Прошу снова
POV Томми
Как это ни печально признавать, но Адам, чтоб его, умеет добиваться своего! А в данном случае, пока не своего, но...Черт, вот за что мне босс и друг в одном лице, положивший на меня оба глаза???
Мы уже месяц в туре и я почти каждый вечер подвергаюсь тяжелейшим испытаниям моей натуральности и силы воли. А самое ужасное, что мне не в чем упрекнуть Адама! Он не нарушает нашего договора, даже не пытается этого сделать. За пределами сцены ведет себя практически безукоризненно (а "почти" случается, как ни прискорбно, только по моему согласию). Зато на сцене...бля, что он только ни творит на сцене! Я, конечно, тоже не ангелоподобен вовремя концертов, но это же не против договора. Да и фанаты в восторге от наших взаимных горящих взглядов, улыбок, обьятий, притираний и...поцелуев. О да, у меня перепонки лопнули бы от восторженного крика, если бы не наушники, потому что стоит Адаму подойти ко мне, как уровень децибел в зале возрастает до критического и выше.
Я практически даже привык к тому, как Ламберт иногда во время моего соло подходит сзади и начинает ужасно бесстыдно тереться пахом о мою задницу! Первый раз, я чуть со сцены не слетел, ну а потом как-то...ну, в общем, теперь мы жмемся друг к другу на каждой песне по поводу и без повода. Отношения между нами, как ни странно, стали гораздо легче и теперь я практически без зазрения совести льну к Адаму, изредка целую его в щеку, но все это...не кажется мне неправильным. Я старался держать себя в руках, но потом Адам как-то сказал мне, что единственный человек в мире, которому нельзя врать ни в коем случае, - это я сам. Разумеется, это был тонкий намек на то, чтобы я прекратил убеждать себя в собственной неприступности и делал все, что захочу.
Словом, я уже сильно сомневаюсь в собственной натуральности, потому что Адам...просто потому что он есть. Вот и вся причина. Я уже неделю жестко насилую собственный мозг тем, что пытаюсь решить, что мне делать. Адам мне нравится, мне хорошо с ним, но...он все-таки парень, я не знаю, что меня с ним ждет, если я соглашусь... Да и на что соглашусь??? Он сказал, что хочет, чтобы я стал "его", но что это должно значить?
Ни за какие сокровища этого гребанного мира я не соглашусь "сдаться" парню, который хочет только завалить меня на лопатки, а потом ходить и гордиться тем, что трахнул такого вот неприступного натурального мальчика. А пока я не понимаю, действительно ли не это входит в планы Ламберта?
Я уже не отметаю вероятность того, что могу влюбиться в него, но...это такой огромный риск, что я предпочту просто игнорировать его. Это ведь легче, чем...
- О чем мой котенок так напряженно размышляет? - не успел я додумать мысль, как на кровать рядом со мной плюхнулась тушка Ламберта и сгребла меня в объятия.
- Адам? Ты как тут оказался?
- Соскучился! И ты забыл в моем номере запасные ключи от своего, поэтому...я совмещаю приятное с полезным. - Адам в жутко игривом настроении, понятно. Он звонко поцеловал меня в щеку и, помахав перед моим лицом карточкой-ключом, положил ее мне на тумбочку. - И все-таки...О чем ты так напряженно думал, что не заметил моего прихода?
- Да о всякой ерунде! Ничего особенного. - ну, не говорить же ему. что я уже неделю ни о ком, кроме него, думать не могу.
- Так значит я для тебя ерунда и "ничего особенного"? Не любишь ты меня, Китти! - и вот когда этот чудик еще и обиженно надул губы, меня прорвало на смех. Вы не представляете, как смешно он смотрелся в таком виде. Но, похоже, ему моя реакция не понравилась... - Ах так! Ему еще и смешно?! Ну все, Томми Джо, я с тобой развожусь и беру девичью фамилию!
Блять, лучше бы он этого не говорил! У меня уже слезы из глаз потекли, я свернулся эмбрионом на кровати, продолжая истерично хохотать.
- Ты...ты еще...бляяять! - я смог выдавить из себя подобие человеческой речи только минут через пять . - Ты еще скажи, что...к маме уедешь!
