзе, чем этот «нацист».
Это и вызывало у него ненависть. Конечно, он помнил обиды с Великой Отечественной. Но тут личная обида была куда больше.
И, кажется, он начал замечать в России нездоровый интерес к персоне немца.

Он стоял в кабинете. Солнце село сегодня быстро. Слишком быстро закончился день, как и свет. Украине было очень страшно и волнительно. Пред ним сидело несколько членов Евросоюза, без Германии. Они не брали его, хотя он официально числился в списках. Может, если бы Украина использовал связи России с тихоней, то он занес бы его в списки. Но он решил не делать этого. Вряд ли другие страны восприняли его всерьез после такого.

Это был кабинет природоведения. Здесь было полно зелени. Больше всего было папоротников с огромными листами, каждый из них отличался только размером. Но все они были прекрасного изумрудного цвета, какими и должны быть здоровые растения. На стенах висело несколько скучных постеров по предмету. Класс был просторный, некоторые парты стояли неровно.
Здесь они решили встретиться еще несколько дней назад. Америка предложил. Хоть он и не входил в Евросоюз, но его отец имел вес. Тем более, одноклассник его брата сам предложил. Все-таки запросы от Америки нельзя игнорировать. Он может и обидеться. А если американец обижается — быть беде. Украинцу не очень хотелось проблем.

Несколько стран находилось здесь. Украина не смог узнать их флаги. Они шушукались между собой и иногда тихо хихикали. Мальчику казалось, что они говорили именно про него. Про его внешний вид, учебу и флаг. Родственные связи. О да, их так часто затрагивали. СССР стала очень популярна после победы.
По комнате задумчиво расхаживал Америка, в его руках была железная указка.

— Гм, — кашлянул Украина. Он находился в дверях.

Америка обернулся. На его задумчивом лице появилась улыбка.

— Ohh, Ukraine, hello! Рад видеть тебя, dear friend! — Америка подошел к мальчику. Обнял его, как будто они уже несколько веков друзья. Что-то задумал.
Это не понравилось украинцу.

— Привет, Америка. Я тоже рад тебя видеть, — Украина попытался выдавить из себя улыбку.

К несчастью для мальчишки, американец заметил его напряжение.

— Расслабь булки, dude, — он похлопал украинца по плечу, — У меня есть замечательное предложения for you!

Украину это заинтересовало, но не помогло поднять настроение. Оно упало слишком низко.

— Какое? Я тебя внимательное слушаю.

— Ты вроде бы мечтал попасть в Евросоюз? Так вот, только for you, если you help me with something, I'll help you. It's simple. Точнее, поможет мой dear daddy.

Не нравится ему это... Америка был известен тем, что мог ввязаться в неприятности. Но в отличии от членов его «компашки» он всегда выходил сухим из воды. Было ли так велико влияние его отца или же мальчонка сам заработал себе такую репутацию?

Незнакомые страны затаили дыхание. Они в ожидании пялились на Украину. Ему совсем не нравились эти взгляды. Они были наполнены предвкушением чего-то. Будто украинец был гладиатором, готовящимся к бою на глазах тысячи зрителей.

— Я...я могу знать, с чем мне тебе помогать? — украинец сглотнул ком.

— Ну...you знаешь Germany? Тот еще тип. Тоже в вашей «секточке» элитных стран. Так вот, насчет его элитности не уверен, но мне этот тип не нравится. Поможешь — билет в Евросоюз.

Все...так просто? У Украины имелись обиды, за которые он мог хорошенько навалять новенькому. Америка просто знал это и решил применить. Мальчик был не против пользования им. Главное, что он исполнит мечту.

— По рукам, — Украина протянул ладонь.

— О, good. You не пожалеешь о нашей сделке! — Америка пожал руку.

Незнакомые страны ликующе начали что-то обсуждать между собой. Но это теперь не интересовало. Они с Америкой посчитали нужным удалиться из кабинета.

Судьба свершилась.

***

Глаза России были наполнены злостью. Как и лицо. Он был в гневе.

Такой же, как и в кабинете. Ударил Америку. Чтобы он не злился на украинца, ему пришлось помочь. Все-таки Украина не очень хотел упускать возможность попасть в Евросоюз.

Доски под ногами русского издавали скрипы, похожие на стоны. Будто они корчились от боли под ступнями России, который с большей и большей яростью специально делал им больно, наступая. Он весь горел. Республика, эмоции которой было узнать проще других. Украина пытался найти с ним контакт, но брат избегал его не то что в разговорном виде, он даже не смотрел на него. Будто Украины не было.

Это сильно задевало. Он начинал чувствовать вину, но успокаивал себя. Он не помогает этому грязному нацисту, нет. Это Россия должен быть зол на себя, а не на брата. Украина делает все правильно.

Когда они мыли посуду, помогая матери, Украина высказывал вслух свое мнение о «конфликта, который чуть ли не перерос в драку из-за одного мальчугана, который не умеет держать себя в руках».
Россия на несколько секунд замер. Потом, с новым приливом силы и гнева вдребезги разбил посуду об пол. Взглянул своими очами на Украину. В них была нескончаемая ненависть. Если бы взгляд влиял на живое, то Россия мог убить.