- А и уеду!...Хотя нет, не уеду, буду постоянно рядом с тобой, давить своим присутствием на твою совесть, несчастный!
- Черт, Адам...вот умеешь ты поднять настроение!
- Да я и не только его поднять могу, знаешь ли... - Адам поиграл бровями и скосил взгляд куда-то ниже моего живота, а его наглючая рука легла на мое бедро.
- Э, нет, красавчик, притормози! Это пока не твоя территория, так что даже не косись в эту сторону.
- Ты прав, пока не моя...но это, я надеюсь, все же ненадолго, правда, малыш?
- Это еще не факт.
- Ты так говоришь, потому что за сегодняшний вечер я еще ни разу не поцеловал тебя...
- Ну, так исправь свою оплошность.
Почему это всегда так?Перед тем, как меня поцеловать, Адам всегда улыбается. Его улыбка и счастливые глаза - это последнее, что я вижу перед тем, как он заставляет меня закрыть глаза от удовольствия. А еще...я никогда не знаю, сколько длятся наши поцелуи. Мне кажется, что несколько часов, но стоит Адаму хоть немного отстраниться, мне кажется, что прошла всего секунда!
- Обо мне думал, мой Китти...- Адам отстранился всего на пару сантиметров и жарко дышал мне в губы, заставляя меня бороться с собой, чтобы самолично не продолжить. Но все-таки...
- Откуда тебе знать?
- Твои губы рассказали... - поток моих бессмысленных и неискренних отрицаний он снова пресек поцелуем.
Я уже говорил, что он сведет меня с ума? Так вот забудьте, потому что он это уже сделал! Бедные мои ребра, бешеное сердце, кажется вот-вот проломит их к чертям. Я с трудом могу дышать, но такие нереальные, вкусные и до одури желанные губы Адама я сейчас не променяю на какой-то там кислород.
- Только попробуй мне после этого сказать, что...
- Вашу мать, Адам, Томми, вы что не хо...Черт, хоть бы двери закрывали!!! - на пороге моего номера внезапно появился Монте, и тут же скинул наглого Ламберта, который как-то умудрился незаметно навалиться на меня всем телом. Нет, ну не комната, а проходной двор! И чего вдруг им всем тут понадобилось.
- А ты просто в следующий раз дверку прикрой и не отвлекай нас! - в отличие от меня, Адам был абсолютно спокоен и вальяжно развалился на моей кровати.
- Я вообще-то тебя посылал тебя к Томми не за этим, Адам.
Вот в этом месте я определенно что-то пропустил.
- А зачем ты его ко мне посылал?
- Ну вообще-то, котенок, я должен был пригласить тебя пойти вместе с нами в клуб.
- И почему не пригласил?
- Я был занят более важными и приятными делами. Напомнить, какими? - на этих словах Адам облизнулся и, быстро поднявшись, подошел ко мне.
- Нет, спасибо! Монте, я согласен, иду с вами в клуб, а теперь забери этого мастера переговоров. Я оденусь и через пять минут спущусь.
- А мне уже нельзя посмотреть, как ты одеваешься? - разочарованно протянул Ламберт. - Я, может, посоветую тебе чего-нибудь!
-Нет-нет, Адам, я уже понял, какие советы ты даешь Томми, так что ты идешь со мной... - Круассанчик спас меня, как же хорошо, что он у нас есть.
- Спасибо, Монте!
***
POV Адам
Если кто-нибудь когда-нибудь скажет вам, что гею просто невозможно привлечь натурала, не верьте в эту чушь! Признаться, у меня у самого вначале маловать надежды было, но сейчас...
Я сижу на обтянутом кожей диване в каком-то супер-роскошном клубе, вокруг полумрак и разноцветные отсветы стробоскопов, грохочет музыка, а напротив меня сидит моя любимая блондинистая неваляшка Томми. Да-да, я не оговорился ни в одном слове.
Во-первых, то, что это чудо уже практически мое, я не сомневаюсь. Он льнет ко мне, я ему нравлюсь, это очевидно, но он просто чего-то боится. Отпустить себя ему не позволяют какие-то мысли, которые он старательно прячет от меня в своей прелестной головке. Но туда я еще доберусь, уж поверьте.