— Гнобить за прошлое! В кого ты такой, а? Даже мать простила их, а ты прикрываешься этой причиной! Я знаю, что на самом деле толкает тебя! Ты просто попал в эту шайку, зазнался и надеешься, что тебя обязательно пропишут в Евросоюз через отца этого мудилы! — прорычал Россия на всю комнату. Некоторые республики пришли, чтобы следить за развязкой.

— Если ты не соответствуешь требованием, то я не виноват! Это мое дело, куда мне вступать и кому помогать, Россия, — Украина поднялся из-за стола. В его руках мотался мокрый от протирания тарелок полотенец.

Россия горько улыбнулся. Это горечь была следствием разочарования.

— Конечно. Я же не подстилка для пендосов, — прохрипел русский.

Украину сильно задело это высказывание. Он подошел к нему и со всей силы влепил пощечину мокрым полотенцем.
Услышал смех младших республик и разгневанный крик. Бежал. Не смеет обернуться. Россия ненавидит унижаться публично. А тут — да на глазах семьи...

Украина успел запереться в комнате. Русский тарабанил в дверь. Мальчишка припер ее своим телом, боялся, что он выломает ее.

— Предатель! Я думал, ты мне брат! Ты все время препятствуешь мне. Ты ведь рассказал тогда о моем новом знакомом, а? А о галстуке? — Россия остановился. Он вздохнул.

— Пошел ты, брат. Никакой ты мне не брат больше.

Шаги. Он уходит. По лицу текут слезы. Предатели. Украинец никогда не плакал так сильно. Ничего не могло его ранить.
Смог. Он присел в темноте, еще подпирая дверь телом. Тихо-тихо зарыдал, чтобы его никто не услышал.

***

Решиться на побег непросто.
Украина очень любит свою мать. Он не хочет расстраивать ее. Не хочет уходить. Но ему придется. Придется, черт возьми. И ничего не сделаешь.

Куда идти? Идти туда, чтобы никакой Россия при полном желании не смог найти его.

Глубокая ночь. В доме уже не горит свет. Даже матерь, которая всегда ложилась спать самой последней уже видела десятый сон. Союз спала крепко. Ничего не могло разбудить её вот так просто.

Мальчик приоткрыл дверь. Никого на горизонте. Он ловко пробрался на кухню, почти бесшумно. Чтобы ходить по старому полу и не издавать ни звука нужно много практиковаться. Ему этому фокусу Россия научил.

Слезы ещё не высохли. Украинец не хочет вспоминать о нём.

Быстро собирает еду. Несколько консервов, хлеб, маленькая бутылка воды. Украинец надеется, что он сможет растянуть свой скудный запас хотя бы на дня три. Большего он достать не мог, иначе разбудит половину дома. А ему не нужны были лишние глаза и уши.

Еще раз оглянулся напоследок. Никого. Отлично.

Украина быстро шмыгнул в свою комнату. Стал собираться. Открыл шкаф с теплыми вещами, взял большую сумку. Впихнул туда несколько пар шерстяных носков и свитера, запасы. Написал записку для матери.

Ему не хотелось, чтобы это читал Россия. Но он и не хотел обвинять его в своем решении. Поступил неправильно, осознал. Но никуда от свой судьбы свернуть он не собирается.
Гордый, чтобы отказаться от одних лишь слов России.

Открыл окно. В последний раз осмотрел свою комнату. В потёмках было плохо видно. Запомнил свою родимую, запах и тепло.

В путь. Больше нельзя ждать. Первым делом он попробует направиться к Америке. Они же, как он выражается, «dear friends».

— Посмотрим, какие мы dear friends, — буркнул себе под нос Украина.

***

Грязный и холодный. Брошенный. Как паршиво, как паршиво!

Америка предал его. Даже на порог не пустил. Сказал, что такие свиньи, как он, не нужны в Евросоюзе. Украина помнит, как он, с омерзительным акцентом, сказал: «Goodbye, dirty pig».
Хотелось плюнуть в лицо, но украинец ушел. Уже неделю скитается по городу. Вынужден выживать. А недавно видел своего брата, Россию.

И решился за ним следить.

Сегодня он не видел его на улице среди других республик. Кажется, без него ничего не изменилось. Что ж, Украина представлял это немного иначе, но и такая реакция была ожидаема. Союз после войны совсем отвердела в плане сострадания.

Россия появился ближе к вечеру. Ага, уже интереснее. Обычно русский не любит выходить на улицу по вечерам. А тут поднялся. И ради чего всё это?
Украина считал нужным начать слежку.

Позже увидел, куда же направлялся русский. Н-да...

— Какой ты храбрый и добрый, «братец», — прошипел Украина, следя за разговором России и Германии. И, насколько было видно, его друг был ранен. А еще он что-то активно показывал на пальцах. Его же братец орал, да так громко, что, казалось, его было слышно на конце города.

Через минут 10 открылось окно. Теперь они говорили. Германию было слышно плохо, а вот требования России отлично.
Украина скривился. Ни о ком он так не заботиться. Может...

Они не друзья?

Вздрогнул. Ну, получается... Он ведь заступается. И еще такой странный гнев. И требования открыть форточку. Зачем ему заботиться о немце, в прошлом — враге?

Тут явно что-то не так.
И Украина это выяснит.