Во-вторых, любимый...Да, это, похоже, действительно так. Я уже полтора месяца так и эдак добиваюсь мою лапочку, и не так давно я сделал для себя вывод, что не прошли эти старания даром и для меня. Я даже не понял толком, в какой момент я в него влюбился, но теперь для меня это так же очевидно, как и то, что и он ко мне неравнодушен. Только я пока не скажу ему, что люблю. Он вряд ли готов к этому, а я не хочу, чтобы мне вот так разбили сердце. Поэтому...подождем еще немного.
И в-третьих, почему неваляшка? Потому что каждый раз, когда я пытаюсь заставить его отключить свою "думалку", когда целую его так, что у самого крышу сносит, это всегда заканчивается одним: даже если Томми в порыве нашей общей страсти принял горизонтальное положение, даже если я практически лежу на нем, он все равно в один далеко не прекрасный момент вскочит, как неваляшка, покраснеет и начнет лепетать своими опухшими сладкими губками какую-то чепуху, в которую даже сам не верит.
Вот так и живем. А сейчас моя детка преспокойно допивает уже...хрен знает какой по счету мохито и странно так на меня смотрит почти черным поведенным от общей атмосферы и алкоголя взглядом. Ох, не надо тебе, лапуля, так на меня смотреть, напросишься же, а я легковозбудимый!
Но я был бы круглым идиотом, если бы нарушил этот зрительный контакт. Наша игра в "гляделки" уже становится похожа на своеобразный разговор: вот Томми приподнимает брови, словно спрашивая причину моего повышенного внимания к своей персоне. Облизываю губы и изгибаю в ответ левую бровь. "Неужели не догадываешься, сладенький мой?".
Томми закатывает глазки, а потом снова возвращает взгляд на меня и...бог ты мой, как мы умеем! Малыш высунул свой язычок и медленно провел сначала по верхней губе, потом по нижней, затем коснулся верхних зубов и снова спрятался в желанном ротике. Да уж, зрелище было ну очень горячее! Доиграешься же, котенок! Если ты еще не понял, то я...
Ох ты ж мать твою! Вот так поворот.... Если у меня не галлюцинации и я не сошел с ума, то...в данный конкретный момент под столом по моей ноге к коленке ползет чья-то шаловливая ножка! А чего это мой Томми вдруг так коварно заулыбался?
Ну, я в долгу не остаюсь, поэтому ловко ловлю мою "соблазнительницу" и тяну на себя, отчего Томми напротив меня быстренько съезжает со стула все ниже и ниже под стол. Ну, доигрался...
Встаю из-за стола, огибаю его и наклоняюсь над мальчиком.
- Идем со мной, лягушонок! - шепчу ему на ухо и, не дожидаясь ответа, хватаю его руку и тяну за собой. - Ребята, мы скоро вернемся!
Странно, и чего ж ты не сопротивляешься? Даже на словах не возмущаешься? Неужели, на все согласен? Или киса просто допилась до того, что ему уже все равно, что, где и с кем. Печально, если это последнее.
Завожу Томми в туалет и сразу запираю за собой дверь, благо, какая-то нерасторопная уборщица умудрилась забыть ключи в двери внутри.
- Тебе что, поиг...грать больше не с кем? - булькает на мои действия Томми, усаживаясь на широкую каменную раковину.
- То же я хотел спросить у тебя, лапуля! Ты решил меня соблазнить?
- Понятия не имею, о чем ты г-говоришь! Это вообще не я!
- Что не ты?
- А...- мыслительный процесс в пьяной головке Томми - просто невероятно смешное зрелище, но я продолжаю изображать праведный гнев оскорбленной невинности и медленно надвигаюсь на него. - А ничего не я!
- Сам-то понял, что сказал?
- А чего ты меня путаешь?
- Ты сам себя запутал. Лягушонок ты мой...
Томми странно покачнулся.
- Почему это я лягушонок?
- Потому что допрыгался. - на этих словах я уже совсем близко, я могу чувствовать его запах, который кружил мне голову уже больше месяца. Я положил ладони на сведенные колени Томми, мягко поглаживая, не хочу пугать малыша. Для верности я медленно погладил его ножки до самых бедер и снова вернулся к острым коленочкам, не встретив ни малейшего сопротивления (как ни странно).
Ладно, раз ты позволяешь... я развожу стройные ножки в стороны и удобно встаю между ними, сократив расстояние между нами до минимума. Ни капли возмущения. Ты меня удивляешь, киса...
- Что, удивлен, что я не противлюсь? - надо же, мысли читать умеет...
- Вообще-то да. Не объяснишь причину?
- Она тебе нужна?
- Хотелось бы знать. Это твой ответ?
Томми засмеялся и откинулся спиной на зеркало, скрестив руки на груди.
- А вот не дождешься! Никакой это не ответ, потому что я не понимаю, на что должен отвечать.
Странно, как-то слишком...гладко он сейчас это произнес. Как будто весь лишний алкоголь выветрился, оставляя только дымку в глазах.
- На мою просьбу, конечно!
- А что конкретно ты у меня просил? Не напомнишь?
Так, вот сейчас тут явно что-то не то. К чему клонит этот пьяный философ?
- Я просил тебя...быть моим.
- Вот именно! И какой ответ ты хочешь получить?
- Положительный, разумеется...
- Снова в точку, мистер Ламберт! - что-то киса разошелся...Но у меня язык не поворачивается прервать его, потому что...уж больно серьезный у него взгляд, так не смотрят, если играют или развлекаются. Так смотрят, если предмет разговора на самом деле сильно тревожит, но я не мог понять, что именно Томми хочет мне сказать. - Ты ждешь уже...больше месяца, верно?
- Верно.
- Не надоело еще? Ни одну игрушку, даже самую желанную так долго не добиваются!
- Причем тут игрушки, Томми? - вот сейчас он реально начинает меня пугать. - Я добиваюсь не игрушку, а тебя, малыш, почему ты...
- А кто и когда мне об этом говорил? Ты просил стать твоим...ну так хрен тебе, Ламберт!
- Но почему?! - от этого тона у меня внутри все оборвалось, я не могу слышать эти стальные нотки в голосе Томми, я не хочу слышать, что он только что мне...отказал. Нет, это явно какое-то недоразумение, мы где-то друг друга не поняли, а Томми себя накрутил и...
- Потому что ты ничего не сказал! Что значит это твое "стать моим", Адам? Дай угадаю, это значит уложить натурала Томми на лопатки, влюбить его в себя, а потом помахать ручкой, потому что цель достигнута? Я не хочу так, и так не будет!
- Томми, это не...
- А знаешь, что самое смешное? - расширившиеся зрачки делали его глаза полностью черными, и от этого становилось вдвойне жутко. Томми с какой-то горькой улыбкой взял мое лицо в ладони и приблизил к себе. - Самое смешное то, что ты же, сука, мне уже нравишься! Ты же умеешь добиваться своего, я уже понял! Вот только мне разбитого сердца не надо, знаю я уже, что это такое! Думал, ничего не будет, тебе надоест гоняться, но нет же...все эти поцелуи на сцене, обжимания...и я ведь уже не могу без этого! Заебись история, чего боялся, на том и попался...
До этой секунды я не мог даже пошевелиться, потому что каждое надорванное слово Томми вколачивало меня в пол, но сейчас...сейчас я уже не могу это слушать, потому что, наконец, до меня дошло, какие мы с ним оба идиоты! И вот чего боялся мой котенок, вот почему до сих пор не подпускал меня ближе.
Знаете, мне даже как-то дышать легче стало. Обняв своего малыша, я прижал его к себе так крепко, чтобы он почувствовал, как сильно рядом с ним колотится мое сердце. А вот и сопротивление, которого я так ждал вначале. Но теперь все, пусть брыкается, сколько угодно, он мой и должен знать об этом.
- А теперь замолчи на пару минут ты, лапуля, и послушай меня. - я чуть отстранился и всмотрелся в самые прекрасные кофейные глаза. - То, что ты мне сейчас сказал, - это и есть твой ответ мне. Только я должен был еще месяц назад, в тот вечер объяснить тебе, что я имел в виду, прося тебя стать моим. И я сделаю это сейчас, потому что теперь я как никогда уверен в том, что повторю свою просьбу. Так вот, киса, в нашу первую встречу ты мне очень сильно понравился, и не только как превосходный гитарист. Я думал, за какие такие заслуги я получаю такого ангелочка? А потом я понял, что ты - котенок, который отлично умеет выпускать коготки, но при этом все равно остается мягким, ласковым и доверчивым. Ты мне нравишься, я уже говорил это, но не только потому что ты красив, как ангел. В тот вечер я просил тебя дать мне шанс узнать тебя как человека, сблизиться с тобой, но не для того, чтобы завалить на лопатки, как ты изволил выразиться. И за весь этот месяц, несмотря на то, что ты не всегда подпускал меня достаточно близко, я хорошо узнал тебя и...влюбился. - глаза котенка от последнего слова стали огромными, как два омута, он, кажется, даже дышать перестал. - Это правда, Китти, теперь я не боюсь признаться в этом ни себе, ни тебе. Я в тебя влюбился, слышишь! У меня никогда не было даже мысли о том, чтобы соблазнить тебя и бросить, и я никогда не поступлю с тобой так. Поэтому с этой самой секунды, Томми Джо, счастье мое кареглазое... я спрошу по-другому...ты будешь со мной встречаться?
Если бы я сейчас не обнимал его так крепко, то мы оба, наверняка, упали бы на пол. Но мы оставались неподвижны, потому что оба мертвой хваткой вцепились друг в друга. Я смотрел в огромные темные глаза напротив и кусал губы, потому что дико хотелось поцеловать его, доказать этим, что я не вру, что люблю и хочу его, что никогда не предам и не позволю никому причинить ему боль. Но я продолжал стоять, сжимая его талию в руках, смотря в бездонные глаза, в которых было столько всего, что я с трудом понимал, что происходит в моей любимой блондинистой головке.
Не знаю, сколько прошло часов или минут прежде, чем Китти пошевелился и, разжав пальцы, которые наверняка оставили синяки у меня на плечах, уткнулся носом в мою грудь. Я не смог удержаться и запустил пальцы в его волосы. Наверное, это станет для меня наркотиком - пропускать светлые мягкие пряди сквозь пальцы, ерошить такую шелковистую челку. Он редко позволяет мне это, но от этого редкие возможности становятся только слаще. Боже, когда же он произнесет хоть слово? У меня, кажется, уже два инфаркта случилось, пока он как-то судорожно дышал мне в грудь, комкая в ладошках мою рубашку.
Но мои молитвы, похоже, были услышаны: котенок подал голос.
- Прости...
- За что, лапуля? Ты не виноват ни в чем, мы просто...не поняли друг друга.
- За то, что так плохо думал о тебе. - Томми поднял голову и снова посмотрел мне в глаза. - На самом деле, я не считаю тебя таким...ты очень хороший, возможно, один из лучших людей моей жизни.
- Ты говоришь так, словно хочешь мне отказать?
- Не хочу.
- Ты согласен?
- Скажи еще раз.
Не знаю, каким таким восьмым чувством я понял, какие именно слова должен повторить. Возможно, мне просто хотело сказать это ему еще раз. А потом еще, снова и снова, пока не поверит.
- Я люблю тебя. Люблю тебя, Китти, люблю...
- Хорошо.
-Что? - или я внезапно оглох, или у меня глюки или...боже, пусть теперь он повторит!
- Я не хочу...говорить тебе нет. Я не знаю, что конкретно чувствую к тебе, но...я готов попробовать. С тобой...
Знаете, наверное, даже у пловцов и бегунов не открывается второе дыхание так, как у меня в этот момент. Даже не знаю, откуда у меня взялось столько сил, но я просто не мог контролировать свои действия. Схватив своего (слышали, СВОЕГО!) Томми под попу, я закружил его по комнате, прижимая к себе, и смеясь, как сумасшедший. А котик мой так испугался моих внезапных проявлений чувств, что со вскриком обхватил меня всеми конечностями. Умный мальчик! А главное - МОЙ!